Эффект бабочки

— Неужели ты не слышал? — удивленный возглас Чимина, вероятно, слышал весь кампус. Тэхен на это закатывает глаза, давно смирившись с чрезмерной эмоциональностью друга. — У нас новый преподаватель по уголовному праву. Но говорят, это только на семестр. — Я и без того не могу закрыть предмет, теперь дела с этим пойдут туго, — юноша заметно поникает, открыв электронный дневник. Увидев свою успеваемость, которая заметно отстает от высоких показателей, настроение стремительно ползет к нулю. — Если лишусь стипендии, мне конец, Чимин. Я не могу этого допустить. — Не будь так категоричен. К чему суета, когда у тебя есть я, — обнимает его за плечи и улыбается, пытаясь подбодрить. Заядлый отличник. Только вот загвоздка в том, что их попытки «разъяснения тем» заканчиваются в каком-нибудь баре в спонтанной вылазке. Так что Чимину он совсем не доверяет, красноречиво отпихивая от себя его руку. — Ну уж нет, в третий раз я не поведусь. Сам как-нибудь справлюсь. — Такого больше не повторится, я.. — Даже не старайся! Поверил однажды, обманут дважды, — перебивает, заведомо зная, чем все закончится. Парень смешно надувает губы, явно оскорбленный чужим недоверием, что забавляет Тэхена и невольно заставляет смягчиться. — Я смогу сделать это сам, не переживай. — Да пожалуйста, — пихнув в плечо напоследок, бежит в сторону нужной аудитории, вынуждая и Тэхена ускориться. Гребаное право. Он так и не смог ее освоить. Самый важный предмет. В нем нет заложенного синдрома отличника, однако он вынужден поддерживать статус хорошего студента, поскольку стипендия для него имеет весомое значение. Тэхен давно съехал от родителей, не желая их обременять. Он старается закрывать свои потребности самостоятельно, но не всегда получается совмещать учебу с работой. Оттого и не дается запоминание огромного объема материалов, которые необходимо заучить и выгравировать на подкорке памяти. Иначе в юриспруденции нельзя. Ошибки непростительны. В груди саднит от мысли, что он не сможет оправдать надежды. Собственные - особенно. Родители у него понимающие. Боится, что не сможет воплотить мечты. И покуда он не обладатель богатой родословной, имеющей огромное наследство до десятого колена, придется впахивать как вне себя, пытаясь обеспечить себе нормальную жизнь. А он себе пообещал, что сможет. Едва успев к началу пары, юноша спешно заходит в аудиторию, кинув мимолетный взгляд на беспристрастного преподавателя, который был увлечен разбором материала, нежели студентами. — Он же чертов Бог, Тэхен.. — доносится тихий шепот со стороны. — Я не разглядел. Отвали, Чимин, — шикает на восторгавшегося друга, пытаясь удержать в голове тему, что непременно спросят на занятии. — Кидать и отдаваться.. — Заткнись, — слегка раздражается, и скрутив чистый лист А4, запихивает его тому в рот. Достал. — Весьма интересные увлечения, — отвлекает его низкий голос, приятно ласкающий слух. Растерянные глаза сталкиваются с чужими - угольными, завораживающими своей глубиной. Взгляд цепкий, пригвождающий. Тяжелый. Заставляющий пожелать абстрагироваться под давлением и распластаться в бесформенном пространстве. Издержки профессии? Может быть. Его накрывает ощутимая дрожь, когда глаза медленно скользят ниже — по четкому силуэту массивной фигуры, линии широких плеч и сильных, тяжёлых предплечий. Рукава черной водолазки небрежно закатаны до локтей, открывая смуглую кожу и выступающие вены, а строгие брюки облегают фигуру мужчины так привлекательно, что Тэхен против своей воли гулко сглатывает образовавшуюся, от этой картины, слюну. — Не пялься так откровенно, идиот, — голос друга возвращает трезвость, побуждая собраться. — Извините, — единственное, что ему удается промямлить в итоге. Какой позор. Он чувствует, как к щекам приливает жар, и отворачивается в сторону Чимина, замечая, как тот едва сдерживает смех. — Я — Чон Чонгук, ваш новый преподаватель по уголовному праву, — продолжает мужчина, обращаясь уже ко всем. — Следует оповестить о своих требованиях сразу, так что медлить не буду. На моих занятиях нет понятия «попробую» или «не успел». Есть только подготовлен и не подготовлен. Неинтересен предмет — ваши личные трудности. Не знаете материал — ваши проблемы. Я не намерен никого уговаривать учиться, — говорит сдержанно, но хлёстко. Он сцепляет руки на груди и продолжает: — Дисциплина, уважение и знание закона — три условия нашего с вами взаимодействия на семестр. Опоздания, разговоры во время лекции и списывание исключены. Заучивать статьи наизусть не требую, но вы обязаны понимать их содержание, логику и уметь применять нормы права на практике. Если вы пришли сюда просто отсидеть пару, предупреждаю сразу: со мной это не работает. Если же готовы думать, анализировать и работать, мы найдём общий язык. Всё предельно просто. Доходчиво? — взгляд мужчины неспешно проходит по аудитории и на секунду останавливается на Тэхёне. В моменте юноше кажется, что он не дышит, потому автоматически кивает как болванчик. Чимин тяжело вздыхает, понимая, что его друг, кажется, в полном дерьме.

