До конца пути

Ник уже давно перестал верить словосочетанию «безопасное место». Когда-то эти слова звучат почти убедительно. После бесконечной, изматывающей беготни по душным улицам Нового Орлеана, после моста, который им пришлось взорвать, после ревущего спасительного вертолета и бесконечных, наседающих со всех сторон очередей зараженных казалось, что хуже уже точно не будет. Военные встретили их без улыбок, но жесткий прагматизм, оружие, чистая вода и горячая еда сделали свое дело. Этого сурового приема оказалось достаточно, чтобы хоть ненадолго поверить — они успели, они прорвались. Эта вера, впрочем, прожила недолго. Последний лагерь пал так же стремительно, как и все предыдущие временные убежища, о которых офицеры всегда говорили с показной, граничащей с безумием уверенностью. Когда сирены в очередной раз разрезали воздух, а командиры сорвали голоса, отдавая приказы, паника захлестнула людей. Зараженные, словно почуяв чужую надежду, хлынули через прорванную оборону нескончаемой, голодной волной. Ник толком не запомнил, как именно они выбрались из того ада. В памяти выжглись лишь рваные фрагменты: ослепительные вспышки выстрелов, едкий запах горящего дизельного топлива, чьи-то предсмертные крики и знакомый, звонкий голос Эллиса, который даже под огнем не переставал что-то тараторить. Наверное, рассказывал очередную нелепую историю про своего приятеля Кита. Вполне в его духе. С тех пор пролетели недели, а может, и месяцы. Ник давно перестал вести счет дням — они теперь отличались друг от друга лишь количеством оставшихся патронов, найденных вслепую консервов и тем, насколько далеко им удавалось уйти до наступления темноты. Весь мир сузился до удивительно однообразной, цикличной рутины: проснуться, проверить затвор оружия, найти глоток чистой воды, избежать встречи с ордой и повторить все заново. Все, что выходило за рамки этого круга, потеряло всякий смысл. Однажды утром, когда они перекрестно караулили затянувшийся дождь под проржавевшим навесом заброшенной автозаправки, разговор неожиданно зашел о дальнейших планах. — Если продолжим идти вдоль шоссе, через пару дней выйдем к северной развязке, — нарушила тишину Рошель. Она аккуратно расправляла на коленях потрепанную дорожную карту, бумага которой давно размокла по краям, сотрев половину названий городов. — Вчера тот выживший говорил, что видел там армейские патрули. — Военных много кто видел, — сухо бросил Ник, лениво прислонившись плечом к холодной бетонной колонне. — Обычно прямо перед тем, как их всех благополучно сожрали. Тренер, сидевший на пластиковом ящике, негромко усмехнулся: — Ник, тебе хоть раз в жизни приходило в голову сказать что-нибудь обнадеживающее? — Конечно, Тренер. Если этот чертов конец света когда-нибудь закончится — я обязательно сообщу. Эллис, до этого момента увлеченно разглядывавший разбитый пикап у бензоколонки, обернулся к ним с привычным энтузиазмом: — А вдруг они правда там? Ну, база какая-нибудь укрепленная или распределительный лагерь. Нам же все равно нельзя торчать на одном месте. — Молодец, пацан, — одобрительно кивнул Тренер. — Именно об этом я и говорю. Ник демонстративно закатил глаза и фыркнул: — Удивительно. Вокруг цивилизация рухнула, а ты все еще веришь первому встречному треплу. — Не каждому, — пожал плечами Эллис, ничуть не обидевшись. — Просто... если перестать верить совсем, тогда зачем вообще куда-то идти? Этот вопрос тяжелым грузом повис в сыром воздухе. Рошель отвела взгляд, сделав вид, будто внезапно увлеклась полустертыми линиями дорог на карте. Тренер молча перехватил ремень дробовика, уставившись куда-то в серую стену дождя. Даже Ник не нашелся с ответом. Не потому, что парень был прав, а просто потому, что сам он давно перестал задавать себе подобные вопросы. Они шли вперед не ради призрачной надежды, а лишь потому, что любая остановка здесь равнялась неминуемой смерти. Вскоре ливень начал стихать, превращаясь в унылую изморозь. Тренер