«Моё прекрасное безумие»

После оглушительного успеха дебютного альбома «Color Outside the Lines» руководство компании требовало от группы новый разрывной хит. Песня должна была с ходу возглавить мировые чарты, и, конечно же, вся эта давящая ответственность мертвым грузом легла на плечи лидера. К счастью, Мартин был не один — ему активно помогал Джеймс, их главный хореограф. Действие происходило в полумраке тренировочной студии. Остальные участники группы уже разошлись кто куда: то ли спали в общежитии, то ли без сил отдыхали в зоне ожидания. На часах было около трех ночи. В это глухое время, пока все спали, Джеймс и Мартин продолжали ломать головы над тем, какие движения подобрать к хореографии и как еще сильнее улучшить их новую песню «RedRed». Джеймс уже который час гонял трек на повторе, мысленно прокручивая в голове связки. Он то и дело поднимался и танцевал перед огромным зеркалом, стараясь сделать движения одновременно плавными и резкими. Он понимал: танец должен быть запоминающимся, чтобы легко завируситься в соцсетях и заставить фанатов повторять его. Джеймс работал на износ. Он танцевал, затем возвращался к дивану, садился, лихорадочно зарисовывал траектории в блокноте, записывал детали, а потом снова подрывался к зеркалу, дорабатывая связки до идеала. Мартин в это время сидел за продюсерским пультом. Он внимательно слушал музыку и мельком, сквозь полуприкрытые веки, наблюдал за каждым движением Джеймса. Параллельно Мартин пытался сделать звуковой переход в треке более мощным и плавным, а в его голове уже крутились первые идеи для будущего клипа. Наконец, тишину между битами прервал их разговор: — Слушай, Джеймс, как думаешь, что нам нужно тут еще добавить? — обратился Мартин к старшему, прерывая его очередную репетицию. Джеймс остановился посреди зала, тяжело дыша, и нажал на паузу. Он повернулся к лидеру, вытирая пот со лба футболкой , обнажая свой пресс. — Мартин, блять, я слушаю эту песню уже двадцатый раз подряд, — раздраженно, но скорее от дикой усталости выдохнул Джеймс. — I don't know , Мартин...Нам нужен хит, мировой хит, но сейчас мы оба выжаты как лимоны. Думаю, нам нужно отложить всё это и продолжить все завтра. Мартин согласно поддакнул, чувствуя, как слипаются глаза. — Да, ты прав. Иди, я скоро тоже закончу и пойду. Джеймс кивнул и направился в раздевалку переодеваться. Мартин же остался в студии. Ему нужно было сохранить проект, закрыть рабочие файлы с треком в программе и выключить аппаратуру. Процесс, который обычно занимал пару минут, затянулся: Мартин слишком сильно отключился от реальности из-за недосыпа, поэтому провозился добрых полчаса, совершенно потеряв счет времени. Тем временем Джеймс уже успел принять душ в тренировочном крыле и переодеться в сухую одежду. Выйдя в коридор, он заметил, что в студии лидера все еще горит свет. Увидев, что Мартин до сих пор работает, Джеймс тихо вздохнул и решил сбегать в круглосуточный магазинчик «7-Eleven» на первом этаже здания BigHit. Он знал, как сильно Мартин переутомляется, поэтому решил купить его любимый ледяной Айс Американо и небольшой перекус в виде треугольного самгак-кимбапа с рисом и острой капустой кимчи. Когда минут через десять Джеймс вернулся в студию, Мартина внутри уже не было. Зато в дальнем конце коридора, где располагались личные душевые кабинки для мемберов, послышался шум воды. Мартин, видимо, тоже решил освежиться перед сном. Джеймс поставил свои покупки на стол и уже собирался сесть на диван, как его взгляд упал на рабочий стол. Там лежал личный ноутбук Мартина, который тот в спешке забыл закрыть. Экран слабо светился в темноте студии, открывая рабочий стол, забитый самыми разными рабочими файлами, аудиодорожками и черновиками. Пробежавшись глазами по корейским названиям, Джеймс вдруг замер. Его внимание привлекла одна скрытая папка, подписанная ёмким словом «미친자» (Сумасшедший) — но