***

Запасть на собственного преподавателя, конечно, занимательно, однако не особо весело и не всегда заканчивается благоприятно. В частности тогда, когда ты имеешь слабую академическую основу. Нет ничего, чем бы ты мог впечатлить. Не то чтобы Тэхен собирался и вправду соблазнять прокурора, но желание блеснуть своим умом было, глупо отрицать. Спустя неделю его систематических занятий он понял, что мужчина действительно знаток своего дела. Он не требует сверх меры, только то, что студенты обязуются знать. Строг, холоден, дотошен. Претит халатность и безалаберность. Он не демонстрирует недовольство словами. Достаточно одних лишь глаз, в коих плескаются беспроглядные льдины. Словно никакое потепление климата не возьмет. Но что было абсолютно поразительным, так это то, что Чон Чонгук был генеральным прокурором. По истечению срока полномочий ныне приглашён на должность преподавателя по уголовному праву на временный промежуток. И поскольку их университет в списке лучших, им была дана возможность получить лекции от столь значимых, для их профессии, лиц. Чимин, который прозжузжал ему всю эту составляющую до талого, кажется довольным своим упорным трудом. Он ворочается, лежа с ним на кровати, и все не может унять свой пыл. — Университетский чат творит чудеса! Я поднял все архивные публикации, чтобы убедиться в этом лично. И представляешь, молвы не лгут! — воодушевленно щебечет, закидывая в себя очередную порцию попкорна. — По нему это видно, чему удивляться, — уныло произносит юноша, попивая мохито и бездумно сверлит экран ноутбука, где в который раз проигрывается «Сверхьестественное». Лучшее, что могло придумать человечество. — Задницей чую, после сессии половина группы пересдачу словит.. — И, несомненно, я в том числе. — Что же с тобой стало, мой друг? — хмыкает он, кидая в него горсть. — Не будь размазней. — Я реалист, и всего-то. — Твои шансы вполне приличные. А вот привычка накручивать себя — катастрофическая. Соберись. Сдашь всё и покоришь чле.. — Ты можешь уже заткнуться? — перебивает Тэхен, заливаясь румянцем. — Что, стесняешься? — хитро усмехается он, ставя сериал на паузу. — Да ладно тебе, я вообще-то хотел сказать «члена комиссии»! Но теперь мне даже интересно, о чём именно подумал ты. Тэхён смеряет его тяжёлым взглядом. — Идиот. Чуть помолчав, юноша вновь заговаривает, выдвигая предположение: — Не хочу делать поспешных выводов, но скорее всего, его привлекают исключительно женщины. — И что? — невозмутимо произносит Чимин. — Главное, чтобы он не был гомофобом с развитым ощущением собственной важности, — сказав, возвращает внимание к сериалу, где Каст намеревается прощаться с Дином. Душещипательная сцена. — Предлагаешь мне заставить его влюбиться в себя? Какой абсурд! — Нет, Тэхен, — тяжело вздыхает парень, явно неудовлетворенный тем, что его отвлекают от столь занятного сериала своим беспорядочным потоком дум. — Я предлагаю тебе для начала попробовать с ним побеседовать. Разговоры сближают, если ты не знал. — Но у нас ведь нет общих тем. Он мой преподаватель, в конце концов! — И что? — дублирует он в той же манере. — Только на один семестр. И, к тому же, законом не запрещены романтические отношения между обучающим и обучающимся, если вы перешли порог совершеннолетия. Достаточно лишь не допустить пересечения личной заинтересованности в нарушение этического кодекса. Думаю, с этим Чонгук уж точно справится, — играет бровями, намекая на стальную выдержку прокурора. В чем-то Чимин прав - мужчина совсем не тот, кто позволит подорвать беспристрастность учебного процесса в угоду романтическим отношениям. Чрезмерно обостренное чувство справедливости. — Ты рассуждаешь слишком серьезно. Словно он способен полюбить меня, — усмехается Тэхен, глядя на то, с каким энтузиазмом толкует Чимин. — Почему нет? Все может быть. — Но я мужчина! Тэхена выбивает из колеи то, насколько тот прост. В его представлении совсем не складывается картина о