первым тяжело поднялся на ноги, разминая затекшую спину. — Ладно, команда. Решено. Держим курс на северо-запад. Если слухи не врут, где-то возле Батон-Руж еще держатся укрепленные позиции. Проверим сами. — А если врут? — с привычным скепсисом уточнил Ник. — Тогда будем искать дальше. Ответ тренера был настолько обезоруживающе простым, что спорить дальше оказалось бессмысленно. Они двинулись цепочкой по заросшей травой обочине старого шоссе. По обе стороны дороги до самого горизонта тянулись запущенные поля, где кое-где, словно памятники прежней жизни, замерли брошенные машины с распахнутыми дверями и пустыми салонами. Прохладный ветер лениво перекатывал по щербатому асфальту сухие листья и клочья пожелтевших газет, будто весь мир окончательно перестал куда-либо торопиться. Естественно, тишину нарушил именно Эллис. — Слушайте, а это место мне кое-что напоминает. Мы с Китом как-то раз... — Господи, — тяжело вздохнул Ник, потирая переносицу. — Опять. — ...решили срезать путь через кукурузное поле на его старом тракторе... — Неужели нельзя хоть один божий день прожить без твоего великого Кита? — Можно, наверное, — Эллис задумался буквально на секунду, почесав затылок под кепкой. — Но тогда мне рассказывать будет почти нечего. Рошель тихо, искренне рассмеялась. Тренер тоже не удержался от глухой улыбки, а Ник лишь недовольно покачал головой, не сбавляя шагу. — Пацан, если однажды выяснится, что половину этих историй ты просто выдумал от скуки... — Да не выдумывал я, Ник! — ...то я лично отправлюсь на поиски этого твоего мифического Кита. Исключительно ради того, чтобы спросить, как такой клинический идиот вообще умудрился дожить до апокалипсиса. — Да он нормальный! Честно! — Именно это меня в нем больше всего и пугает. Эллис лишь беззаботно рассмеялся и, словно этого колкого диалога и не было, продолжил свой монолог. Теперь речь зашла о старой моторной лодке, самодельном трамплине и каком-то безумном сельском празднике в округе. Ник перестал вникать в суть уже на втором предложении, но поймал себя на мысли, что голос парня — ровный, живой, парадоксально оптимистичный — продолжал звучать очень вовремя. В мире, где каждый новый рассвет мог стать последним, этот треск был единственным подобием нормальности. Раньше это дико раздражало. Сейчас... впрочем, тоже раздражало, но уже как-то иначе, по-своему, почти уютно. Иногда Ник ловил себя на пугающей мысли: если этот парень вдруг замолчит надолго, это будет означать только одно — случилось что-то непоправимое. Он раздраженно фыркнул, отгоняя наваждение и не понимая, откуда в его голове вообще берутся подобные сантименты. «Привыкаешь ко всякому дерьму», — цинично резюмировал он про себя, поудобнее перехватывая автомат. Даже к бесконечной, глупой болтовне. Особенно к ней.

***

Следующее утро встретило их тяжелым, липким от влаги воздухом, который, казалось, застревал в легких при каждом вдохе. За ночь густой туман успел осесть на потрескавшийся асфальт, превратив старое шоссе в тусклую серую полосу, бесследно исчезавшую где-то между заросшими, обступившими дорогу деревьями. Казалось, мир вокруг вымер окончательно и бесповоротно. Не было ни дуновения ветра, ни робких птичьих голосов — мертвую тишину нарушало лишь редкое, заунывное потрескивание ржавых дорожных знаков, раскачиваемых под собственной тяжестью. Ник ненавидел такую тишину. В его понимании она никогда не означала ничего хорошего — лишь затишье перед очередной бурей. С небольшим обзором, они в очередной раз наткнулись на небольшой город. Он шел первым, привычно держа автомат опущенным стволом вниз, но оставаясь готовым вскинуть его в любую секунду. Время от времени его цепкий взгляд скользил по темным окнам брошенных домов, полуразрушенным придорожным магазинам и перекошенным автомобилям у обочины. Если зараженные и затаились поблизости, то пока они не спешили выдавать своего присутствия. За его спиной, нарушая гнетущую атмосферу, как обычно, раздался