Ну здравствуй, Ли Минхо!

Сегодня - мой день. День, когда Хан Джисон из просто крутого парня превратится в легенду радиоэфира, в голос, который будут узнавать в каждой кофейне Каннама. В моём возрасте получить контракт на два года в прайм тайм - это не просто удача, это большая редкость! Я уже представлял, как фанаты сторожат меня у входа на радиостанцию, в надежде получить мой автограф, а я вальяжно и не торопясь оставляю им свою подпись на память. Я подскочил на кровати, чувствуя предвкушение. Три часа до прямого эфира. Самое важное утро в жизни. - При-и-ивет, Сеу-у-ул! - мысленно проорал я, готовясь выдать свое фирменное, раскатистое приветствие, от которого, я был уверен, у слушательниц будут падать смартфоны из рук, а у конкурентов - челюсти. Я запрыгнул в тапочки, по-хозяйски оглядел свой творческий беспорядок и решил, что миру пора услышать моё коронное приветствие. Набрал в грудь побольше воздуха, широко улыбнулся отражению в зеркале и приготовился выдать фирменную партию: - Хееееее... - вместо звонкого баритона из меня вырвался звук, подозрительно похожий на скрип ржавой садовой калитки, которую не смазывали со времен династии Чосон. Я замер. Попробовал еще раз. Результат - сухой, болезненный хрип. Тишина в квартире вдруг стала такой тяжёлой, что её, казалось, можно было потрогать руками. Мой голос, мой главный капитал, мой единственный инструмент обольщения и заработка, просто испарился. - Хрииии и... Кхахааа... - я в ужасе схватился за шею. Память услужливо подкинула кадры вчерашней ночи. Вечеринка в честь запуска шоу, неоновые огни, громкая музыка и те самые коктейли. Горы льда. Я ведь выпил их штук пять, не меньше, перекрикивая басы, чтобы казаться еще остроумнее. Вчерашний Джисон был душой компании и идиотом года одновременно. Паника накрыла меня горячей волной. Я рванул на кухню, едва не расшибив колено об угол стола. Холодильник встретил меня холодом, от чего горло свело ещё больше. Я поёжился. Лихорадочно выгреб из дверцы десяток яиц и начал разбивать их в кружку. Один желток шлёпнулся на пол, но мне было плевать. Глотая скользкую массу, я молился всем богам эфира, чтобы это сработало. Следом в ход пошла банка мёда. Я черпал его столовой ложкой, запихивая в рот так жадно, что щёки слиплись изнутри. «Ну же, давай...» - прошептал я мысленно, потому что вслух получалось только свистящее шипение змеи-астматика. Ничего. Горло горело, словно я проглотил паяльную лампу. В отчаянии я включил увлажнитель воздуха на максимум, так что комната через минуту стала похожа на хамам. Я намотал на шею всё, что нашёл: шерстяной шарф, шёлковый платок и даже старую толстовку, превратившись в некое подобие многослойного кокона. На тумбочке завибрировал телефон. Продюсер Бан. Сердце ушло в пятки. «Джисон-а, ты как? Прогнал вступительную речь? Рекламодатели будут в студии, не подведи!» Я попытался записать голосовое сообщение, надеясь на чудо. Нажал на иконку микрофона, выдавил из себя подобие звука и прослушал результат. Телефон выдал серию механических щелчков и тихий, предсмертный хрип. Это была катастрофа. Финал. Титры. Моя карьера, не успев взлететь, падала на землю со скоростью света. Я начал метаться по квартире, сбивая ногами коробки с обувью и стопки журналов. Мысли путались. Что делать? Сказаться больным? Но это мой шанс! Другого не