совместном будущем. Всплывает лишь как плод его нездорового воображения, не иначе. Как Чонгук может питать к нему любовные чувства? Это звучит платонично! Юноша впервые был покорен кем-то настолько, и даже так Судьба решила посмеяться над ним. Он безнадежен. — Тэхен, ты мыслишь рамочно, — отвечает Чимин, становясь в миг серьезным. — Чувства ведь возникают в переплетении нужд, совпадений и внезапных прозрений: в признании уязвимости другого, в ощущении безопасности рядом с человеком, в способности видеть свои самые слабые стороны и не отталкивать их. Когда мы говорим «влюбиться в мужчину», речь не обязательно о сексуальной ориентации в её узком биологическом смысле, — говорит, глядя прямо в глаза, пытаясь донести подлинность своих изречений. — Это может быть ответ на качества личности - доброту, силу хрупкости, страсть к жизни, умение слушать и слышать.. Юноша глубоко проникается словами и задумывается. Вероятно, Чимин глаголет истину.

***

Семестр протекал быстро. Это пугало, вселяя ощущение, словно юноша потеряет что-то очень важное для себя. Или кого-то. Но ведь нельзя потерять то, что тебе не принадлежит? Парень, все еще питающий чувства к прокурору, спохватился и начал улучшать свои баллы. Это принесло плоды - Чонгук одобрительно кивал на его успехи, заводил дискуссии и не был против побеседовать касаемо интересующих юношу академических вопросов. Этим самым мужчина только усугублял ситуацию, ведь корни любви прорастали в зените сердца, что сбивалось с ритма всякий раз, когда они встречались взглядами. Даже сейчас, когда тот сосредоточенно ведет лекцию, Тэхен не может сконцентрироваться на теме, поскольку откровенно повернут на чужих предплечьях, массивных бедрах и низком тембре голоса. Святилище всех его страстей. — Сейчас обслюнявишь весь стол, — ехидно звучит совсем рядом. — Закрой рот.. — А то что? Снова скрутишь бумагу А4 и попытаешься затолкать ее мне в глотку? Весьма пленительная затея, тогда Чонгук уж точно обратит на тебя свое драгоценное внимание! — шепчет Чимин парадоксально громко, из-за чего юноша паникует и раздраженно шикает в его сторону. — Тэхен, останешься после завершения пары, — спокойно произносит Чонгук, не акцентируя внимание на нарушении дисциплины. Не столь и весомо. В моменте кажется, что ему послышалось, но парень додумывается потерянно кивнуть. Аудитория постепенно пустеет, и пространство внезапно сужается, оставляя фокус только на одной привлекательной фигуре. — Садись, — кидает невзначай, глянув на наручные часы и накинув на себя пиджак. По всей вероятности, он собирается уезжать. Волнение скручивается внизу живота так отвратительно, что Тэхен сейчас позорно изблевет весь свой обед. — Прокурор Чон, я плохо сдал рубежный контроль? Я все могу исправить.. — Расслабься. Дело не в этом. — А в чем? — он облизывает губы, внимательно следя за каждым движением прокурора. Тот облокачивается бедрами о стол, окидывая пронзительным взглядом. — Нам был дан исследовательский проект. Рассчитан на месяц, мы обязаны уложиться в кратчайшие сроки, ибо он курируется правительством. Я выбрал тебя, как своего подопечного. — Извините? — хрипит шокированно, медленно теряя почву под ногами. Что он только что сказал? — Не справишься? — вопросительно выгибает бровь. — Нет, что вы! Я.. — Тогда в чем дело? — Это большая ответственность, мои баллы просели, я едва держусь на плаву.. — юноша остолбенел от слов Чонгука, потому искренне недоумевает, почему именно он? Тот же Чимин, явно превосходящий его в успеваемости, справится лучше. — Именно поэтому я принял это решение. Ты амбициозен и умен, а я даю тебе шанс исправить свои текущие показатели. Что-то теплое, почти невесомое, разрастается под ребрами, вытесняя воздух. Сердце медленно утрачивает прежние очертания, растворяясь в чувстве столь необъятном, что ему уже тесно внутри одного человека. — Вы действительно считаете, что я смогу? — выходит по-детски наивно. — Я не даю