звонкий голос Эллиса: — Знаете... Иногда мне кажется, что самое страшное во всем этом дерьме — вовсе не зараженные. — Неужели? — буркнул Ник, даже не оборачиваясь и продолжая сканировать кусты на обочине. — А я-то, наивный, думал, что именно эти твари портят нам всю жизнь. — Да не, я про другое, — отмахнулся парень. — Я про тишину. Когда вокруг вообще ни единого звука нет, будто мы одни остались. Вот это по-настоящему жутко. Рошель, шедшая чуть позади, понимающе кивнула: — Согласна. От этого всего порой крыша едет. — Ну а мне так не кажется, — тут же отозвался Ник, слегка повернув голову. — Пока ты молчишь, пацан, я хотя бы твердо знаю, что никто в радиусе мили не собирается рассказывать очередную охренительную историю про... — Кита? — с улыбкой перебил его Эллис. — Вот именно. Младший из выживших тихо усмехнулся, поудобнее перехватывая свое оружие: — Да ладно тебе, Ник. Кит тебе точно понравился бы. Вы бы нашли общий язык. — Исключено. — Это еще почему? — Потому что, судя по твоим бесконечным байкам, твой Кит либо самый невезучий ублюдок на этой планете... — Ник сделал короткую паузу, аккуратно переступая через поваленный, облезлый дорожный знак, — ...либо вы оба законченные, клинические идиоты. Тренер, замыкавший шествие, громко и раскатисто рассмеялся, отчего птицы в ближних кустах испуганно захлопали крыльями: — Ник, ну нельзя же быть настолько суровым к молодежи. — Я не суровый, Тренер. Я реалист. — Ты просто зануда, — с легкой улыбкой поправила его Рошель. — Одно другому не мешает, — парировал Ник. Эллис продолжал улыбаться, словно подобные перепалки давно стали для него главным признаком того, что его странная суррогатная семья все еще жива и в порядке: — И все равно, когда всё это закончится, я вас обязательно познакомлю. — Искренне надеюсь, что до этого дня я не доживу. — Ну почему опять? — Потому что одного тебя в моей жизни мне вполне достаточно для досрочной седины. Вскоре небольшая компания свернула с бесконечного шоссе, оказавшись на узкой, разбитой дороге, ведущей через тихий, сонный пригород. Одноэтажные дома здесь выглядели так, будто прежние хозяева покидали их в дикой панике и спешке: где-то осталась настежь распахнута входная дверь, на подъездной дорожке ржавел брошенный детский велосипед, а на крыле старенького седана под заклинившим дворником до сих пор сидел мокрый, потрепанный плюшевый медведь. Рошель остановилась возле покосившегося почтового ящика, заглядывая во двор ближайшего коттеджа: — Проверим дома на предмет припасов? Тренер согласно кивнул, махнув рукой в сторону крыльца: — Только быстро. Нам позарез нужна чистая вода и хоть какая-нибудь сухомятка в дорогу. — И желательно, чтобы обошлось без гостеприимных хозяев, — вставил свои пять копеек Ник. — Думаешь, они будут против обыска? — хмыкнул Эллис. — Если встретим кого-то из них — я обязательно поинтересуюсь их мнением. Дом, к счастью, оказался абсолютно пустым. На полутемной кухне им удалось раздобыть две драгоценные банки консервированной фасоли, полупустую пачку макарон и три бутылки нераспечатанной минералки. Пока Тренер сосредоточенно укладывал добычу в свой объемный рюкзак, Эллис куда-то незаметно испарился. Его отсутствие в поле зрения само по себе уже было тревожным знаком. — Пацан! — негромко, но строго окликнул его Тренер. — Ты куда провалился? — Да я здесь, в гараже! Сейчас выйду! Ник со стоном закатил глаза и проверил затвор своего автомата: — Очень не нравится мне его это «сейчас». Обычно после него начинается стрельба. Через пару секунд Эллис действительно показался в дверях, ведущих в пристроенный гараж. В руках он бережно держал старый, помятый автомобильный номер, а на его лице сияла восторженная, совершенно неуместная здесь улыбка. — Ребята, гляньте! Точно такой же штатный номер был у моего самого первого пикапа, представляете? Ник молча перевел тяжелый взгляд с куска штампованного железа на сияющее лицо парня, чувствуя, как закипает: — Ты полез в чертов темный гараж, рискуя нарваться на затаившегося зомби... ради этой ржавой железяки? — Ну... да, — Эллис слегка растерялся под его ледяным взглядом. — На память. — Теперь я окончательно понимаю, почему этот апокалипсис застал тебя врасплох, — выдохнул Ник. Рошель не выдержала и прыснула от смеха, прикрыв рот ладонью: — Ник, перестань! — А что я? Я просто констатирую факты. Эллис лишь тихонько вздохнул, пожал плечами и аккуратно вернул номер на пыльную полку у двери: — И все равно жалко. Хорошая ведь была машина. Они уже разворачивались, чтобы покинуть дом через черный ход, когда Ник резко вскинул руку ладонью вперед. Команда замерла как вкопанная. Из-за неплотно прикрытого кухонного окна, со стороны улицы, донеслось характерное, хриплое и прерывистое дыхание. Затем еще одно. И еще. Тренер осторожно, стараясь не скрипеть половицами, приблизился к раме и заглянул за занавеску. Метрах в двадцати от них, прямо за деревянным забором, лениво брела небольшая группа зараженных — около семи или восьми особей. Обычные заражённые, ничего серьезного, но в замкнутом пространстве двора даже они могли устроить массу проблем. — Обойдем их с тыла, — одними губами скомандовал Ник. — Без лишнего шума. Все синхронно кивнули. Дверь удалось приоткрыть настолько аккуратно, что старые, сухие петли не издали ни звука. Выжившие цепочкой двинулись через задний двор, прижимаясь к стене дома. Они уже почти миновали опасную зону, когда под тяжелым ботинком Эллиса предательски и оглушительно хрустнула пустая жестяная банка из-под газировки, скрытая в густой траве. В утренней тишине этот звук показался раскатом грома. Все зараженные за забором одновременно дернули головами и уставились в сторону двора. Наступила секундная, звенящая пауза полной неподвижности. — Черт... — одними губами выдохнул побелевший Эллис. — Бежим! — рявкнул Ник, напрочь забыв о маскировке. Он сорвался с места первым, увлекая за собой остальных. Позади них уже вовсю разрывали воздух яростные, сиплые вопли заметивших добычу мертвецов. Затрещали доски забора, послышался топот десятков ног, но слаженная четверка двигалась быстрее. Спустя несколько минут безумного бега по переулкам они наконец оторвались от преследования, юркнув под защиту старого хозяйственного магазина с выбитыми витринами. Эллис без сил повалился на грязный кафельный пол, тяжело и шумно пытаясь отдышаться. — Ну... это... — парень виновато почесал затылок, избегая смотреть друзьям в глаза. — Дурацкая банка. На ровном месте. — Правда? — ядовито спросил Ник, нависая над ним и уперев руки в бока. — А я-то решил, что ты наступил на противопехотную гранату, не меньше. — Да она просто в траве лежала, я не заметил... — Представь себе, пацан. Обычные жестяные банки имеют такое паршивое свойство — валяться именно там, где не надо. Тренер устало покачал головой, тяжело дыша и вытирая пот со лба: — Ладно вам, хорош лаяться. Главное — ушли целыми и без потерь. — Простите меня... — тихо выдавил Эллис. Ник уже набрал в грудь воздуха, собираясь выдать очередную порцию едкого сарказма, но внезапно осекся. Слова застряли в горле. Эллис действительно выглядел по-настоящему виноватым и пристыженным — так, словно его неуклюжесть могла стоить жизни людям, ставшим ему дорогими. В его глазах читался глухой, затаенный страх подвести команду. Ник шумно, раздраженно выдохнул через нос и отвернулся к разбитому окну, всматриваясь в пустынную улицу. — В следующий раз просто смотри под ноги, пацан, — уже гораздо мягче, без привычной злости бросил он. — Ага, — глухо отозвался Эллис. И в этом коротком ответе не было его привычной, бьющей через край легкости. Только бесконечная, свинцовая усталость, которую парень так усердно прятал за своими дурацкими историями про Кита. Ник нахмурился, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло. Странно. Раньше он никогда не обращал внимания на подобные психологические нюансы чужого поведения, предпочитая