Входящий вызов

Они сидели за кухонным столом друг напротив друга. Чимин приготовил пасту с морепродуктами — любимое блюдо Намджуна, чтобы порадовать его. Свечи уже догорели, оставляя за собой воск, который застыл некрасивыми каплями на подсвечнике.  Намджун ел молча, только изредка поглядывая в сторону парня. Чимин смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает привычная тоска. — Как прошёл день? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нормально, — ответил Намджун, не поднимая глаз. — Что на работе? — Ничего нового. Пауза. Чимин отпил вина. — Завтра выходной. Может, сходим куда-нибудь? Погода обещает быть хорошей. — Посмотрим. — Посмотрим? — Чимин поставил бокал и посмотрел на него пристальнее. — Ты всегда говоришь «посмотрим», а потом мы сидим дома и ты не выходишь из комнаты, работаешь. — У меня много дел. — У тебя всегда много дел, Намджун. — Чимин улыбнулся, но улыбка вышла кривой. — Я уже не помню, когда мы куда-то выбирались. — Мы были в кино две недели назад. — Две недели назад. — Чимин медленно кивнул. — И ты просидел весь фильм в телефоне, напоминаю. Намджун наконец поднял на него свой взгляд. — Я отвечал по работе. Это срочно. — Ты всегда отвечаешь на письма, даже когда мы ужинаем и сейчас, когда я говорю с тобой. — Чимин, не начинай. Я устал. — Я тоже устал, — Чимин откинулся на спинку, отчего стул противно скрипнул по полу. — Я устал сидеть напротив тебя и говорить с твоей макушкой, потому что ты не можешь оторваться от экрана. — Ты сейчас серьезно? — Намджун отложил вилку. — Я пришёл домой, я ем твою пасту, я сижу с тобой за одним столом. Тебе что, мало? — Мне мало, — Чимин повысил голос. — Мне мало одного твоего присутствия, когда ты при этом находишься где-то далеко. Ты не спросил, как у меня прошёл день, как я себя чувствую. — Чимин, я не понимаю, чего ты от меня хочешь. Я уставший, голодный, после работы, я хочу просто поужинать и лечь спать. Зачем ты каждый вечер устраиваешь допрос? — Допрос? — Чимин вскочил из-за стола,— Я просто хочу, чтобы мой парень посмотрел на меня! — Перестань! — Намджун тоже встал, хлопнул ладонью по столу так, что тарелки подпрыгнули. — Ты ведёшь себя как ребенок. Я устал на работе, у меня тяжелый проект, я хочу тишины, а ты устраиваешь сцену из-за того, что я не посмотрел на тебя? — Я не из-за этого! — Чимин закричал, и голос его сорвался, стал высоким, почти истеричным. — Ты меня не слышишь! Ты вообще меня не слышишь уже месяц! Я говорю с тобой, я пытаюсь до тебя достучаться, а ты просто сидишь и молчишь, и молчишь, и молчишь, и я больше так не могу! — Так что ты предлагаешь? — Намджун шагнул вперёд, нависая над Чимином. — Чтобы я уволился? Чтобы я весь день сидел дома и пялился на тебя? Чтобы я забыл про работу и занимался только твоими потребностями? — Я не прошу тебя увольняться! Я прошу тебя просто побыть со мной! Просто спросить, как я! Просто обнять меня! — Я не могу тебя обнять, когда ты орешь на меня. — А когда я не ору, ты меня не замечаешь.— Чимин схватил пустую тарелку со стола и швырнул её об стену. — Ты решил, что если разобьёшь всю посуду, я начну тебя хотеть? — спросил Намджун. — Ты думаешь, истерика — это то, что меня заводит? — Заткнись, — Чимин замахнулся ещё одной тарелкой, но так и не кинул, сжимая в руке. — Ты не имеешь права так со мной разговаривать. Я готовил для тебя, я старался, я хотел, чтобы нам было хорошо, а ты... ты просто сидишь и делаешь вид, что меня не существует! — А ты делаешь вид, что у нас есть отношения! — выкрикнул Намджун, и в его голосе впервые прорвалась злость. — У нас нет отношений, Чимин. У нас есть привычка, быт и секс. И ты это прекрасно знаешь. — Если ты так считаешь, почему ты до сих пор здесь? Он резко развернулся, шагая к выходу, не оглядываясь. Чимин, рванув следом, вцепился в его рукав, но Намджун, вырвавшись одним резким движением, даже не сбавил скорости. Рука сдернула пиджак с вешалки, набрасывая на плечи на ходу.  