возможностей тем, в кого не верю. И, после еле уловимой секунды молчания, добавляет: — Не заставляй меня пожалеть о своем выборе, — сказав, тянется к ключам от машины, попутно объясняя предстоящие обстоятельства. — С завтрашнего дня начинаем работу. После занятий — сразу ко мне. Будем разбирать уголовные дела, судебную практику, прокурорские заключения. Свободного времени почти не останется, готовься к трудозатрату. Тэхен несколько секунд просто смотрит на него, пытаясь осознать услышанное. — То есть… мы будем заниматься после пар? — Не «заниматься», — спокойно поправляет Чонгук. — Работать. Верно, после пар. Еще вопросы? Тэхен открывает рот, но тут же закрывает его. Их слишком много. Настолько, что выбрать один оказывается невозможно. — Нет. — Дивно, — басит в завершение и направляется к выходу. Юноша поспешно направляется следом. У самой двери мужчина бросает короткий взгляд через плечо. — Домой как добираешься? Вопрос застает врасплох. — Обычно автобусом. — Ясно. Несколько секунд прокурор будто что-то взвешивает в уме. — Я тебя задержал, соответственно, твой рейс пропущен. Подвезти? Юноша едва не спотыкается о собственную ногу. — Не хочу доставлять неудобства. — Если бы это было неудобно, я бы не предлагал. — И все же. Я доберусь сам, — настаивает Тэхен. Он не выдержит этого уединения. Он кожей ощущает, как сильно будет нервничать. — Как хочешь. Они вместе заходят в лифт, и юноша непроизвольно заглядывается. Мужчина выглядит расслабленным, его брови не нахмурены, что только добавляет безмятежности в образ. Какой же красивый. Тот чувствует чужой взгляд на себе и твердо глядит в ответ, выбивая из равновесия. — Спасибо, прокурор Чон, за подаренную мне возможность показать себя в полной мере. Я постараюсь вас не подвести, — нарушает тишину, дабы не выдать свое смущение ответным зрительным контактом. Был стыдливо пойман за разглядыванием. — Не допускаю сомнений. У тебя есть мой номер? — Есть. — Выбери любое понравившееся заведение и отправь его геолокацию. Идея тесниться в душном кабинете меня не прельщает. Тэхен кивает и легко улыбается, видя, как глаза прокурора тут же инстинктивно спускаются к губам. От этого по телу пробегает электрический заряд. Двери вовремя распахиваются, уведомляя о прибытии на нужный этаж. — До встречи, — кинув напоследок, юноша спешно удаляется.

***

Тяжелые дубовые двери особняка распахнулись, впуская прохладу вечера и негромкий шаг Чонгука. Но не успел он даже ослабить узел галстука, как тишину холла взорвал звонкий топот маленьких ножек. — Дядя! — по паркету, раскинув руки, несся маленький Доён. Строгое лицо прокурора уловимо посветлело. Он присел на одно колено, поймал летящего на него мальчишку и легко взметнул его в воздух. Особняк огласился заливистым детским смехом. — Привет, чемпион, — мужчина крепко обнял племянника, усаживая на предплечье. — Ну-ка, насколько ты вырос, пока покорял свои северные фьорды? — На целую голову! — гордо заявил малыш. Из гостиной, привлеченные шумом, вышли сестра с мужем. — Осторожнее, Чонгук, он в самолете только и делал, что тренировал свои супергеройские прыжки, — рассмеялась Исоль, подходя ближе и крепко обнимая брата. — Боже, как я соскучилась. Наша Норвегия прекрасна, но там так не хватает твоего присутствия. — Добро пожаловать домой, — сдержанно улыбается, видя, как искрятся столь родные глаза, отличающиеся от его лишь своей мягкостью. Он не ошибся, когда дал добро на брак с Мингю. В ее взгляде нет усталости, даже невзирая на долгий перелет. Лицо сияет здоровым блеском, Исоль выглядит по-настоящему счастливой. Прокурор привык зреть в корень, профессия у него такая, однако он в очередной раз убеждается в том, что о его сокровище заботятся как полагается. Иначе быть не может. Кости всем обглодает. — Сколько лет, сколько зим, Прокурор Чон, — посмеивается Мингю, ответно пожимая руку. Дворецкий Пак, все время наблюдавший за ними, учтиво приглашает сесть за стол. Мужчина, уже