Hospital / Больница

Этот день был таким же, как и тысячи здесь — серые стены, пустые коридоры и ощущение безжизненности на каждом шагу. Тайлера в очередной раз напичкали какой-то ерундой, чтобы не дать ему трансформироваться. Глупцы. Сколько не сдерживай, природа все равно рано или поздно вырвется наружу. Это лишь вопрос времени. — Тайлер, — голос доктора Файерберн звучал неестественно в этой стерильно-мертвой тишине. Впрочем, как и любой человеческий голос здесь. — К тебе посетитель. От удивления он даже поднял голову и открыл глаза. Посетитель? Надо же. Кто бы это мог быть? — Вот как? И кто же это? — голос Тайлера был хрипл от постоянного молчания. — Уэнсдей Аддамс. Имя обожгло сердце, словно нож. Уэнсдей здесь? После всего? Дверь уже открывалась и до Тайлера долетели обрывки разговора за ней: — …Пока что в более-менее стабильном состоянии, но если что-то случиться или вы почувствуйте угрозу — сразу выйдете и дайте нам знать. — Я смогу за себя постоять. — Мисс Аддамс, я серьезно. — Я тоже. Тайлер лишь усмехнулся. Типичная Уэнсдей. Продолжения перепалки Уэнсдей с охранниками не состоялось — она уже вошла к нему в камеру и стеклянная дверь закрылась на замок. Тайлер бы никогда не подумал, что присутвие другого человека может вызывать в нём такие эмоции — ненависть, злость, боль, и, что-то ещё — что-то, о чем он в глубине души догадался, но не мог или боялся это признать. Она была такая же, как и всегда — холодное, отстраненное лицо, две черные косы на плечах и ровная осанка. Одета сегодня она была в черное пальто и платье, которые сидели так хорошо, словно были на неё сшиты. Впрочем, как и любая её одежда. Она подходила медленно, осторожно, словно проверяя температуру воды перед погружением. — В лесу ты была куда смелее, — прохрипел Тайлер, чтобы заполнить это неловкое молчание. Уэнсдей ничуть не смутилась, лишь продолжила шаг. — Итак, — он сделал паузу. — Как тебе моя обидетель? — Тайлер подошел поближе. Уголки губ Уэнсдей предтательски дрогнули, но она быстро вернула контроль над своим лицом. — Эту камеру использовали для оборотня-шизофреника, совершившего серию убийств летом девяносто второго. — Забавно, что тебя оборотень одолел, — парировала Уэнсдей. — Я знал, что твое любопытство приведет тебя сюда, — усмехнулся Тайлер. — Не могла устоять перед соблазном? Лицо Уэнсдей оставалось невозмутимым. — И этой сладкой ложью ты себя утешаешь, сидя в одиночестве? Тайлера, казалось, эти слова ничуть не задели — напротив, он даже повеселел. Псих. Он подошел ближе, так, что цепи натянулись. — Мы же оба знаем, что это не ложь, так ведь, Уэнсдей? — на его лице появилась та самая улыбка мальчика-баристы, на которую Уэнсдей когда-то повелась. О чем в последствии очень пожалела. — Это ложь, Тайлер. И ты прекрасно это знаешь. Он замялся и с его лица на мгновение пропала эта глупая улыбка, но это продлилось лишу секунду. — Вот как? — он снова усмехнулся. — Значит, то, что ты сказала когда-то, что готова быть больше, чем друзьями, это тоже ложь? Или я это себе выдумал? — Может и так. Но Уэнсдей чувствовала, как начинает терять невозмутимость и уверенность. Как её ноги предательски подкачиваются, а телу становится дискомфортно. — Да брось, Уэнсдей. Ты можешь сколько угодно бежать. От меня, от себя, от всего. Но факт остается фактом и его не изменишь: ты увидела монстра во мне, — его тон опустился до шепота. — И полюбила его. Уэнсдей хотела сказать что-то резкое, вернуть дистанцию, поставить этого наглеца на место, но… не смогла. Слова завтряли в горле, так и оставшись невысказанными мыслями. — Ты молчишь, потому что знаешь, что все сказанное мной — правда. — Допустим, — Уэнсдей