Дверная ручка открылась с глухим металлическим звуком и также быстро захлопнулась за его спиной. Чимин, оставшийся стоять посреди опустевшей прихожей, смотрел на закрытую дверь. Слезы сами катилось по щекам, а тишина давила на барабанные перепонки. Медленно, сползая спиной по холодной стене, он опустился на пол, обхватив колени дрожащими руками. И закрыл глаза, чувствуя, как пустота заполняет каждую клетку. Чимин поднялся на негнущихся ногах, проходя через кухню прямиком в гостиную за телефоном. Взяв айфон в руки, он минуту смотрел на экран, пока пальцы набирали номер, который он помнил наизусть. Тот самый, что он удалил из контактов полгода назад, когда решил, что прошлое должно остаться прошлым. Чонгук ответил после второго гудка. — Слушаю. Голос был сухим, официальным. Чимин на секунду замер, такой тон он не слышал от него никогда. Будто он звонил в офис, а не бывшему парню. — Это я, — сказал Чимин, и голос дрогнул. Пауза. — Я вижу, — ответил Чонгук холодно. — С каких пор ты звонишь мне в час ночи? Чимин сглотнул. Ком в горле мешал дышать, слова давались с трудом. — Он ушёл. — Кто? — Намджун. Насовсем. На том конце повисла тишина. Чонгук молчал так долго, что Чимин почти решил, что он сбросил. Но затем послышался тяжёлый выдох, с хрипотцой. — И ты позвонил мне. — Голос потерял официальную сухость, но вместо тепла в нём появилась горечь. — После того, как сказал, что больше никогда не хочешь меня слышать и видеть. После того, как выбрал его и разбил мне сердце, Чимин. Ты позвонил мне. Чимин зажмурился, чувствуя, как слёзы обжигают глаза. Пальцы вцепились в телефон так, что побелели костяшки. — Я не знал, кому ещё... — А я знал, — перебил Чонгук, и в голосе его зазвенел металл. —  Ты думал, я буду ждать? Что я буду сидеть и смотреть, как ты строишь счастье с кем-то другим, и молиться, чтобы ты вернулся? — Я не думал... — Я ждал, — сказал Чонгук, и голос его вдруг сорвался, стал ниже, почти шёпотом. — И ненавидел себя за это. Каждую ночь я смотрел в потолок и думал о том, как ты спишь рядом с ним, как ты улыбаешься ему, как ты целуешь его. И я ненавидел тебя и любил одновременно. Чимин прикрыл рот ладонью, сдерживая всхлип. — Я еду, — сказал Чонгук. — Не надо, — прошептал Чимин. — Я еду, — повторил он твёрже, и в голосе появился тот самый тон, от которого у Чимина когда-то дрожали колени.  Чимин открыл рот, но звука не вышло. Только сухой, сдавленный выдох. — Жди, — бросил Чонгук. И сбросил звонок. Чимин опустил телефон, провёл ладонью по лицу, стирая мокрые дорожки. Прошло двадцать минут, он так и сидел на полу в прихожей, прижавшись спиной к холодной стене, обхватив колени дрожащими руками. Слезы давно высохли, оставив на щеках соленые разводы.  Звонок в дверь разорвал тишину резко, неожиданно. Чимин вздрогнул. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее, гулко отдаваясь в висках. Он поднялся на ватных ногах, ноги затекли, пол под ними казался зыбким. Сделал глубокий вдох до боли в лёгких и открыл. Чонгук стоял на пороге. В чёрной толстовке, накинутой наспех, в спортивных штанах, а на ногах домашние тапки. Волосы растрёпаны, под глазами круги. Он явно спал, когда Чимин позвонил и видимо не стал приводить себя в порядок, просто сорвался.  