будет. Я вылетел на балкон, задыхаясь от панической атаки. Холодный утренний воздух ударил в лицо, но даже он не остудил мой пыл. И тут я услышал его. За тонкой балконной перегородкой, в своём маленьком царстве зелени и тишины, стоял мой сосед. Ли Минхо. Человек-невидимка, который за полгода жизни за стенкой не перекинулся со мной и парой слов. Он флегматично поливал какую-то рассаду в длинных лотках, напевая что-то себе под нос, а у его ног тёрся рыжий кот. - Ну что, Суни, - вдруг произнёс он, и я невольно замер. - Опять ты решил, что мои огурцы - это твоя личная лежанка? Его голос был... невероятным. Глубокий, бархатистый, с той самой идеальной хрипотцой, которую продюсеры ищут годами. В моей голове что-то щёлкнуло. Безумная, абсолютно дикая идея родилась и мгновенно пустила корни. Если у меня нет голоса, но есть лицо, а у него есть голос... Я начал яростно размахивать руками, пытаясь привлечь его внимание через пластиковую перегородку. Горло отозвалось резкой болью, когда я попытался вытолкнуть хоть какой-то звук. Я выглядел как сумасшедший мим в безумном цирке, но мне было всё равно. - Эй! Посмотри сюда! - орал я внутри себя, пока мои жесты становились всё более экспрессивными. Сосед медленно повернул голову. Его взгляд, сонный и недоуменный, скрестился с моим паническим взором. Он приподнял бровь, продолжая держать лейку над несчастными ростками. Перелезть через балконную перегородку на двенадцатом этаже - задача для акробата-суицидника, а не для звезды утреннего эфира. Я едва не зацепился краем тапочка за алюминиевый профиль, покачиваясь над пропастью, и буквально рухнул в чужие джунгли. Приземление вышло так себе: колено встретилось с пластиковым лотком, в котором колосилась какая-то элитная петрушка. Ли Минхо отпрянул так резко, словно я был не соседом, а приведением. Он мгновенно прижал к груди рыжего кота, и оба - и человек, и животное - уставились на меня с абсолютно одинаковым выражением ледяного ужаса. - Ты... - сосед начал было говорить, но я тут же замахал руками, прерывая его. Я выглядел как сумасшедший, сбежавший из стационара. Моё горло горело, а в голове пульсировала единственная мысль: время уходит. Я лихорадочно выхватил из кармана смартфон, едва не выронив его в кусты помидоров черри, и ткнул экраном прямо в лицо соседу. «МНЕ НУЖЕН ТВОЙ ГОЛОС. ТОЛЬКО НА ОДИН ЭФИР. ЭТО СПАСЕТ МЕНЮ КАРЬЕРУ!» - Что еще за меню? - спросил Минхо. Я сначала не понял, о чём идет речь, а потом, увидев ошибку, исправил слово на «МОЮ». - Твоя карьера - это твоё дело, - холодно ответил он, отпуская кота на пол. - А я люблю тишину. И своих котов. И чтобы ко мне не вваливались через балкон безумные соседи. Можешь выйти через входную дверь. Я фыркнул и выставил указательный палец вперёд. Наше общение напоминало игру пантомим. На дисплее, в приложении банка, светилась набранная крупным шрифтом крупная сумма. Минхо медленно перевёл взгляд с экрана на моё лицо, обмотанное шёлковым платком поверх шерстяного шарфа. Его губы сжались в тонкую линию. - Нет, - отрезал он. - Мне не нужны деньги. Он указал на стеклянную дверь, ведущую в гостиную, которая больше напоминала склад садового инвентаря. Я почувствовал, как мир вокруг начинает рушиться. Моя мечта, моя слава, мой новенький контракт - всё это утекало сквозь пальцы, словно песок. Внезапно рыжий