оставаться одиночкой, которому плевать на всех вокруг. А теперь почему-то обратил. И это пугало его едва ли не сильнее, чем орда за стенами магазина. После случая в коттедже, в заброшенном магазине над их маленьким отрядом повисла гнетущая тишина. Никто почти не разговаривал, и даже Эллис, обычно не затыкавшийся ни на минуту, теперь упорно молчал. Ник отметил эту перемену почти сразу, хотя внутренне предпочел бы не замечать ее вовсе. В обычные дни парень успевал выдать как минимум две зубодробительные истории, пока они проходили несчастный километр. Сейчас же он безропотно шел чуть позади, сосредоточенно поправляя намокший ремень автомата и то и дело оглядываясь назад, словно проверял, не продолжают ли их преследовать мертвецы, или просто боялся снова совершить глупую ошибку. — Да ладно тебе, не кисни, пацан, — неожиданно нарушил молчание Тренер, придерживая шаг и ровняясь с парнем. — С кем не бывает. — Знаю... — глухо отозвался Эллис, уставившись под ноги. — Мы все здесь время от времени косячим. Главное — выводы сделать. Парень едва заметно кивнул, но его привычная открытая улыбка так и не появилась на лице. Ник лишь скептически хмыкнул, поудобнее перехватывая оружие. «Наконец-то дождался благословенной тишины», — цинично мелькнуло у него в голове. Но, к собственному раздражению, он поймал себя на мысли, что это молчание давило на нервы куда сильнее, чем вся предыдущая болтовня. Ближе к полудню серая лента шоссе вывела их к огромному, давно заброшенному грузовому терминалу. Когда-то здесь кипела жизнь и распределялись тонны товаров, но теперь массивные склады стояли с распахнутыми настежь воротами, между ржавыми морскими контейнерами ветер уныло гонял обрывки грязной упаковочной пленки, а вдоль путей мертвым грузом замер бесконечный товарный состав. Потемневшие от сырости рельсы уходили далеко вперед, пересекая широкий полноводный канал по старому железнодорожному мосту. Рошель остановилась у бетонного ограждения и в очередной раз развернула свою многострадальную карту. — Если решим обходить эту низину, потеряем минимум световой день, а то и больше. Тренер приставил ладонь к козырьку кепки, всматриваясь в серую даль: — А что насчет моста? Переберемся? — Выглядит он совершенно паршиво, — подал голос Ник, критически осматривая проржавевшие несущие конструкции. — А значит, по закону подлости, нам он вполне подойдет. — Спасибо за неиссякаемый оптимизм, Ник, — слабо улыбнулась Рошель. — Всегда к вашим услугам. В этот момент первые тяжелые капли упали на пыльный асфальт, а уже через минуту небо над головой словно с треском прорвало. Летний ливень хлынул с такой яростной силой, что противоположный конец железнодорожного моста мгновенно растворился за плотной, серой водяной завесой. — Отлично... Просто замечательно, — пробормотал Ник, когда вода мгновенно потекла ему за шиворот дорогого пиджака. — Может, переждем непогоду в ангаре? — сквозь шум прибывающей воды крикнула Рошель. Тренер решительно покачал головой, перехватывая дробовик: — Исключено. Под открытым небом на складах нас быстрее прижмут к реке. В такую стену дождя видимость нулевая, лучше идти вперед. Ник спорить не стал. На этой проклятой войне с мертвецами он давно усвоил одну истину: иногда самое паршивое и опасное решение действительно оказывалось единственным верным путем к спасению. Старый металл под подошвами ботинок неприятно, натужно поскрипывал. Деревянные шпалы от ливня стали склизкими, а потоки грязной воды стремительно стекали прямо по рельсам, превращая каждый шаг в изощренное испытание на равновесие. — Осторожнее там! Смотрите под ноги! — крикнула Рошель, балансируя на скользком стыке. — Не учи меня ходить, дорогая, я занимаюсь этим тридцать лет, — бросил Ник через плечо, пытаясь смахнуть капли с лица. Внезапно из-за его спины донесся изменившийся, резкий голос Эллиса: — Ник... — Ну чего еще, пацан? — Слева. Посмотри налево. Ник резко повернул голову в указанном направлении. Там, в