сменивший строгий пиджак на мягкий домашний джемпер, сидел во главе стола. На его коленях тут же бесцеремонно устроился племянник. Прокурор даже не подумал сделать замечание — напротив, он ловко орудовал палочками, выбирая для Доёна самые сочные и мягкие кусочки мяса. — Дядя, а в Норвегии море синее-синее! И там живут настоящие киты! — уплетая угощение за обе щеки, увлеченно рассказывал Доён, активно жестикулируя. — Папа обещал, что когда я еще подрасту, мы поймаем самого большого! — Самого большого, говоришь? — Чонгук усмехнулся, его взгляд потеплел, теряя привычную прокурорскую сталь. Он мимоходом переглянулся с Мингю. — Придется твоему папе сильно постараться, чтобы не ударить в грязь лицом перед таким экспертом. — Я держу свое слово, — с улыбкой отозвался Мингю, подливая Исоль немного белого вина. — Но, признаться, без корейской кухни мы действительно скучали. Там, на севере, все слишком пресное. — О да, — вздохнула младшая Чон, отправляя в рот кусочек острого кимчи и блаженно зажмуриваясь. — Я думала, что сойду с ума без нормальных специй. Чонгук, повар превзошел сам себя, это просто божественно. — Дядя, а ты знаешь, что киты умеют петь? — мальчик восторженно округлил глаза, едва не выронив рисовую клецку. — Папа включал мне запись, они поют как настоящие супергерои! Чонгук аккуратно вытер салфеткой капельку соуса с испачканной щеки племянника. — И о чем же они поют, по-твоему? — О том, как победить злых акул, — гордо выдал он и тут же продемонстрировал, издав протяжный, забавный звук: — У-у-у-у-у! Вся столовая разразилась смехом. Мингю, качая головой, мягко потрепал сына по макушке: — Чемпион, сначала прожуй, а потом созывай свою китовую армию. Иначе акулы победят просто потому, что ты поперхнешься. — Ни за что, — буркнул Доён, но послушно принялся жевать, временно переключив внимание на тарелку. Исоль, с улыбкой наблюдавшая за сыном, повернулась к брату. Ее взгляд стал более внимательным, изучающим. — А теперь колись, Чонгук. Как твои дела? Признаться, когда в новостях объявили об окончании твоего срока на посту Генерального прокурора, я впервые за много лет выдохнула. Ты отдал этой стране слишком много сил. Мингю поддержал жену, согласно кивнув: — Да, нагрузка на высшей должности республики колоссальная. Но, судя по тому, что мне рассказывали коллеги из Сеула, отдохнуть тебе все равно не дали? Лучший юридический факультет страны сразу пошел с козырей? Чонгук снисходительно улыбнулся, сделав глоток крепкого рома. В его манерах по-прежнему читалась выправка человека, который еще недавно возглавлял всю надзорную систему государства, но сейчас он выглядел куда более расслабленным. — Ректор был очень настойчив, — спокойно ответил мужчина. — Сказал, что студентам магистратуры жизненно необходим курс практического уголовного права от человека, который знает систему изнутри. Это временный контракт, всего на семестр. Настоящая передышка по сравнению с тем, что было. — Передышка? Ну да, конечно, — девушка шутливо закатила глаза. — Чонгук, ты ведь ведешь лекции у будущей элиты юриспруденции. Спорю, они дышать боятся, когда бывший Генеральный прокурор заходит в аудиторию. В его глазах промелькнул знакомый острый огонек. — Они способные ребята. Из некоторых получатся отличные обвинители. В мыслях появляется Тэхен. Этот юноша имеет потенциал, пусть и является достаточно робким. Говорил толковые вещи, действительно старался учиться — такое Чонгук сразу замечает. У него на подобную касту людей глаз наметан — работают без передышки, дабы обеспечить себе зримое будущее. Не избегают трудностей, долго и упорно куют меч, чтобы впоследствии отсечь себе кусок пожирнее. Студент был замечен им в ресторане, когда тот выезжал на встречу по рабочим вопросам. Пробивал заказ следующего стола, работал так упорно, что пот стекал от натуги выложиться на полную. Тогда мужчина впервые увидел его улыбку. Она не была искренней, скорее, дежурной, напускной