Sacred sin

      Удушающий запах ладана и благовоний, монотонные, почти одержимые голоса читающие молитвы — это всё окружало Рокси с самого детства. Родители судорожно хотели заложить в неё праведность и веру в единого Бога, который способен простить каждую грешную душу. Будучи ребенком, она не осознавала всей ситуации.        Сознание было наивным и полагалось на наставления родителей. Они ведь близкие люди, хотят как лучше, а значит Бог, про которого они рассказывают с нездоровым блеском в глазах взаправду существует и традиций стоит придерживаться. И никогда...никогда не впускать в свою душу грех.         Но по мере взросления Рокси пугала обсессия родителей на веровании. Первые бунты начались около тринадцати лет - она сбегала из дома, пробираясь сквозь туманные улочки деревушки. Пыталась сделать всё, только лишь избавиться от этого безумия.       Однако подобные выходки моментально пресекались - служения в церкви становились более частыми, наказания более жестокими: её могли запереть в каморе на некоторое время со словами: "Милая, это ведь всё ради твоего блага. Подумай о Боге и стань на путь истинный. Или твоя душа отдана дьяволу?"         Осознав, что попытки предпринять что-то бессмысленные, Рокси смирилась с этим и покорилась. Она выполняла всё, о чем её просили - молилась, отведывала церковь почти что каждый день. Но жить в подобном аду, особенно так долго было невыносимо. Атеистическая натура рвалась на волю всё чаще и чаще, пока родителей это окончательно не вывело из себя.          Рокси никогда не видела столько жестокости и злости в их глазах. Конечно, она ведь больше не была их маленькой девочкой. Теперь она была полноценной личностью - взрослой, двадцатилетней девушкой, а значит и предпринятые меры более суровые. Её словно окатило ледяной водой, когда из уст матери вылетели слова о принудительном замужестве с целью присмирить её нрав и открыться Богу. Это было что-то за гранью совращения...что-то совершенно немыслимое.        Рокси сидела за обеденным столом, сотканным из темного дерева и нервно заламывала пальцы. Совсем скоро в дом должен явиться обещанный муж для знакомства...Её выворачивало изнутри, а к горлу подступала тошнота. В её представлении мелькал образ мужчины в возрасте, явно неопрятного, который точно так же одержим Богом. А мысли, что с этим мужчиной ей предстоит делить ложе, быт и, возможно, под давлением иметь ребенка, заставляли дрожать. По телу словно стекала воображаемая грязь, омывая каждый сантиметр.  — Роксана, ты должна провести на него хорошее впечатление, не кисни, — строго произнесла мать и села на ветхий стул рядом. Её хаотичный, недовольный взгляд скользнул по нахмуренному лицу Рокси.   — Я не выйду за незнакомого мне человека, — дрожащим голосом произнесла она, сжав подол белоснежной туники, которая, по словам матери, была воплощением невинности и чистоты души и тела. Ткань неприятно прилегала к телу, служив вечным напоминанием о том, в какой семье она живет и каким устоям должна кориться.   — Не спорь с нашим решением. Он тот, кто сможет показать тебе истину и открыть сердце Богу. Твоя душа сейчас запятнана мерзким грехом -богоотступничеством. Твое неверие ведет нас во тьму, а не к свету, — вмешался отец, покрепче сжав четки в своей ладони.         Под его гнетом Рокси замолчала и тяжело сглотнула. Спорить с отцом всегда было страшно, ведь она на своей шкуре испытала его праведный гнев. И это ещё больше злило её...Гнев - один из самых тяжких грехов, которому он отдается слишком часто.   — Ты тоже грешен, отец. Гнев...разве это не тяжкий грех? — она осмелилась заявить об этом прямо, но не сумела заглянуть в его бездонные и одержимые глаза.  — В отличие от тебя я каюсь ежедневно. Ты та, кто пробуждает мою злость и заставляешь меня грешить...Главный корень проблемы в тебе, Роксана.         