наконец обрела способность говорить. — Но ты забываешь одно, Тайлер: ты предал меня. Играл со мной и вел меня по чужому плану. Или это, по-твоему, незначительные мелочи? На этих словах с лица Тайлера наконец исчезла та улыбка, которая дразнила Уэнсдей на протяжении всего разговора, уступив место чему-то другому — чему-то более серьезному, более печальному, более… сожалеющему? Нет, он не мог сожалеть. Тайлер наслаждался убийствами, криками и страхом своих жертв. Это его же слова. — Ты наслаждался страхом своих жертв. Их кровью, их криками. Ты сам мне это говорил. Тайлер вздохнул. — Да, было такое… Но… — он замялся. — Я сказал так, чтобы ты уезжала. Или чтобы поняла, с чем имеешь дело. Просто, чтобы ты держалась от меня подальше и не верила мне. — Зачем тебе это? — Потому что план Лорел заключался в том, что я должен был перехватить тебя в нужный момент и привести к ней. Чтобы ты поверила мне и сама угодила в ловушку, — его голос сорвался. Уэнсдей слушала все это в полной растерянности. С одной стороны, он нес полнейший бред. С другой… Как ни противно это признавать, в его словах была логика. И это укалывало больнее всего. — Но я не хотел этого, — продолжил Тайлер. — Мой план заключался в том, чтобы ты перестала мне верить и не пошла за мной. Не угодила в ловушку. На мгновение в горле Уэнсдей пересохло. Она снова не могла вымолвить и слова. — И мне вообще не доставляли удовольствия ни убийства, ни тем более то, что Лорел собиралась с тобой сделать, — закончил Тайлер. Как бы Уэнсдей не хотела отрицать это, но… Лорел бы действительно никогда не приказала Тайлеру сделать этого, это было бы просто нелогично. Ей действительно было выгодно удерживать её доверие до последнего. А это значит… — Ты ослушался свою хозяйку? — её голос оказался далеко не таким уверенным, как раньше. — Получается так, — в его голосе пробежала тень усмешки. Тайлер не знал, поверит ли Уэнсдей. Но он хотя бы избавился от груза на своем сердце и открыл ей правду. В нём все еще теплилась надежда, что, может быть, после этого он перестанет быть таким подонком в её глазах. Хоть немного. Сама не зная зачем, Уэнсдей шагнула ближе к Тайлеру. Разум требовал остановиться, но тело, подобно капризному ребенку, не слушалось. Тайлер, не выдержав, провел рукой по её скуле — как тогда, во Флюгере. В его глазах было что-то темное, опасное, почти звериное. Та часть Тайлера, которая одновременно все портила и делала кго интереснее. — Ты совершаешь ошибку, — предупредила Уэнсдей. — Возможно. — Определенно. Не выдержав больше, Тайлер рванул ее к себе за пальто и поцеловал. Уэнсдей ответила почти сразу же — так, будто ждала этого всю жизнь. Запустила одну руку в его кудри, — о, черт, как же это было приятно, — а другой рукой схватила его за плечо. Тайлер же оставил одну руку на кк скуле, другой крепко обнял её за плечи. Они целовались, совершенно позабыв обо всем — кто они, где они, о том, что Лорел все еще здесь, все ещё хозяйка Тайлер, что они, так-то, пытались друг друга убить. Сейчас их это не волновало. — Ты не представляешь, как я по тебе скучал, — прошептал Тайлер, отстраняясь. Уэнсдей ничего на это не ответила, просто притянула его к себе для объятий. Она и не думала, что ей может быть так хорошо с другим человеком. Что иногда возможность почувствовать себя нормально — просто положить голову кому-то на грудь и обхватить его руками. Боже, она начинает превращаться в свою маму. — Время истекло! — холодный голос доктора Файерберн мгновенно отрезвил их и вернул в реальность. — Ещё увидимся? — спросил Тайлер с надеждой. — Посмотрим, — уголки губ Уэнсдей чуть дрогнули. — Тогда до встречи.