Она спит

Она спит. Дыхание ровное. Мысли закрылись в пределах черепной коробки и роятся в ней, хаотично и бессмысленно. Маленькое пятно лунного света падает прямо ей на лицо, почти наверняка проникая через веки и отражаясь в затейливом воображении. Слишком короткое легкое одеяло напрочь сбилось, скомкалось и, свисая с края дивана, стекло на пол, скромно накрывая лишь девичьи пятки. Ночное белье выполняет свои функции куда более ответственно, заслоняя собой всё, что можно было бы счесть срамом, но ткань всё же слегка задралась, обнажая нежную кожу живота прохладному сквозняку. Худые пальцы поднимают край одеяла и подтягивают его выше, закрывая уязвимое пятно: люди слишком слабы. Даже ничтожные перепады температур могут лишать их сил. Реагируя на движение, девушка чуть дрогнула, не выходя из сонного состояния. Скорее всего внешние ощущения просто вписались в картину ее сновидений.  Рыжие брови чуть сдвинулись, розовые губы разомкнулись, еле слышно бормоча. Разговаривает во сне? - Ку... Даже гадать не нужно: ему прекрасно известно, какое слово, какое имя пытается провернуться у нее на языке. Разумеется он следил за ней. Любую попытку разболтать человеку, с которым она вольна была попрощаться, требовалось пресечь. Не то что бы иной исход сильно изменил бы ее судьбу. Но тогда ее пропажа точно выглядела бы как похищение и времени для стратегического маневрирования стало бы немногим меньше. Она дала присягу и не дрогнула, но по утайке мысли ее всё еще держатся за проклятого шинигами, как за спасительную соломинку. Очевидно же, что все эти дураки пойдут на рожон  безо всякого плана и сгинут в близжайшие сроки. На это и идет весь расчёт. Ей же предоставлен редкий шанс: в отличие от своих бывших товарищей, Орихиме Иноуэ будет жить. Способности к отрицанию самой действительности - то, с чем будут считаться, примени она их в правильном направлении. Но женщина пассивна, безинициативна. Она ждёт, безвольно плывёт по течению и абсолютно очевидно, из-за чего, точнее из-за кого в ней так прочно въелась эта непродуктивная, нелогичная привычка. Зеленые глаза чуть сщуриваются в презрительном выражении, а спрятанные в карманах ладони сжимаются в кулак. Зачем тебе этот рыжеволосый дурак? Ни он, ни остальное окружение, не ценят твой потенциал. Что он может тебе дать? Поток бесконечных рационализирующих рассуждений в голове внезапно застыл. Что может дать он сам? Улькиорра разжимает свои кулаки. Тонкие пальцы легким движением отводят в сторону прядь рыжих волос, неудачно упавшую прямиком женщине на ноздри. Искушение дотронуться до тёплой нежной щеки приходится подавить. Вид пленницы приводит в нём в движение крайне странные реакции. Пустые склонны корчиться от своих страстей, и как бы пуст он ни был в сравнении с остальными, его это касается в не меньшей степени. Чем шире опустошенность - тем сильнее и невыносимее желание ее наполнить. Кватро продолжил молча и бездвижно стоять над своей спящей ответственностью, не не отводя неё взгляда и пытаясь разглядеть причину своих перемен физически. Большинство людей или пустых считывали данную девушку как красивую. Привлекательную. Одно не было ясно: ощущение елозящее внутри не было по описанию схожим на похоть. Не было похожим на обычную жажду власти над чьей-то судьбой. И это всё только усложняло. Фундаментальные для неживых мытарства было легче объяснить, с примитивными животными позывами было проще совладать. Чтобы разобраться с этим, нужно продержать ее подле себя как можно дольше. И содержание должно быть добровольным. Почему-то кажется, что всецело рабский плен, полностью против воли не даст нужного ответа. Странная потребность ее пребывания рядом. Этому должно быть рациональное объяснение. Ее силы могут скомпенсировать его единственную уязвимость в контексте регенерации. Зачислить ее в качестве личного фрассьона было бы идеальным решением. О чем он только помышляет? Рассуждает так, будто она - в его владении. У него, у них уже есть господин. Всё, что он может ей дать - незримые кандалы своего хозяина. И то с согласия последнего. Выбор между ними и смертью - лучшее, что можно иметь в текущей ситуации. Однако для кого-то такой выбор хуже всякой кончины. Проблеск луны в окне снова привлекает к себе внимание. Статичный, всегда одинаковый полумесяц, никогда не превращается в характерное для мира живых полнолуние. Местное светило, так же, как и его обитатели, вечно зияет круглой чернотой в своей середине. Беззвучно шагая, арранкар покидает комнату.