кот, тот самый Суни, задёргался. Его тело сотряслось в странном, надрывном кашле. Звук был сухим и болезненным. Минхо тут же изменился в лице, присев с котом рядом: - Суни? Эй, малыш, что такое? - его голос дрогнул. Я проследил за его взглядом и заметил в углу балкона, рядом с автоматической системой полива, пустой бумажный мешок из-под лечебного корма. На тумбочке рядом лежала пачка неоплаченных счетов за ветеринарную клинику. Этот парень был не просто странным - он был на мели, и его коту требовалась помощь, на которую у него явно не хватало денег. Мой внутренний продюсер, который обычно просыпался только после третьей чашки кофе, сейчас вопил во всё горло. Я рванул к нему, едва не перевернув лейку, и снова начал яростно печатать на телефоне: «Я ОПЛАЧУ ВСЕ СЧЕТА. ЛУЧШАЯ КЛИНИКА СЕУЛА. ЛЮБОЕ ЛЕЧЕНИЕ ДЛЯ ТВОЕГО КОТА. СРАЗУ ПОСЛЕ ЭФИРА. ПРОСТО СТАНЬ МОИМ ГОЛОСОМ». Минхо замер. Он долго смотрел на текст, потом на кашляющего кота, а затем на пустой мешок корма. В его глазах шла настоящая война между гордостью и любовью к этому рыжему комку. Он тяжело вздохнул, и я понял: я поймал его на крючок. - А если не получится? - тихо спросил он, не глядя на меня. - Если она узнает... Если кто-то поймет, кто я... Он не договорил, но в его голосе промелькнула такая тень страха, что мне на секунду стало не по себе. Но паника перед эфиром была сильнее. Я энергично закивал, изображая самую надежную пантомиму в своей жизни. - Хорошо, - Минхо наконец поднял глаза. - Но у меня условия. Первое: никто и никогда не должен узнать моё имя. Полная анонимность. Я буду сидеть там, где меня не видит ни одна камера. Второе: Суни едет со мной. Я на мгновение замер. Тащить кота в стерильную студию радиостанции? Продюсер Бан меня придушит. Но потом я вспомнил хрип в своём горле и снова закивал. - Он болен, и я не оставлю его здесь одного, пока он в таком состоянии, - твёрдо добавил Минхо. - Либо мы едем втроём, либо ты идешь искать другого дурака. Недолго думая, я набрал ответ на экране: «ЭТО БУДЕТ ЛЕГЕНДАРНО! ПОЕХАЛИ!». Была только одна маленькая проблема: как мне протащить Минхо в студию, минуя охрану? Кофр для контрабаса нашёлся в кладовке - подарок судьбы от моей недолгой карьеры в школьном оркестре. Крепкий, чёрный, на колёсиках и с мягкой обивкой внутри. В самый раз для транспортировки невысоких соседей с манией преследования. Минхо сопротивлялся отчаянно. Пришлось применить логику: я молча продемонстрировал ему пустой банковский счёт на смартфоне, а затем подпись «ЛЕЧЕНИЕ ОТМЕНЯЕТСЯ, ЕСЛИ ТЫ НЕ ЗАЛЕЗЕШЬ В ЭТУ ШТУКУ ЗА ПЯТЬ СЕКУНД». После этого он перестал упираться. Только приглушённо ругался, пока я застёгивал молнию, стараясь не защемить его волосы. Переноска с котом - в одну руку. Ручка кофра - в другую. Спина взмокла мгновенно. Я толкал эту адскую конструкцию ко входу радиостанции, а изнутри доносилось возмущённое шипение - не кошачье, а человеческое. Минуя охрану, которая точно пришла в замешательство, но лишних вопросов не задавала - я выдохнул. Моя надменная улыбочка, типа «Я всё здесь знаю» всегда играла мне на руку. Однако, в лифте едва не случился финал моей карьеры. Двери уже сходились, когда в щель просунулась знакомая рука с фирменным перстнем. Бан Чан. Продюсер, чьё чутье на проблемы было отточено годами работы с такими, как я. Он вошёл, улыбаясь, и