Кольцо

— У меня стыковка 12 часов. Я сейчас приеду к тебе. Гуменник повесил трубку. Вот так. Ни «Здравствуй, Морис». Ни «До свидания, Морис». Ни «Как дела, Морис?». Ни «Удобно ли тебе, если я сейчас заеду, Морис?». Просто поставил его перед фактом. Как будто у него не могло быть планов, и он должен всегда, как верный пёс, сидеть и ждать, когда хозяин соизволит почесать его за ушком. Где стыковка? Чего стыковка? Зачем стыковка? Да хер его знает. Морис давно перестал отслеживать его перемещения. Гуменник появлялся в его квартире так же неожиданно, как и исчезал. Чаще — между стыковками Москва-Питер, возвращаясь домой с очередного старта, реже — просто без повода в выходной, когда «соскучился что-то, давай прилечу на денёк». Морис торопливо стянул с себя шорты и футболку и направился в душ. У него есть примерно полчаса, может быть минут 40. Гель для душа — цитрусовый — тот самый запах, который Пете нравится. Во всяком случае однажды он одобрительно кивнул и сказал «вкусно пахнет», так что теперь Морис пользовался только им. Бутылка вина и фрукты на столе — базовый минимум любого уважающего себя грузина. Скорее всего не понадобится, но так хотя бы создавался некий романтический флёр и можно было даже представить, что это не просто очередной перепихон по-быстренькому, а что-то вроде долгожданного свидания, редкой возможности побыть наедине со своим любимым мальчиком. Морис взял гребешок и зачесал назад непослушные кудри. Они тут же вернулись на привычное место. Абсолютно бесполезное занятие. Горячая южная кровь сама решает, какой будет сегодня его причёска. Петя появился на пороге его квартиры даже быстрее, чем можно было ожидать. Он быстро чмокнул Мориса в губы, скинул обувь, прошёл внутрь и оглядел помещение, задержав взгляд на бутылке вина и удовлетворённо кивнув. Морис следует за ним хвостиком, ловя каждое движение и предупреждая каждый шаг. Петя останавливается, резко разворачивается, упираясь ладонями ему в грудь, и шумно втягивает носом воздух. — Мм, Armani Stronger… Да ты готовился ко встрече. — Да, — с улыбкой отвечает Морис. Какой смысл притворяться, что это не так? Он и правда готовился. — У тебя хороший вкус не только в вине, но и в выборе духов. — У меня и в выборе партнёров вкус неплохой, — щебечет шатен, плавясь от его прикосновений. Петины руки уже под его футболкой, ласкают твердеющие соски. Он нежно, но настойчиво даёт понять, ради чего пришёл. Времени не так много, и Петя не церемонится, сразу толкая его на кровать и заваливаясь сверху, на ходу срывая одежду. Гуменник трахает его грубо, резко, постоянно меняя позы. Выдумывая такие, каким позавидовали бы даже создатели Камасутры. По сути — просто имеет. Но Морис не сопротивляется. Он послушно толкается навстречу, исполняя любые, даже самые маленькие сексуальные прихоти своего любовника. На самом деле — он наслаждается, именно в эти моменты чувствуя себя таким важным и нужным Пете. Чувствуя себя живым. Спустя несколько часов после этого головокружительного траходрома, они просто лежат на кровати, раскинув руки в стороны и бессмысленно глядят в потолок. Время ещё есть. И Морису хочется провести его с пользой, ловя каждый вдох мальчишки, и не думая о том, что скоро он улетит в Питер и неизвестно, когда объявится вновь. — Долго мы будем так встречаться? — шепчет он и вздрагивает, поняв, что случайно произнёс это вслух. — Тебе уже за 30, женишься, наверно, скоро, — хмыкает Пётр. — Наверно. Мама хочет внуков. — Морис грустно улыбается. — Что уж о моих говорить, — Петя морщится, — спят и видят… Достали с этими вопросами. — А ты что отвечаешь? — Да ничего я не отвечаю. Я заёбанный, Мо. Заёбанный, как никогда. Меня всё