в самом милом, тёплом смысле. Джеймс удивлённо разглядывал странное название, пытаясь понять, что Мартин мог туда спрятать. Он был настолько увлечён изучением экрана, что совершенно не услышал, как стих шум воды, а по коридору разнеслись тихие шаги. Мартин подошёл со спины бесшумно, словно огромная тень. С его мокрых растрёпанных волос на перекинутое через плечо полотенце всё ещё падали редкие капли. Он был одет по-домашнему просто: свободная чёрная майка, подчёркивающая широкие плечи, и мягкие спортивные штаны. Джеймс же, застывший у стола в своих джинсах и лёгкой футболке, казался на его фоне совсем небольшим. Наклонившись вперёд, Мартин заглянул через плечо старшего прямо в экран своего гаджета. В его глазах блеснула лукавая усмешка. — И что же мой хён пытается там найти? Причём без разрешения владельца, — раздался над самым ухом Джеймса низкий, бархатный голос Мартина. От неожиданности Джеймс вздрогнул, внутри всё испуганно перевернулось. Он резко, на одном дыхании, обернулся к Мартину — и это оказалось огромной ошибкой. Из-за разницы в росте и того, как близко Мартин нависал над ним, они с глухим стуком сильно столкнулись лбами. Удар вышел резким и ощутимым. В глазах у Джеймса на секунду буквально сыплются искры, а из горла вырывается тихий болезненный стон. Он инстинктивно хватается ладонью за ушибленное место, но из-за потери равновесия покачивается назад. Мартин реагирует мгновенно: его большая, ещё хранящая тепло душа ладонь перехватывает запястье Джеймса, а вторая рука крепко ложится на его талию, прижимамая к себе и удерживая от падения. Они замирают. В студии воцаряется оглушительная тишина, нарушаемая только их участившимся дыханием. Джеймс во все глаза смотрит на лидера, чувствуя, как к лицу приливает жар — то ли от удара, то ли от того, насколько близко сейчас находятся губы Мартина. — Ой-йо… Уджу, блять, ты что творишь? Напугал меня, ёпта, — выдохнул Джеймс, шипя от боли и одновременно потирая ладонью свой пострадавший лоб, а затем аккуратно касаясь пальцами лба Мартина. — Напугал? — Мартин хмыкнул, медленно отпуская талию старшего и выпрямляясь во весь свой огромный рост. Из-за того, что Мартин выпрямился разница в росте, на фоне своего хёна он выглядел как шкаф . — А мне кажется, хён, что кто-то просто слишком увлёкся шмоном по моим личным вещам. Не знал, что тебя так сильно интересует чужая приватность. — Да чего ты начал-то сразу? — Джеймс надулся и закатил глаза, пытаясь скрыть смущение за возмущением. — Я думал, это наш общий студийный ноутбук, вот и решил проверить, как там обстоят дела с релизом. Чего ты доебался вообще, sei gwaai bat?* Распетушился тут со своего размера шкафа… Последнее оскорбление про «шкаф» Джеймс намеренно буркнул себе под нос на родном кантонском, зная, что Мартин не поймёт ни слова. — Ну, если ты закончил свой допрос, может, пойдём уже в общагу? — Мартин мягко улыбнулся, продолжая сушить волосы полотенцем и делая вид, что не заметил чужую ругань. Тут его взгляд упал на стол. — И что это у тебя в пакете? Лидер протянул руку и заглянул внутрь шуршащего пластивого пакета из круглосуточного. На самом дне лежали две жестяные банки — одна из них была с его любимым ледяным Айс Американо, — а рядом сиротливо покоился небольшой перекус в виде треугольного самгак-кимбапа с рисом и острой капустой кимчи. — Пока ты торчал в душе, я решил быстро сбегать в круглосуточный вниз. Надо же нам хоть что-то пожрать, пока будем тащиться до общежития, — ответил Чжао, спешно захлопывая крышку ноутбука Мартина от греха подальше. — Кофе оставь мне, я вообще-то три штуки купил, но одну уже по дороге выпил. И я устал просто пиздец так ещё жрать хочу. Серьёзно, такое чувство, будто я вообще всю последнюю неделю нормально не ел. —Ну-ну, хён, не стоит так ворчать, щас быстро дойдем до общежития и сразу спать,— Попытался успокоить лидер, видя уже уставшее лицо Джеймса. — Не забудь мой ноут, Птенчик. — С чего я должен тащить твой ноутбук? Он твой сам и тащи,— Съязвил Джеймс.