тут же уставился на кофр. Некоторое время он молчал, видимо ожидая, что я поздороваюсь первым. Но я только начал по-идиотски улыбаться и поклонился. - Утро доброе, Хан! Что это за багаж? - его взгляд скользнул с футляра на переноску с Суни, а затем обратно. Кот, как назло, решил замяукать. Жалобно и громко. К счастью, лифт остановился на моем этаже. Я вновь поклонился продюсеру и, так ничего и не ответив, вывалился в коридор, волоча за собой проклятый кофр и жалобно мяукающую переноску. Двери за спиной закрылись, отрезав встревоженного Бан Чана. Минхо внутри футляра немедленно продолжил ворчать, на этот раз не стесняясь. Я различал отдельные слова: «маньяк», «кретин», «убью». В аппаратную студию мы ворвались за пять минут до эфира. Наш техник Чанбин, мирно попивавший кофе, поперхнулся, увидев, как я вытряхиваю из музыкального кофра живого человека. Минхо вывалился на пол, растрёпанный, красный от ярости, но, слава богу, не пострадавший. Его глаза метали молнии. - Ты… - начал он, но я уже тащил его к столу ведущего. Времени на обиды не оставалось. - Молчи, работай, - беззвучно проартикулировал я, ткнув пальцем в часы на руке. До красной лампы оставалось три минуты. Я сунул ему в руки наушники, а сам начал судорожно объяснять систему. Руки дрожали, я хватал его за плечи, разворачивал к камере, потом к микрофону под столом. Набросал на листке ключевые правила. «Я СИЖУ ЗДЕСЬ, ТЫ ЗДЕСЬ. МИКРОФОН У ТЕБЯ. КАМЕРЫ МЕНЯ ПОКАЖУТ, А ТЫ В ТЕНИ. ГОВОРИ ЧЕТКО. ЕСЛИ Я КРУЧУ РУКОЙ - УСКОРЯЙСЯ. ЕСЛИ Я ЗАМЕДЛЯЮ ЖЕСТЫ - ТОРМОЗИ. Я БУДУ ПОКАЗЫВАТЬ ТЕБЕ ПАЛЬЦЫ ПОД СТОЛОМ: ОДИН - НАЧИНАЙ, ДВА - ЗАМОЛЧИ, ТРИ - ДОБАВЬ ЭНЕРГИИ, ЧЕТЫРЕ - СМЕНИ ТЕМУ. В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ: ГЛАВНОЕ - НЕ МОЛЧИ. ХОТЬ МЯУКАЙ" Минхо вчитывался в строки, а на его лице отражался весь спектр эмоций от ужаса до отвращения. Но отступать было поздно. Красная лампа зажглась, и в студии вспыхнул свет прямого эфира. Я плюхнулся в кресло перед камерой, придав лицу выражение утренней бодрости. Минхо съёжился под столом, сжимая микрофон так, будто это была граната. Камера поймала мой идеальный ракурс. Тишина соприкоснулась с эфиром. Я улыбался, но внутри всё кричало от напряжения. Где голос? Пальцы сами собой потянулись к ноге - один палец. Начинай. Тишина. Я пискнул беззвучно и повторил жест. Под столом раздалось лишь шарканье. Я чувствовал, как пауза затягивается, как утекают драгоценные секунды, как где-то в аппаратной Чанбин уже тянется к кнопке отключения. В отчаянии я пнул Минхо под столом. И тогда он заговорил. Нет, не заговорил - он замурлыкал в микрофон. - Добрррое… утро, Сеул, - голос его дрожал, как осина, но звучал, всё же, красиво. А потом случилось непоправимое. Видимо, от чудовищного стресса его мозг переключился в единственно знакомый и безопасный режим - кошачий. - Ну что, котятки? Выспались? Сегодняшний подъём был… словно тебя окунули в воду, правда? Чувствуешь себя так, будто всю ночь кто-то точил когти рядом с твоим лицом, а утром так никто и не почистил твой лоток. Но мы здесь, мы вылизались и готовы потягиваться навстречу новому дню. И пусть это утро похрустывает так же приятно, как сухой корм в миске. Началась музыкальная отбивка. Я оцепенел. Моя улыбка превратилась в восковую маску. Что он несёт? Какие когти? Какой корм? Это же катастрофа! Я