любезности ради, но это сути не меняет. Спокойный и привычно задумчивый студент предстал перед ним в новом амплуа. Решив не загонять в неловкое положение, Чонгук оставил хорошие персональные чаевые и ушел, так и оставшись незамеченным. Доён, который до этого был увлечен десертом, вдруг дернул Чонгука за рукав джемпера и отвлек от нахлынувших дум. — А ты теперь учитель? Как моя воспитательница фру Ларсен в Осло? Ты тоже ставишь им наклейки со звездочками за хорошее поведение? — Почти, — спокойно ответил Чонгук, аккуратно поправляя воротничок на рубашке племянника. — Только мои студенты уже взрослые, и вместо наклеек они получают кое-что другое. Если они хорошо учатся и защищают невиновных, я ставлю им высший балл. А если они ленятся или пытаются смухлевать, — он заговорщически понизил голос, отчего Доён даже затаил дыхание, — я забираю у них все шансы стать супергероями закона. Так что фру Ларсен по сравнению со мной — ангел во плоти. — А если они совсем-совсем плохо себя ведут? — не унимался мальчишка, заерзав на коленях дяди от избытка эмоций. — Ты сажаешь их в тюрьму? Как в кино? — Птенчик, ну какие тюрьмы за ужином, — всплеснула руками Исоль. — Весь в отца, тому тоже только детективные хроники подавай. После ужина, когда Доён окончательно разомлел от сытной еды и долгого перелета, Мингю унес засыпающего на ходу мальчишку наверх, в приготовленную детскую. В особняке воцарилась мягкая, глубокая тишина, нарушаемая лишь едва слышным треском дров в камине гостиной. Исоль устроилась на просторном диване, поджав под себя ноги и обхватив пальцами чашку с ароматным чаем. Чонгук сидел напротив, в своем излюбленном кресле. Он выглядел на редкость домашним — без привычной брони из безупречных костюмов и леденящего взгляда. Сестра долго и внимательно наблюдала за тем, как он неторопливо помешивает чай. Наконец, она тихо вздохнула: — Чонгук.. Мужчина поднял на нее глаза. По этому особенному, тягучему тону он сразу понял, куда повернет разговор. — Мы не виделись почти год, — мягко начала Исоль, всматриваясь в родные черты. — По телефону ты говоришь только о работе, о реформах... Теперь ты ушел с поста. У тебя наконец-то появилось время для себя. Скажи честно, в твоей жизни появился кто-то? Чонгук слегка наклонил голову, на его губах появилась едва заметная, снисходительная улыбка. — Исоль, ты же знаешь мой график. До недавнего времени я возвращался домой только отоспаться. Какая личная жизнь? — Но сейчас все изменилось! — она подалась вперед, аккуратно поставив чашку на столик. — Ты преподаешь, у тебя фиксированные часы. Ты возвращаешься в этот огромный, пустой дом, Чонгук. Мне больно думать, что ты здесь совсем один. Тебе тридцать два года. Неужели ни одна женщина, ни один человек не заставил твое сердце биться быстрее? На твоем факультете наверняка полно потрясающих коллег, профессоров, да и на приемах... Чонгук перевел взгляд на огонь в камине. Блики пламени отражались в его темных, непроницаемых глазах. — Моя профессия оставляет слишком тяжелый след, — спокойно, но глухо ответил он. — Быть рядом со мной — это значит жить под постоянным прицелом. Когда я был Генеральным прокурором, у меня было столько врагов, что подпускать кого-то близко означало подвергать их опасности. Ты ведь помнишь, почему я настоял на вашем переезде в Норвегию? — Помню, — тихо отозвалась она, ощущая укол вины. — Но те суды позади. Самые опасные люди уже за решеткой благодаря тебе. — И тем не менее. Заполнять пустоту кем-то случайным, просто чтобы «было как у всех», я не стану. Она сочувствующе улыбнулась, качая головой: — Ты бываешь пугающим, когда включаешь свой профессиональный взгляд. Студентам, вон, наклейки вместо зачетов не раздаешь. Но ведь под этой строгой маской скрывается самый заботливый брат на свете. Хочешь сказать, ты совсем закрыл для себя эту тему? — Кто знает. Может и правда появится человек, которого он захочет защищать больше, чем Конституцию.