В собачьей шкуре

      «У Райды начинается!»       Надорванный голос с лёгкой хрипотцой резанул слух лежащего головой на столе мужчины. Импульс пробил острой иголкой нервные окончания, и старший кинолог рывком оторвался от насиженного места.       В коридоре центра начали слышаться вялые голоса и неспешные шаги. Шелест бумаг и позвякивание медицинских чемоданов подстегнули капитана открыть дверь кабинета и вырваться в прохладу слабо освещённого пространства.       «Началось?» — нервно спросил Хосок, сталкиваясь с группой ветеринаров кинологического отдела.       Хмурый взгляд врача и молчаливый кивок добавили дрожи в тело. Капитан постарался скрыть излишнюю нервозность и, приняв невозмутимый вид, смело пошел следом за медиками.       В собачьей родовой было светло, как днём. Несмотря на глухую ночь за окном, разбавленную тихим шелестом дождя и мокрых листьев, в глазах напряжённых специалистов не было сна и усталости. Чимин, дежуривший возле роженицы последние часы перед отпуском, даже и не думал мысленно отправлять себя в долгожданное плаванье пьяных ночей и длительного пробуждения по выходным дням. Он сидел на стуле, сложив руки на груди, и с трудом, терпеливо ожидал, когда свершится долгожданное чудо. Райда была всеобщей любимицей. Молодая и очень смышлёная сука обладала талантом влюблять в себя всех, кто хоть раз имел счастье поработать с ней. Ей всего два с половиной года, и это её первый опыт материнства. По сдавленному скулежу было понятно, что собака полностью контролирует ситуацию и интуитивно понимает происходящее. Столпившиеся люди над лежанкой будущей матери были куда встревоженнее животного. Несмотря на увесистый опыт в ветеринарии и почти сотню принятых родов, врачи нервно переглядывались, давая Райде шанс разрешиться самой.       «Она справится? — за спинами ветеринаров раздался наигранно спокойный голос. — Ей не нужна ваша помощь?» — добавил Хосок, утопая в насмешливых взглядах старых знакомых.       Каждый в помещении знал, как капитан привязан к амстаффу. Это не просто служебная собака. Она для старшего инспектора как родное дитя. Будучи несчастным отцом в жизни, Чон Хосок отдавал всю свою отцовскую любовь подопечным. И больше всего любил Райду, слабого щенка из седьмого помета покойной матери.       «Она сильная девочка, Чон. Дай ей шанс реализоваться. Мы поможем в любую секунду». Дежурный врач утешительно похлопал приятеля по плечу. Хосок согласно кивнул, продолжая напряжённо стоять на своем месте, словно приклеенный. Пальцы сжались в кулаки и заметно торчали буграми в карманах форменных брюк. Сердце замирало с каждым слабым звуком, издаваемым мучающейся от схваток собаки.       «Начинается. Приготовились», — дал команду дежурный, и бросив на капитана предупредительный взгляд, сделал большой шаг вперёд. «Белые халаты» застучали клапанами на запорах чемоданчиком и начали готовить капельницу для экстренной помощи. Собака издала протяжный воющий плач. Ее добрые, кристально чистые глаза нашли хозяина в толпе людей. Она смотрела с такой мольбой, что Хосок едва подавил ком слез в горле. Внутри все разрывалось от жгучего желания броситься к животному и, обнимая его, забрать всю боль себе. Капитан сделал бы это, не задумываясь, в любой другой ситуации, но не сейчас. Он может навредить своей девочке.       «Салфетки», — сдержанно скомандовал дежурный.       Чимин не выдержал напряжения и, вскочив на ноги, спешно удалился из родовой. Его колотило, как первый раз. Будучи достаточно опытным кинологом, он никогда не мог смотреть на подобное. Таинство появления на свет новой жизни завораживало и пугало одновременно.       Прижимаясь спиной к стене, продолжал слушать тихие ровные голоса ветеринаров, скулеж собаки и свое сердце. Оно ухало в груди, напоминая, что собственная жизнь этим утром рассыпалась, а уже ночью на замену появляется другая. Пусть это неравноценный обмен и его судьба значительно дороже какой-то собачьей, но ему хочется раздать себя на любовь к щенкам. Он будет подражать капитану Чону, который, потеряв своего ребенка, обрёл десятки новых детей. Он нашел Райду, что в его глазах была олицетворением погибшей милашки Ланы.       В голове Чимина созрела мысль, что он выходит и возьмёт под опеку самого слабого щенка из помета. В тайне ото всех назовет его «Тэтэ».       «Райда!»       За дверью послышался сдержанный, но такой раздирающий душу голос старшего инспектора. Чимин вздрогнул от неожиданности и, быстро вынырнув из своих мыслей, ворвался в родовую. На операционном столе лежала тяжело дышащая собака. Ее рыжий бок торчал в сторону, а в лапу была введена игла. Хосок стоял на коленях, прижимаясь лбом к прижатым ушам стаффа, и тихо бормотал что-то успокаивающее любимому созданию.       «Что происходит?» — встревоженно спросил он.       Никто не торопился с ответом, пока Чимин не коснулся плеча молодого врача, проходящего практику в центре на знание и психологическую подготовку.       «Она умирает?» — скомканно и неуверенно ответил врач. Его глаза были на мокром месте, и видно было, что ранимая, нежная душа молодого человека едва выдерживает это потрясение. Он трясся мелкой дрожью, боясь, что предположение обернется в быль.       «Выживет!» — прохрипел голос снизу. Чимин опустил голову и пристально осмотрел капитана. Хосок стоял на одном колене и, не переставая гладить голову Райды, смотрел на ветеринара и коллегу с укором. «Она выживет. Я не дам ей погибнуть, — недоброжелательно скалил зубы, словно эти глупцы были виновны в состоянии собаки. — Юнги! Выскребай этих отродьев из моей девочки. Я не позволю ей умереть за этих выродков».       «Это ее дети,Чон, — невозмутимо отозвался дежурный ветеринар, но дал знак набрать шприц. — Она бы, наверное, предпочла их жизнь своей».       «К черту!» — взревел капитан и, отрицая любые доводы, ткнулся лицом в темя крепкой головы. Вдыхая родной запах короткой жёсткой шерсти, Чон думал, что готов отдать все, что у него осталось, лишь бы Райда пережила весь этот кошмар и снова вернулась к нормальной жизни. К той, где они вновь будут вместе.       Чимин молча смотрел на происходящее и тайно завидовал. Впечатленный этой картиной, открывал для себя нового капитана. Это не суровый боец, прошедший закалку огнем в прошлом, это любящий отец, в очередной раз теряющий своего ребёнка. Чувство жалости и ужаса смешивалось в одно неприятное месево. Эти события навсегда отложатся в его голове. Рядовой больше никогда не сможет воспринимать старшего командиром. Он будет уважать его искреннюю преданность и искать в своей жизни человека, готового показать свою слабость. Слабость не трусости и малодушия, а чистой, незамаранной любви.