заебало: федерация, тренер, ответственность, Лиза… Морис сочувственно кивает. Он понимает. Ему-то проще. Шоу по расписанию, да редкие мастер-классы или интенсивы, проходящие без ажиотажа и толпы желающих за стеной. — Даже Лиза? — Да не, ну это я так, — в голосе парня звучат оправдательные нотки, — Она так-то прикольная, просто хочет больше, чем я могу дать. — А я — тоже прикольный? — Ты классный. Ничего от меня не хочешь, ничего не требуешь взамен. Ты просто рядом, всегда, когда нужно. — Я — классный, — шепчет Морис скорее самому себе, поднимаясь с кровати и подходя к столу. — Вина хочешь? — Нет, мне ещё лететь. От алкоголя укачивает сильно. Молоко есть у тебя? — Для тебя у меня есть всё и даже немного больше… Морис не пытается неловко заигрывать. Он говорит чистую правду, но Гуменник лишь ухмыляется, и по его лицу непонятно, понимает ли он, что мужчина говорит серьёзно. Петя встаёт и берет пакет молока просто так, игнорируя протянутый стакан. Откручивает крышку и дёргает за защитное кольцо, тут же вышвыривая его в мусорное ведро. Он делает несколько больших глотков. — Ты наверное тоже скоро женишься? — грустно лепечет Морис, отводя взгляд. — Да хер его знает. Как карта ляжет. А ты что, заранее ревнуешь? — Пытаюсь понять твои намерения в отношении меня. Будем ли мы и дальше видеться… Петя смеется. — Мои намерения в отношении тебя — самые серьёзные. — Он наклоняется к мусорному баку и достаёт оттуда то самое колечко от молока. — Выйдешь за меня, моя королева? Морис смущённо улыбается в ответ. — Ха-ха-ха, умираю от смеха, — отчеканивает он, иронично закатывая глаза, но всё же берет в руки кольцо и сжимает в кулаке, перекатывая между пальцами, а потом быстро прячет в карман. — Надеюсь, для тебя это всё же немного больше, чем просто секс, — он нарочито громко смеется, сгребая Гуменника в объятия, потому что это лучший способ задать серьезный вопрос, при этом имея возможность в любой момент сказать, что ты просто пошутил. — Подъёб засчитан, — хихикает Петя, не отвечая толком, но в то же самое время сказав гораздо больше, чем он сам, наверное, понял. Морис тяжело вздыхает. Как будто бы всё логично и правильно. Он же не ожидал услышать «На самом деле, ты — любовь всей моей жизни, Морис, и я не шутил насчёт женитьбы». Или всё-таки ожидал? Ночью Морис не спит, хотя Петя давно уехал. Он размышляет. Он так давно и так сильно влюблён в него, что поверить в то, что Гуменник этого не знает или не замечает — просто невозможно. Не зря же он так уверенно звонит ему каждый раз, зная, что Морис не откажет во встрече. И все дела отменит, и прилетит на край земли, если потребуется. «А помнишь, как я заклеивал тебе ногу пластырем после выступления, когда ты, глупый малыш, надел неразношенные коньки на своё первое взрослое соревнование? Кажется, именно тогда ты, посмотрев в мои глаза, впервые понял, что это не просто дружеский жест. Тогда ты меня поцеловал в первый раз — в щеку, неловко и чуть смущённо. И тогда же я, поддавшись порыву, и ответив тебе взрослым и быстрым — в губы, навеки стал твоим преданным рабом.» Сколько времени будет продолжаться эта странная связь? Сколько времени понадобится Пете, чтобы он осознал, что никто и никогда не полюбит его так же искренне и бескорыстно, как он? Или он уже это знает? Ничего, он подождёт. Он умеет ждать. Морис вынул из кармана колечко от молока и осторожно надел на безымянный палец. Он удивлённо смотрел, как идеально оно легло, мягко, но прочно обхватывая кожу. Как будто бы было создано для того, чтобы жить на его руке всегда. «Выйдешь за меня, моя королева?» — Я согласен, — шепчет он в пустоту, укладывая голову на подушку и постепенно погружаясь в сон.