бросил взгляд на монитор с чатом - и обомлел. Сообщения неслись со скоростью света: «АХАХАХ, ЭТО ГЕНИАЛЬНО!», «МЯУ-ШОУ! Я ПОДПИСАЛАСЬ!», «ВОТ ЭТО КОТОУТРО!», «ЛУЧШИЙ ЭФИР ЗА ГОД, ЧТО ЗА ИМБА?!» Наш продюсер Бан Чан, который уже успел подойти к началу эфира, замер в аппаратной с открытым ртом, но руку техника от пульта убрал. Я невероятным усилием воли сохранил лицо и показал три пальца: добавь энергии. Минхо под столом, получив сигнал, вздохнул и продолжил с ещё большим вдохновением: - Кошечки, как вы встречаете своё утро? Сначала потягушечки, потом тщательное умывание, а затем - пристальный взгляд в окно, где мир уже кипит. Вот и нам пора встряхнуться, распушить хвосты и посмотреть на этот город с высоты подоконника. Да, возможны лужи за окном, но лапки-то у нас сухие. Давайте вместе помурлычем этим утром и не забывайте поливать рассаду. Музыкальная отбивка. Чат буквально вскипел. Стикеры с котами, сердечки, сотни сообщений в секунду. Слушатели сходили с ума. Кто-то требовал появления настоящего кота в студии, кто-то уже рисовал мемы, где я представал в образе пушистого ведущего. Это было… невероятно. Он ведь просто нёс полную чушь от страха, но подача и этот божественный тембр превращали бред в гениальный продукт. Первый эфир спасён. Через абсурд, через шок, но спасён. Я, продолжая улыбаться в камеру и синхронно открывая рот под его плывущий голос, чувствовал, как внутри разливается странное облегчение пополам с истерическим смехом. Теперь мы точно команда. Один немой планктон в кадре, один гениальный невротик под столом, и одно мяукающее шоу, которое, кажется, только что перезапустило мою карьеру. Минхо тем временем, войдя во вкус, добавил: - И не забывайте, что даже самый ленивый кот знает: жизнь - это не просто сон на батарее. Это охота, игра и умение вовремя подставить пузо для почесушек. С вами был Хан Джисон, и я говорю вам: будьте как коты - всегда приземляйтесь на четыре лапы. Увидимся завтра, и пусть ваш кофе будет тёплым, а плед - уютным. Наслаждайтесь мяу-зыкой. Заиграла очередная музыкальная отбивка. Красная лампа погасла. Я рухнул лицом на стол, ощущая, как по спине градом катится пот. Из-под столешницы донесся тихий, совершенно измученный голос Минхо: - Я только что сравнил ранний подъем с купанием, да? И сказал про лоток? У тебя есть успокоительное? Меня сейчас стошнит… Я не ответил - горло по-прежнему издавало лишь хрип. Но я протянул руку вниз и благодарно похлопал его по плечу. А потом взглянул на экран, где счётчик зрителей онлайн побил все мои предыдущие рекорды. Кажется, мы только что изобрели нечто уникальное. И, клянусь, если бы я мог, я бы рассмеялся во весь голос. Дверь в студию с грохотом распахнулась, и внутрь буквально влетел Бан Чан. Продюсер был без пиджака, галстук съехал набок, а в руке он сжимал планшет так, будто это был олимпийский факел. - Что вы тут устроили?! - заорал он на всю аппаратную и я замер от страха, предвкушая немедленное увольнение. - ЭТО ГЕНИАЛЬНО! Джисон-а, ты сумасшедший! Кошачий формат! Рейтинги взлетели до небес! Минхо под столом испуганно дёрнулся и глухо стукнулся головой о столешницу. Я едва сдержал нервный смешок, продолжая излучать звёздную улыбку, пока Чан тряс мою безвольную руку и клялся, что этот эфир войдёт в историю. Да, сегодня многое придётся объяснять... но не сейчас.