Её губы дернулись в нервном жесте, а голубые глаза то и делали, что метались к двери в ожидании гостя. Несмотря на то, что Рокси отрицала Бога, след от воспитания в глубоко верующей семье был насыщенным. Она стеснялась своего тела, женственности, словно в этом было что-то порочное и грязное.       Сколько было предпринято попыток принять его и убедить, что это является красивым, естественным и даже завораживающим - блоки в подсознании были прочными, словно канаты. И так просто от них не избавиться...       Более того, глубоко внутри Рокси задумывалась о том, что может Бог взаправду существует и за неповиновение обрушит на неё наказание. Она боялась этих мыслей, боялась превращаться в своих родителей, но сомнения терзали её каждый день. Попытки заглушить веру происходили постоянно, но давление близких нависало над ней, словно тень, поглощая всё вокруг.         Рокси одумалась лишь тогда, когда входная дверь скрипнула. Она затаила дыхание и с опаской взглянула на прибывшего. Сердце пропустило глубокий удар, а губы приоткрылись в немом шоке. Перед ней предстал мужчина...нет, даже парень. По виду ему даже тридцати не исполнилось. Он был красив, греховно красив...         Его небесные глаза оценивающе скользнули по ней, а густые пряди светлых волос ниспадали на лицо с одной стороны. В нем было что-то притягательное. До такой степени, что хотелось изучать. Парень слегка поклонился, поприветствовав родителей Рокси. Они принялись обхаживать его и вести к накрытому столу.   — Присаживайтесь и угощайтесь, Леон! Все свежее, сегодня приготовила, — пролепетала мать, не сводя боготворящего взгляда с него. Он присел за стол, мягко усмехнувшись. Его глаза вновь нашли встревоженный взгляд Роксаны и вспыхнули необъяснимым огоньком.   — Ты Роксана, верно? — спокойно произнес Леон, взяв вилку в свои изящные пальцы. — Твои родители говорят, что ты встала на грешный путь. Отрицаешь Бога и подкармливаешь самого Сатану грехами?          Её щеки покрылись необъяснимым румянцем. Голос этого парня был таким умиротворенным, словно колыбель. Но это восхищение закончилось так же внезапно, как и началось, стоило лишь Рокси вспомнить зачем он здесь на самом деле. К горлу подступила тошнота и отвращение, поэтому она резко отставила от себя тарелку горячей еды.   — Верно, — томно прошептала Рокси, опустив брови в унылом жесте. Ей хотелось вырваться на волю, кричать всему миру, что она заперта в деревне сектантов, но эти слова будут брошены на ветер. Никто не примчится на помощь и не вытянет её из сковывающей власти.         Она не хотела принимать свою судьбу быть отданной незнакомцу на "перевоспитание". За этим красивым личиком могли скрываться изощренные помыслы, намерения, которые Роксане не хотелось испытать на себе. Больше она не могла выдавить из себя и слова.         Леон тихо хмыкнул и кивнул родителям, дав понять, что со всем разберется. Он отложил серебряный прибор правее от себя и сжал ладони в замок. Внешне Рокси была олицетворением непорочности: белокурые, почти платиновые, прямые волосы, что рассыпались по плечам, опускаясь ниже, к самой пояснице, глаза, цвета грозового неба и тонкие губы, что предавали некой изюминки и изящности.   — Я думаю, что месяц другой нам стоит повременить с браком. Было бы хорошо, если бы мы немного узнали друг друга. Ведь так, Рокси?         Она взглянула на родителей, которые склонили головы и кивали на каждое его слово. Они даже не пытались оспорить решение этого парня, словно найдя в нем нового Бога. Роксана представила, как бы они отреагировали, если бы такую просьбу озвучила она сама.   — Думаю...это было бы разумным решением, — сдавленно произнесла она и поджала губы, стесняясь такого цепкого взгляда Леона.   — Вот и славно, — удовлетворенно произнес он и повернул голову в сторону родителей. — Вы не против если я с вашей дочерью прогуляюсь? Разговоры должны пойти на пользу.   — Конечно, ступайте! Только, может сперва поедите? Вы наверняка голодны после службы, — услужливо сказала мать, плеснув руками. В её душе теплилась необъяснимая и нездоровая радость за то, что дочь наконец-то отречется от темных сил и преклониться перед Богом.         Она вовсе не даром положила глаз именно на Леона. Он обжился здесь не так давно и по всем параметрам больше всего подходил Роксане. Ведь, по мнению матери лишь мужчина, который глубоко уверовал, сможет спасти её дочь...   — Мы вернемся к ужину и я обязательно отведаю вашу еду. Не беспокойтесь.         На его лице расползлась лучезарная улыбка, подсознательно внушая некое доверие. Он аккуратно поднялся, от чего стул неприятно заскрежетал по деревянному полу. Пройдя к двери, Леон повернул голову в сторону Роксаны.   — Пойдем?          Что-то незримое тянуло к нему, заставив довериться целиком и полностью. Это было странно, но он ощущался куда безопасней, нежели собственные родители. И она очень надеялась, что Леон никогда не перейдет рамки дозволенного. Рокси закивала и вмиг оказалась рядом с ним, мимолетно взглянув на осчастливленных родителей. В их глазах читалась благодарность самому Богу, что он послал такого чудного мужчину.         Леон пропустил её вперед и с характерным хлопком закрыл дверь, отрезав их от тепла и уюта дома. Роксана невольно переступила с ноги на ногу, в попытках унять беспокойство. Теперь, стоя слишком рядом с ним, она ощущала легкий запах благовонии и сандала. Дома этот запах душил и доводил к навязчивому чувству тошноты, а здесь...был притягательным.   — Куда прогуляемся? Может мне показать вам местность? По словам матери вы здесь совсем недавно...   — Спасибо большое за любезность, Рокси, — мягко ответил он, начав идти по узкой тропе от дома, заставив её следовать за ним. Поскольку Леон был значительно выше, успевать за ним было ещё той задачей. — Несмотря на это, я уже достаточно обжился и знаю много интересных мест. Здесь, в Луизиане, очень колоритная природа.    — Это правда, — согласилась Роксана, осматривая деревья неподалеку, что уже были обвиты туманом. — Вы заняли место предыдущего священника, ведь так? Весть о его смерти...подкосила мою семью.   — Верно. Я наслышан, что он был добрейшей души человеком. Всю жизнь посвятил служению Богу и помощи обездоленным. И, позволь, попросить тебя кое о чем - давай перейдем на ты. Мне всего двадцать семь, не хочу ощущать себя стариком.       Его губы дернулись в искренней улыбке, а Рокси закивала, покорно приняв его просьбу.    — Будете....будешь меня перевоспитывать? — с оттенком страха произнесла она, сощурившись.   — Вовсе нет, Роксана. Человек должен прийти к Богу сам, через самопознание. Я покажу тебе другую сторону веры и, быть может, ты сама захочешь встать на путь истинный. Я не собираюсь давить на тебя.         Эти слова не принесли должного облегчения, ведь в каждом слове всё ещё слышался подвох и уловка. Они завернули по тропинке направо и вышли к небольшому озеру. Туман расстилался по глади, даруя этому месту нечто таинственное. Леон первый сел на траву, пригласив Рокси сесть рядом.   — А что если я не обрету эту веру?    — Ты просто не видела истины. Дай мне несколько месяцев и, уверяю, ты сама захочешь прийти к Богу, — монотонно произнес он, вытянув ноги вперед. — Ты можешь отведать утреннею службу завтра. Обещаю, тебе понравится.         Она напряглась, но не посмела отказать ему, а вернее родителям, которые явно не примут отказ. Расправив подол туники, Роксана намотала прядь шелковых волос на палец.   — Хорошо, я буду.   Где-то вдали прогремел гром, а тучи с каждым разом сгущались. Леон плавно перевел взгляд на её утонченное тело, в попытках разглядеть намек на дрожь. — Тебе не холодно? Может стоит вернуться, пока не началась гроза? — с какой-то особой терпкостью и нежностью в голосе произнес он, поднявшись с земли.    Рокси всё ещё оставалась сидеть, приподняв голову на возвышающегося Леона.   — Не холодно, правда, — благодарно прошептала она и скривила губы от осознания, что ей вновь придется вернуться в родительский дом проживать ад по кругу. — Давай ещё немного пройдемся, а потом пойдем ужинать.   — Идет.         Он галантно протянул руку, помогая Рокси встать. Она вложила свою слегка прохладную ладонь в его разгоряченную, от чего по всему телу пробежались мурашки. Даже такое простое действие со стороны мужчины заставляло её смущаться, ведь никогда ранее, кроме общения с несколькими парнями в округе ничего не было. Родители строго следили за этим, да и сама Рокси считала какую-либо близость чем-то постыдным.          Поднявшись с сырой земли, она задержала ладонь в его тепле ещё на немного, прежде чем убрать её и обтрусить льняную ткань сзади. Леон ступил в сторону и продолжил свой путь вместе с ней. В его глазах она была девушкой, которой нужна помощь и он более чем готов её оказать...Пусть и не совсем традиционным способом. — Не скучаешь здесь? Населения мало, друзьями обзавестись наверняка сложно.       Роксана пожала плечами, взглянув на очаровательное лицо Леона. Никогда ранее ей не доводилось встречать настолько красивых людей. — Не скучаю, я не особо чувствую потребности в насыщенном общении.У меня есть одна подруга, но она тоже...как мои родители. Слишком поглощена верой. — Думаешь это плохо? Верить во что-то и искать в этом утешение или спасение? — Нет, но когда это доходит до...фанатизма - пугает. Чувствую, словно я среди одержимых безумцев.   — Фанатизм правда ослепляет и искажает истинную суть верования. Я знаю, ты можешь заглянуть глубже и открыть другу сторону этой чудной тропы.   — Посмотрим, — более холодно и отстраненно произнесла Рокси, насупив брови. Почему она обязана встать на путь веры, если, так называемый Бог ни разу не помог ей в тяжких ситуациях.         Гром подступил всё ближе, принеся за собой обжигающий холодом ветер. Её фарфоровая кожа покрылась мурашками, а кончики пальцев начали краснеть.   — Тебе всё-таки холодно, — Леон непринужденно сменил тему и принялся расстегивать свою теплую накидку и заботливо облачил плечи Рокси. Она была очень велика для неё и достигала колен, но надежно укутывала тело от прохлады.           Принюхавшись, Роксана заострила внимание на приятном шлейфе: нотки сандала, благовонии и свежести смешались, одурманив голову. Cтоль любезный жест заставил её робеть.   — Не стоит. Сам ведь замерзнешь.   — Пустяки.         Он отмахнулся и одарил Рокси нежной улыбкой. Её любопытный взор скользнул по Леону, который остался в черной рубашке. Теперь можно было легко рассмотреть его крепкую спину и внушительные, сильные руки. Она тяжело сглотнула, поспешно переведя фокус внимание на туманную тропинку.         Ей не хотелось быть подловленной на столь откровенном лицезрении, а потом, может, быть пристыженной за это. Леон сразу заметил пожирающий взгляд Роксаны, но решил никак не отреагировать на это. Она была заядлой скромницей, а пугать или смущать её ещё сильнее он не горел желанием. По-крайней мере пока.         И вот, спустя несколько минут они уже стояли у порога, в то время как первые капли дождя начали стучать по крыше и окнам. Серость заволокла деревушку, создавая достаточно мрачную атмосферу. Дверь перед ними открылась, впустив в теплый дом, окутанный теплым светом от свечей.    — Вы как раз вовремя, — радостно проговорила мать, с упоением дожидаясь, пока они сядут за стол. Рокси села напротив Леона, периодически встречаясь с ним взглядами. — Ваша дочь волшебна. У неё чистая душа, нужно лишь немного направить на путь истинный.         Она облегченно вздохнула, ведь ожидала услышать вовсе не восхваление, а лишь подкрепления фанатизма и домыслов её одержимости.    — Спасибо вам, Леон. Вы наша последняя надежда, — низким голосом произнес отец, заняв место рядом с матерью, а после протянул руки по обе стороны, сцепив их с Рокси и Леоном, мать сделала тоже самое.         Молитва перед ужином, конечно, куда же без неё. Всё нутро Роксаны протестовало, не желая отдаться благодарности Богу за еду. Но выбора не было...