— И перестань меня дразнить называя Птенчиком. — О-о-о как заговорили, а как копаться в нем так первые , да?—Усмехнулся Мартин снова дразня Чжао. —Чёрт, понесу я его. Пошли уже, спать хочется а иначе на месте свалюсь. — Беря ноутбук в руки ответил Джеймс. Забрав у лидера открытый холодный кофе, Джеймс сделал жадный глоток. Парни наконец выключили в студии свет и вместе направились в сторону общежития CORTIS. Дорога до жилого корпуса пролетела незаметно. По пути они вовсю болтали обо всём на свете: обсуждали дурацкие мемы из соцсетей, строили планы на камбэк с «GreenGreen» и тихонько подшучивали над спящими мемберами. В компании друг друга ночной Сеул казался им обоим куда уютнее и теплее, а усталость на время отступила. Когда они наконец поднялись на нужный этаж и подошли к массивной двери своего общежития, Джеймс остановился и кивнул головой на замок. — Ну чё, давай, открывай дверь, у меня руки заняты. — В смысле? — Мартин захлопал глазами, уставившись на старшего со стопроцентным непониманием на лице. — Ключи разве не у тебя? — Нет, блять! Я думал, ты их взял. Они же висели на крючке прямо у входа в студию! — Джеймс замер, и до него резко дошёл весь масштаб катастрофы. Они реально оставили ключи там. — Чего ты стоишь, как вкопанный? Стучи давай, вдруг кто-то из парней не спит и откроет! — Бля-а-а, ну зачем они вообще закрыли дверь изнутри? — недовольно взвыл Мартин, легонько постучав кулаком по дереву. Ему никто не ответил. Лидер уже мысленно лежал в своей тёплой, мягкой кроватке, а тут такой облом. — Не могли подумать, что мы придём поздно, как обычно? — Ты дурак, Мартин? Ночью всегда надо закрывать дверь на замок, безопасность превыше всего, — отчитал его Джеймс, устало прислонившись спиной к стене коридора. — Сами виноваты, что забыли. Но ты всё равно проверь карманы, вдруг чудо случится. Они оба принялись лихорадочно хлопать себя по карманам, но и так было понятно, что ключей нет. Они преспокойно висели в студии. — Чёрт, только этого не хватало! Нам что, теперь в студии спать? — съязвил Джеймс. После трёх часов непрерывных танцев его тело ломило от усталости, одежда местами неприятно липла к влажной коже, а перспектива тащиться обратно в агентство вызывала глухое раздражение. — Да ладно тебе, хён, без паники. Я сейчас позвоню Кёнхо или кому-то ещё, — попытался успокоить его Мартин, уже доставая телефон. Первым делом лидер набрал Джухуна. Длинные, монотонные гудки резали ночную тишину, но ответа не последовало. Мартин нахмурился и быстро перенабрал Сонхёна. Тот тоже не брал трубку. Вдруг Джеймс поднял руку, призывая к тишине: — Стой. Заткнись на секунду. Из-за массивной двери общежития донёсся приглушённый, едва слышный звук рингтона Сонхёна. Телефон надрывался где-то в гостиной, но парни понимали — никто не проснётся. Мемберы сегодня выложились на максимум и уснули под разгар всего этого напряжения мертвецким сном. Их бы сейчас не разбудил даже пушечный выстрел. Мартин устало опустил руку с телефоном и заблокировал экран. Ночной коридор общежития встретил их гулкой, издевательской тишиной. Идти посреди ночи к охране здания или будить сонного менеджера ради дубликата ключей было стыдно — завтра об их эпичном провале узнает всё агентство, и шуток от младших будет не избежать. Оставался только один выход. Придётся возвращаться обратно в студию, кутаться в тренировочные пледы и пытаться заснуть прямо на рабочем диване. Идея была паршивой, и обоим этого дико не хотелось, но выбора не было. Но стоило им сделать всего пару шагов в сторону лифта, как в конце тёмного коридора показался смутный силуэт. Человек целенаправленно направлялся прямо к ним. Из-за слабого ночного освещения издалека было ничего не разобрать, поэтому Мартин и Джеймс замерли на