Они смотрели друг на друга. Молча. Долго. Секунды тянулись, превращаясь в минуты. Чимин видел его лицо, то самое, которое он не видел полгода. Жесткие скулы, плотно сжатые губы, глаза, в которых плескалась целая буря: гнев, боль, тоска, любовь. Всё, что накопилось за месяцы разлуки, всё, что он носил в себе. Чонгук смотрел на Чимина, на его заплаканное лицо, на распухшие веки, на футболку, сползшую с плеча, на дрожащие пальцы, вцепившиеся в край двери. Они стояли в проёме, разделённые порогом, и молчали. Боялись, что первое слово разрушит что-то важное. Будто это молчание было единственной честной вещью между ними за последние полгода. Чонгук шагнул первым. Он перешагнул порог, заходя внутрь, и дверь медленно закрылась за его спиной. Чимин не отступал, не отводил взгляда. Чимин почувствовал его запах, тот самый, знакомый до дрожи, от которого внутри всё переворачивалось. Запах сна и его одеколона, смешанный с ночным холодом. Они всё ещё молчали. Чонгук медленно , осторожно поднял руку, будто боялся спугнуть, проводя пальцами по щеке Чимина, стирая следы слёз. Прикосновение было грубым, шершавым, Чимин прикрыл глаза на секунду, чувствуя эту кожу на своей щеке, и выдохнул. И тут Чонгук сломался, он схватил Чимина за затылок, пальцы вцепились в волосы, резко, почти больно, и притянул к себе. Чимин не успел вдохнуть, как губы Чонгука уже были на его губах. Жёстко, жадно, голодно, как человек, который умирал от жажды и наконец нашёл воду. Поцелуй был грубым, неаккуратным, почти злым. Они врезались друг в друга зубами, Чимин вцепился в толстовку Чонгука, сжимая ткань в кулаках, притягивая его ближе, ближе, ещё ближе, будто хотел вжаться в него, стать одним целым. Чонгук в ответ прижал его к стене, зажимая между собой и холодной штукатуркой, не разрывая поцелуя, углубляя его, настойчиво, требовательно. Чимин выдохнул ему в рот, Чонгук сжал его талию, притягивая к себе так сильно, что Чимин почувствовал каждую линию его тела. Они целовались, как будто пытались наверстать полгода молчания. Как будто каждое прикосновение губ было ответом на вопрос, который они боялись задать друг другу. Чимин чувствовал, как дрожат руки Чонгука на его спине, как тот тяжело дышит сквозь поцелуй, как его пальцы вжимаются в лопатки, оставляя следы. Чонгук отстранился на секунду, упёрся лбом в его лоб, тяжело дыша. — Чимин, — выдохнул он. Голос был хриплым, сорванным, почти шёпотом. — Чимин... — Молчи, — прошептал Чимин в ответ и снова впился в его губы. Чонгук в ответ застонал, прикусил его нижнюю губу, почти до крови, и Чимин вздрогнул, но не отстранился, только крепче вцепился в его плечи, царапая ногтями кожу через тонкую ткань толстовки. И они продолжали стоять в прихожей, прижатые друг к другу, среди остывшей тишины и разбитых тарелок, и целоваться так, будто это был последний раз. Будто больше никогда не будет ни утра, ни завтра, ни всего того, что между ними происходит. Чонгук отстранился первым, проводя пальцами по влажной щеке Чимина, по его губам, припухшим от поцелуя, по шее, где билась бешеная жилка. — Я так скучал, — тихо сказал он. Чимин не ответил, а просто притянул его к себе, укладывая голову на плечо, пряча лицо в изгибе его шеи, выдыхая. Чонгук обнял его в ответ. Одна рука легла на поясницу, прижимая ближе, вторая уместилась на затылке, зарываясь пальцами в спутанные волосы. Сквозь тонкую ткань спортивных штанов, прижавшись бедром к его бедру, Чимин ощутил, как Чонгук напрягся, как под тканью начала угадываться твёрдость, которая росла с каждой секундой. Его дыхание стало тяжелее, а пальцы на затылке сжались сильнее. Чимин поднял голову, заглядывая в глаза. В них было что-то тёмное, тягучее, что просыпалось где-то глубоко внутри. Он перевёл взгляд ниже, на серые спортивные штаны, натянувшиеся в паху, очерчивающие стояк Чонгука, и внутри у него всё сжалось от возбуждения. Медленно, не отрывая глаз от лица Чонгука, Чимин начал опускаться. Чимин опустился на колени. Он смотрел на серую ткань перед собой, на то, как она натянулась, очерчивая каждый миллиметр его стояка, на влажное пятно, которое уже начало проступать у головки. Чимин приоткрыл рот, собирая слюну на языке, и медленно наклонился, прижимаясь губами к его члену сквозь мокрую