нужно кориться. Молитва полилась из уст жуткими шепотами, а глаза плотно закрылись с целью сосредоточиться.         И лишь она не закрыла глаза: внимательно следила за каждым, пока вновь не зацепилась за Леона. Его поведение было немного...странным: губы приоткрывались хаотично и явно не попадали в такт общей молитвы. Слов разобрать было невозможно, но и без этого было ясно, что он зачитывал что-то другое. Что, что вызывало у него чувство удовлетворения и некого вожделения.         На душе Роксаны стало тревожно и прежний, защитный образ Леона постепенно растворялся в её голове. Неужто он такой же? Или...ещё хуже, нежели родители. Чувство опасности пленило её душу, обворачивая в некий кокон.       Нужно внимательно наблюдать за Леоном и попытаться не доверять, а уж тем более не открывать сердце и душу. Может это было безумием, но Рокси казалось, словно он набирался некой энергии читая собственные строки.          Леон специально приоткрыл глаза, встретившись с её обворожительными глазами и.…усмехнулся. Она ощутила как сердце забилось чаще, поэтому поспешила зажмуриться. Что это, черт возьми, было?   — Аминь, — единогласно со всеми прошептала Рокси, приложив ладони к друг другу. После чего шум за столом возобновился, вселяя этому проклятому месту жизнь.   — Спешу признать, у вас получается невероятно, — протяжно произнес Леон, отведав запеченную курицу и гарнир. Рокси наблюдала за каждым его выверенным движением: как изящные пальцы сжимали нож и вилку, а глаза прикрывались от насыщения вкусовых рецепторов. — А ты почему не ешь, Рокси?         Она встрепенулась от неожиданности, разгладив белоснежную скатерть рядом с собой. Накидка, что обрамляла плечи вдруг стала нереалистично тяжелой, излучая не тепло, а пылающий жар, а сердце всё ещё бешено билось об ребра. Наступившая тишина пугала, заставив её почувствовать себя неловко.   — Не хочется, — честно призналась Роксана, тяжело сглотнув. Аппетит развеялся, словно песчинки по ветру, и явно не собирался возвращаться. Её дрожащая ладонь потянулась к черной накидке, бережно стянув. — И спасибо огромное за такой жест. Я уже согрелась.    — Оставь на стуле, я потом заберу.         Она повесила ткань на спинку позади себя и потерла теплые ладони между собой. За окном бушевала настоящая гроза: раскаты грома не прекращались, молния сверкала, а настойчивые капли били по стеклу и крыше. — Роксана, положи хотя бы кусочек в рот ради приличия, — заявила мать, утерев уголки рта от еды. Её глаза вспыхнули недобрым огоньком, а брови насупились.   — Я не...я отведаю всё потом, правда. И вообще, я себя неважно чувствую.         После этих слов от неё отстали, но мать с отцом не сумели сдержать фырканья. Леон вскинул брови в жесте недовольства таким поведением взрослых людей, но решил умолчать.   — Мне пора идти. Спасибо огромное за ужин и знакомство с такой невероятной девушкой.   — Что вы, не благодарите! Может вы лучше переночуете у нас? Вон какая непогода на улице.   — Вы очень милостивы, но мне так неловко утеснять вас.   — Ничего подобного. На втором этаже есть свободная гостевая комната, — вмешался отец и поправил рукава своей рубашки.         А вот Роксане не очень нравилась эта затея. Спать, зная, что через стенку спит священник, который излучает одну лишь таинственность было страшно. Но она не хотела затевать скандал и расстроить Леона, ведь, как не крути, он был добр к ней и относился с понимаем.   — Да, оставайтесь, — тихо произнесла Рокси, не осмелившись встретиться с ним взглядами.         Спустя полчаса, а именно после принятия душа, она поднялась по ветхой лестнице вместе с Леоном. Он остановился у первой двери и окликнул Роксану.   — Спокойной ночи, пусть Господ оберегает твой сон. И не забудь, что завтра утренняя служба - выдвинемся вместе, — бархатно произнес Леон, вновь одарив её своей прекрасной улыбкой.   — Не забуду...и тебе спокойной ночи.         Так они и распрощались, разойдясь по разным комнатам. Рокси захлопнула за собой дверь, в попытке перевести дыхание. Леон был не прост и явно скрывал что-то...возможно, не совсем светлое. Она на ватных ногах прошлась к своей кровати, перед этим взглянув на большой, деревянный крест повешенный на стену. Роксана проигнорировала ночную молитву и легла на мягкую кровать, укрывшись до подбородка.         Непогода усилилась - ветки хлестали по окнам от сильного ветра, а сна не было ни в одном глазу. Богатая фантазия и слишком много потрясений, которые произошли сегодня давали свои плоды и рисовали в голове ужасающие картинки о том, кем мог являться Леон.         Эти мысли прервались тем, что Рокси услышала хриплый вздох либо стон, что исходил из комнаты по соседству, где и поселился он. Сначала она подумала, что ей показалось, но стоило подняться с кровати и пробежаться к стене, как звуки стали отчетливей.         Тихие придыхания смешивались с хриплыми и краткими стонами, заставив тепло разлиться по низу её живота. Роксана не понимала, почему тело реагирует подобным образом и что делает Леон. Она вспомнила, что читала что-то про...рукоблудие. Но если он такой праведный священник, то как может заниматься подобными вещами?         Не желая больше вслушиваться и гадать, какую ещё реакцию выдаст её тело - отпрянула и молниеносно легла на кровать. И вот теперь, через время, сон одолел её.  

***

        Утро встретило её не ярким солнышком, а серым, непроглядным небом, но дождь уже давно утих. Снизу доносились голоса родителей и Леона, поэтому она поспешила выйти, перед этим накинув на себя кружевную, белую юбку, что заканчивалась ниже колен и теплую, вязаную кофту такого же цвета. Открыв дверь, голоса стали четче и к ушам Рокси достиг пугающий разговор:   — Бедные девушки...погибают одна за другой! И все такие юные, совсем чистые и невинные. За что же Бог так их покарал? — всё не унималась мать, изредка всхлипывая. Комок в горле Роксаны стал необъятным, а холод пронзил до костей несмотря на теплую одежду.   — Я надеюсь, что совсем скоро правда откроется, — прошептал Леон и прокашлялся. — За Роксану не переживайте. Я буду сопровождать её и не допущу такого зверства.   — Спасибо огромное. Мы у вас в долгу, — прохрипел отец и пожал ему руку. — Женитьбу правда придется отложить, уживайтесь пока так. Быть может, так вы сможете поставить её на истинный путь и не дадите дьяволу забрать душу и померкнуть во тьме.   — Ни в коем случае. Всё будет в порядке. А остальных девиц в церкви стоит предупредить об этих зверствах и...         Его глубокий голос резко утих, когда он почувствовал легкий толчок в плечо. Родители заприметили Рокси и не желали ввести её в ведомость об убийствах. Вот только они вовсе не подозревали, что она успела услышать всё, прежде чем половица на ступеньке скрипнула.   Проигнорировав их напряженное молчание, Роксана прошла к столу и взяла оттуда свежее яблоко. — Доброе утро, — сипло произнесла она, попытавшись скрыть тревогу в голосе и покраснение кончиков ушей, ведь воспоминания о том, что делал Леон в ночи атаковали её волной.         Он заметил её смущение и прекрасно знал и понимал, что Рокси слышала его тогда. Леон расправил плечи и обратился непременно к ней.   — Доброе, Рокси. Хорошо спалось?          Она вынуждено встретилась взглядом с его глазами и сдержанно закивала, но постоянное перебирание прядей волос выдавало её.   — Нормально. Спасибо за беспокойство.   — Ну вот и славно. Тогда идем?         Взор Роксаны опустился ниже, зацепившись за выраженный кадык, а после за идеально заправленную коловратку. Вспышка жара вновь окутала её приятной дымкой, заставив на мгновение затеряться в приятном запахе, исходящем от него.   — Идем.       Она даже не взглянула на родителей, а лишь молча ступила следом за Леона к церкви. Известия пугали, вынуждая не доверять никому....