месте, напряжённо всматриваясь в приближающуюся фигуру. Спустя несколько секунд, когда парень подошёл ближе, они наконец узнали его. Это был их макнэ — Кёнхо. В руках он держал небольшой шуршащий пакет. — Ого, хёны? Вы вообще время видели? Что-то вы дико поздно сегодня, — удивленно пробормотал заспанный Кёнхо, зевая на ходу и параллельно доставая из кармана связку. Он спокойно вставил ключ в замочную скважину. — А чего в коридоре стоите? Почему внутрь не заходите? — Это ты мне скажи, какого хера ты бродишь по улицам в такое время? — вместо ответа напустился на него Джеймс, шутливо отвешивая младшему слабый, чисто профилактический щелбан по затылку. Как самый старший в группе, Джеймс относился к Кёнхо с особой трепетной заботой и опекал его сильнее остальных, поэтому его ворчание было продиктовано исключительно волнением. — Ай, хён, ты чего-о! Больно же, — Кёнхо обиженно зашипел и потер ушибленное место, но послушно распахнул дверь и сделал шаг в сторону, пропуская старших в тёплую прихожую общежития. — Да в супермаркет круглосуточный я ходил, есть безумно захотелось. Пришёл на кухню, а там в холодильнике мышь повесилась,хоть шаром покати. Я вообще думал, вы с Мартином сегодня в студии заночуете, раз вас так долго не было. — Ну, вообще-то мы и собирались там переночевать, — ответил Мартин, с блаженным вздохом облегчения стягивая с ног тяжёлые кроссовки прямо у порога. — Мы ключи от общаги в студии забыли. Нам просто уже дико лень было тащиться туда и обратно по ночной улице. Ты нас буквально спас, Кёнхо-я. — А чё ты там вообще купил? Есть что-то для меня? — Джеймс без зазрения совести перехватил пакет из рук младшего и по-хозяйски зашагал в сторону кухни. — Мартин, ты будешь что-нибудь? — Эй, хён, стой, подожди! — закричал Кёнхо и, на ходу скидывая обувь в разные стороны, бросился вдогонку за старшим. — Я же там всего пару штук прикупил, чисто для себя! — М-м-м, «пару штук», говоришь? — Джеймс уже вовсю шуршал пакетом, дразня макнэ. Он начал один за другим выкладывать трофеи на кухонный стол. — Смотри-ка, тут у нас Бульдак… М-м-м, ещё и напитки разных сортов! Так, ладно, это я забираю себе, и вот это, пожалуй, тоже себе. Подбежавший Кёнхо попытался было вернуть свою добычу, но так и не решился силой отобрать еду у старшего. Ему было безумно неловко, хотя по логике стыдно должно было быть как раз Джеймсу, который наглым образом решил "украсть "ночной перекус. В итоге парни заварили Бульдак и устроили весёлый ночной дожор прямо за кухонным островком. Мартин от еды отказался — он строго держал диету перед грядущим камбэком с «GreenGreen», к тому же ему вполне хватило съеденного по дороге треугольного кимбапа. Лидер просто сидел рядом, потягивая свой ледяной кофе, и с тёплой улыбкой наблюдал за этой домашней суетой. За разговорами обо всём на свете тарелки быстро опустели. Взглянув на настенные часы, Мартин вздохнул: время близилось к четырём утра. — Так, закругляемся, мелочь, — скомандовал лидер, поднимаясь со стула. — В час дня у нас уже общие занятия и репетиция, нужно поспать хотя бы пару часов. Живо по спальням. Кёнхо послушно кивнул, собирая мусор со стола, но вдруг замер и тихонько позвал: — Мартин-хён, глянь сюда… Лидер обернулся. Джеймс, который ещё минуту назад что-то сонно бурчал, преспокойно спал, уткнувшись лбом в свои сложенные на столе руки. Дикая трёхчасовая тренировка и сытный острый рамён окончательно сморили старшего — он отключился мгновенно и без задних ног. — Он вырубился, — шёпотом произнёс Кёнхо, растерянно почёсывая затылок. — Мы же не можем его тут так оставить? Может, разбудим? — Не надо, пусть спит, он сегодня на износ работал, — Мартин мягко посмотрел на спящего Джеймса, чувствуя, как внутри разливается щемящая нежность. Он аккуратно подошёл ближе. — Я сам донесу его до комнаты. А ты давай, дуй к себе и ложись, уже слишком поздно. Кёнхо сонно