ткань, пропитывая слюной серый хлопок, оставляя тёмное, влажное пятно вокруг головки. Чонгук выдохнул. Громко, сдавленно, как будто воздух выбили из лёгких. Чимин провёл языком по влажной ткани, чувствуя, как под его языком пульсирует член Чонгука. Он снова приоткрыл рот, собирая новую порцию слюны, и опустил голову ниже, оставляя влажную дорожку вдоль всей длины. Слюна стекала по ткани, пропитывая серые спортивки насквозь, делая их облегающими, открывающими каждый изгиб его члена. Чимин обхватил его через ткань ладонью, сжимая его через мокрую ткань, и провёл рукой вверх-вниз, оставляя влажные следы, чувствуя, как стояк становится ещё твёрже под его пальцами. Чонгук сжал его волосы в кулак, выдохнул сквозь зубы: — Чимин... Он двигал головой медленно, дразняще, проводя языком по головке через ткань, сжимая губами, втягивая в рот, одновременно с этим он поднял глаза, встречаясь с взглядом Чонгука и не отрываясь от него, прикусил ткань зубами. Чонгук потянул резинку штанов вниз, освобождая себя, и Чимин увидел его — напряжённый, влажный, пульсирующий. Капелька смазки блеснула на головке, и Чимин облизнул губы, глядя на него, а после наклонился, касаясь языком головки. Чонгук чуть не рухнул, когда Чимин взял его в рот. Медленно, глубоко, сжимая губы вокруг него, двигая головой, принимая всё, без остатка, до самого основания. Пальцы на его волосах сжались в кулак, и он застонал уже громче, не сдерживаясь. — Чимин... блядь... Чимин ускорился. Сначала плавно, потом быстрее, чувствуя, как Чонгук вжимается бёдрами вперёд, как он теряет контроль, как его дыхание становится рваным, прерывистым. Он слышал его стоны, чувствовал, как дрожит его тело, и от этого его собственное возбуждение пульсировало в ответ, заполняя каждую клетку. Чонгук попытался отстраниться , почувствовав приближение, но Чимин не позволил. Только сильнее сжал губы, рукой обхватив основание, и продолжал двигаться, пока Чонгук не кончил ему в рот. Чонгук медленно опустился на колени перед ним, взял его лицо в ладони, провёл пальцами по припухшим губам. — Иди сюда, — выдохнул он хрипло. И поцеловал. Глубоко, жадно, пробуя на вкус себя в его рту, без капли стеснения.  Чимин ответил, вплетая пальцы в его волосы, прижимаясь всем телом, чувствуя, как жар между ними становится невыносимым. Чонгук подхватил его под бёдра, заставляя обхватить ногами его талию, и, не разрывая поцелуя, понёс в спальню. Он вошёл внутрь, толкая дверь плечом, и швырнул Чимина на кровать, так, что тот ударился спиной о матрас, выдохнув от неожиданности. Чонгук навис сверху, не давая опомниться, вдавливая его в постель своим весом. — Ты думал, я прощу тебя? — голос Чонгука был низким, хриплым, с металлом. — Ты думал, приползёшь ко мне, отсосешь, и я приму тебя с распростёртыми объятиями? Чимин смотрел на него снизу вверх, тяжело дыша. Возбуждение пульсировало в паху, и он чувствовал, как член вжимается в бедро Чонгука. — Я не просил прощения, — выдохнул Чимин. — Я просто... я хотел тебя. — Хотел? — Чонгук усмехнулся, грубо, без тепла. Он схватил Чимина за волосы, запрокидывая его голову назад, открывая шею. — Ты хотел меня, когда раздвигал ноги перед ним? Когда он трахал тебя, ты думал обо мне, шлюха? — Да... — простонал Чимин. — Я думал о тебе... всегда... Чонгук резко перевернул его на живот, рывком сдирая шорты, оголяя ягодицы, шлёпая по ним, так сильно, что кожа пошла красными пятнами. Затем ещё раз. И ещё. Чимин вскрикивал при каждом ударе, но бёдра его подавались навстречу, и Чонгук видел, как между ягодиц блестит влага. — Посмотри на себя, — приказал он, хватая Чимина за волосы и заставляя повернуть голову в сторону зеркала на шкафу. — Посмотри, какой ты мокрый, грязный мальчик. Ты уже течёшь, а я даже не притронулся к тебе. Чимин смотрел в отражение. Видел своё раскрасневшееся