угукнул, порадовавшись, что ему не придётся тащить на себе, и тихонько ускользнул из кухни в свою спальню. Когда шаги макнэ стихли в коридоре, Мартин остался один на один с тишиной ночной кухни и спящим Джеймсом. Лидер бережно опустился на корточки перед парнем, затаив дыхание. В полумраке лицо Джеймса казалось удивительно мягким, лишённым привычной дневной строгости и колкости. Мартин осторожно, едва касаясь, заправил прядь его тёмных, ещё слегка влажных после душа волос за ухо. Сердце предательски пропустило удар. Вздохнув, Мартин аккуратно подвёл одну руку под колени Джеймса, а вторую устроил на его лопатках и легко, словно тот ничего не весил, поднял старшего на руки. Джеймс сквозь сон лишь тихонько заворчал и неосознанно уткнулся носом в изгиб шеи лидера, ища тепло. От этого невинного жеста у Мартина по коже пробежали искры, а дыхание перехватило. Он максимально бесшумно донёс свою драгоценную ношу до спальни Джеймса и аккуратно опустил его на заправленную кровать. Джеймс поглубже зарылся лицом в подушку, сладко выдыхая. Мартин не спешил уходить. Он присел на самый край кровати, не в силах сопротивляться притяжению. Вглядываясь в полумрак комнаты, он принялся изучать лицо Джеймса так, словно видел его впервые в жизни. Лидер бережно очерчивал глазами каждый изгиб: точёные скулы, аккуратную линию носа, идеальные, будто высеченные из мрамора черты, которые днём казались такими недосягаемыми. Вдруг его взгляд спустился ниже и намертво замер на чужих губах. Немного пухлые, приоткрытые во сне, они выглядели слишком соблазнительно. В горле у Мартина мгновенно пересохло, и он инстинктивно сделал тяжёлый, шумный глоток. Разум отчаянно кричал остановиться, но тело не слушалось. Медленно, затаив дыхание, Мартин начал наклоняться ближе. Расстояние между ними стремительно сокращалось, пока не превратилось в жалкий, едва ощутимый сантиметр. Мартин чувствовал, как его кожи касается чужое, горячее и мерное дыхание Джеймса. Это кружило голову. Поддавшись безумному, сладкому искушению, лидер подался вперёд и невесомо, лишь на долю секунды, коснулся своими губами губ спящего парня. Мягкий, мимолётный чмок — и Мартин тут же резко отпрянул, словно обжёгся.Он судорожно закрыл лицо ладонями, а внутри в тот же миг вспыхнул пожар из паники и стыда. Сердце бешено колотилось в груди. «Блять, что я творю? Это ненормально, так нельзя делать со спящим человеком…» — мысленно ругал себя Мартин, чувствуя себя последним подлецом. Нарушить чужие личные границы, когда человек беззащитен и даже не знает о твоих чувствах — это было неправильно. Но поделать со своим сердцем он уже ничего не мог. Взгляд лидера скользнул ниже. На Джеймсе всё ещё были плотные джинсы, в которых спать было чертовски неудобно. Сначала Мартин порывался полностью переодеть его в домашнее, но вовремя одёрнул себя. Руки замерли. Внутри мгновенно вспыхнула паника: будет слишком неловко, если наутро Джеймс проснётся в другой одежде и поймет, что лидер его раздевал. Стараясь не шуметь и контролируя каждое дрожание собственных пальцев, Мартин наклонился и аккуратно расстегнул пряжку тяжёлого кожаного ремня на джинсах старшего, чтобы тот мог дышать свободнее. Касание чужого живота через ткань заставило Мартина сглотнуть подступивший к горлу ком. Слегка стукнув себя кулаком по лбу, чтобы окончательно прийти в себя, Мартин бесшумно поднялся с кровати. Натянув до подбородка Джеймса мягкое одеяло и в последний раз бросая взгляд на мило спящего Джеймса, который даже не шелохнулся за все время. Лидер тихо прикрыв за собой дверь ушёл к себе в комнату. Он засыпал с тяжёлыми мыслями, уткнувшись лицом в подушку, но в глубине души жила одна хрупкая надежда: когда-нибудь он обязательно наберётся смелости и признается во всём. Пусть даже ответ Джеймса не будет ему по душе, скрывать это безумие дальше становилось просто невыносимо. ------------------------------