лицо, приоткрытые губы, влагу, стекающую по внутренней стороне бедра. От этого зрелища его стояк дёрнулся, ударившись о матрас, оставляя влажное пятно на ткани. Чонгук сплюнул на его отверстие, слюна потекла по промежности, смешиваясь с собственной смазкой, и резко ввёл один палец. Чимин вскрикнул, но Чонгук не думал останавливаться, добавляя второй, растягивая. — Посмотри, как ты раскрываешься для меня, — шептал он,— Твоя дырочка так хочет мой член, да? Чимин смотрел в отражение, не в силах отвести взгляд. Видел, как пальцы Чонгука входят в него, мокрые, блестящие, как он сам подаётся им навстречу. — Да... — простонал он. — Я хочу твой член. Пожалуйста... Чонгук вытащил пальцы, схватил Чимина за бёдра, приподнимая его на колени, и грубо толкнул его головой вниз, в подушку. Затем он встал на колени позади него, провёл головкой своего члена по влажному отверстию, дразня, не входя. Чонгук вошёл. Одним толчоком до основания, заставляя Чимина вскрикнуть, зарыться лицом в подушку. Он не стал ждать и начал двигаться сразу, быстро, вбиваясь в него с силой, почти злостью. Влажно шлёпали их тела, смазка и слюна текли по промежности Чимина, стекая по ягодицам, капая на простыни. Чонгук сжимал его бёдра, оставляя синяки, и смотрел в зеркало на их отражение. — Ты видишь, как я трахаю тебя? — выдохнул он, наклоняясь, хватая Чимина за волосы и заставляя поднять голову. — Смотри, шлюха. Смотри, как твоя дырочка принимает мой член. Чонгук перевернул его на спину, не выходя, нависая сверху. Теперь Чимин видел всё лицо: сосредоточенное, с прикушенной губой, с глазами, полными ярости и желания. Он закинул ноги Чимина себе на плечи, приподнимая его, и вошёл снова, так глубоко, что Чимин выгнулся дугой, вцепившись в плечи Чонгука. — Я хочу, чтобы ты кончил для меня, — прошептал Чонгук, ускоряясь. — Я хочу видеть, как ты кончаешь, когда я трахаю тебя. Чонгук обхватил лицо Чимина одной ладонью, сжимая его щёки так, что губы приоткрылись, обнажая влажный язык. Пальцы вдавились в кожу, оставляя красные следы, заставляя Чимина смотреть на него беспомощно, с глазами, полными слёз и желания. — Открой рот, — приказал Чонгук. Чимин уже был открыт. Чонгук наклонился, сплюнул ему прямо на язык — густо, слюна окутала язык, потекла по нёбу, смешиваясь с его собственной слюной. Чимин сглотнул, не задумываясь, облизывая губы, собирая остатки языком, и от этого движения Чонгук застонал, забился быстрее, вбиваясь в него с новой силой. — Ты такой грязный мальчик, — выдохнул он. Он схватил стояк Чимина, сжимая, двигая рукой в такт своим толчкам, быстро, грубо. Смазка текла по члену, делая его скользким, и Чимин чувствовал, как приближается разрядка. — Кончай, — приказал Чонгук. — Сейчас. Чимин кончил. Громко, с криком, брызгами разлетаясь по животу, по груди, по руке Чонгука. Спазмы сжимались вокруг члена Чонгука, и тот, чувствуя это, вжался в него глубоко, кончая внутри, толчками, горячо, заполняя его. Чимин чувствовал, как сперма разливается внутри, как она вытекает, стекая по ягодицам, оставляя мокрые разводы. Чонгук вышел из него медленно, и из отверстия потекла густая белая жидкость, стекая по коже. — Открой рот. Чимин послушно приоткрыл губы, высунул язык. Чонгук провёл пальцем по его промежности, собирая смесь своей спермы, смазки и слюны. Поднёс палец к его языку и положил сверху, вдавливая, чувствуя, как тёплая жидкость растекается по его рту, заполняя его. Чимин облизал палец, втягивая его в рот, проводя языком по коже, собирая каждую каплю. Слюна и сперма смешались на его губах, стекая по подбородку. Чонгук усмехнулся, провёл пальцами по его влажным губам. — Ты мой, Чимин. Запомни это, — сказал он, целуя своего мальчика в лоб. Чонгук лёг рядом, притягивая его к себе, и Чимин уткнулся носом в его шею, чувствуя запах пота, секса.