полутьме под нижними перекрытиями моста, промелькнула характерная, высокая и неестественно сгорбленная фигура. Затем еще одна. И еще. В следующую секунду над бурлящей водой разнесся утробный, ни на что не похожий хриплый рев, от которого волоски на затылке встали дыбом. Ник яростно выругался, вскидывая автомат: — Мать твою, орда! Словно в ответ на его крик, где-то на ближней парковке терминала от удара молнии или случайного выстрела бешено взвыла уцелевшая автомобильная сигнализация. Плотный пронзительный звук разрезал пелену дождя, и этот визг послужил сигналом для атаки. Из открытых ангаров, пустых вагонов и густых прибрежных зарослей одновременно хлынули зараженные. Их были десятки. Нет, сотни — безумная, голодная серая масса, заполонившая все подходы. — Бегом! Назад нельзя! — рявкнул Тренер, открывая заградительный огонь. Они сорвались с места слишком резко. Старый мост буквально задрожал и загудел под тяжестью сотен бегущих ног. Металл ходил ходуном, а твари стремительно сокращали расстояние, не обращая внимания на хлещущую воду. Эллис, бежавший замыкающим, на ходу развернулся корпусом назад и короткой, хладнокровной очереди срезал троих ближайших преследователей. — Не останавливайся, придурок! Беги! — надрывая связки, крикнул ему Ник. И именно в этот момент страшной силы боковой удар сотряс всю несущую конструкцию. Справа, с треском проломив прогнившее железное ограждение, прямо на полотно вылетел огромный, деформированный Громила. Чудовище с непропорционально огромной правой рукой на бешеной скорости неслось прямиком на опешившего Тренера. — Берегись! — в один голос закричали Рошель и Ник. Старший из выживших каким-то чудом, ведомый лишь ветеранским инстинктом, успел в последний момент отпрянуть в сторону. Мутировавшее существо на полной скорости врезалось в центральную металлическую балку моста. Раздался оглушительный, металлический треск, перекрывший даже раскаты грома. Что-то глубоко внутри опорных конструкций лопнуло с сухим, страшным щелчком. Один раз. Почти сразу же — второй. Ник всем телом почувствовал, как мокрые шпалы под его ногами начали стремительно проседать, уходя в пустоту. — Назад! Прыгайте назад! — истошно закричала Рошель. Но было уже слишком поздно. Скрежеща рвущимся металлом, центральный многотонный пролет моста начал стремительно складываться внутрь, увлекая за собой рельсы. Всё произошло за долю секунды. Тренер, падая, успел мертвой хваткой схватить Рошель за руку и выдернуть ее на уцелевшую, твердую часть конструкции. Ник, даже не успев подумать, инстинктивно рванулся в противоположную сторону — к Эллису. Но между ними уже со страшным свистом и грохотом разошлись многовековые рельсы. Толстый металл лопался и крошился, словно сухие осенние ветки. Последнее, что Ник успел отчетливо увидеть перед глазами — это Тренер, который прижимал к себе испуганную Рошель на той стороне, и Эллис, едва удерживающий равновесие на самом краю уходящей вниз секции. — Ник! — в ужасе крикнул парень. Раздался финальный, оглушительный грохот, от которого заложило уши. Центральный пролет моста с корнем вырвало из пазов, и он рухнул в бурлящие потоки канала. Огромное облако грязных брызг и речной пены поднялось так высоко, что на несколько долгих секунд полностью скрыло выживших друг от друга. Когда водяная завеса наконец рассеялась, между двумя половинами разрушенного моста зияла огромная пустота. Добрых тридцать метров бурлящей реки. Абсолютно непреодолимых без специального снаряжения. По ту сторону, пробиваясь сквозь непрекращающийся шум ливня, донесся надрывный голос Тренера: — Эй! Вы там живы?! Ник медленно поднялся на ноги, тяжело дыша и сплевывая дождевую воду. Одежда была испорчена окончательно, но кости, кажется, остались целы. Рядом с ним, глухо кашляя и держась за ушибленное плечо, уже поднимался Эллис. — Живы мы! Оба целы! — во весь голос закричал Ник. — Ищите обходной путь вдоль берега! — долетел до них встревоженный крик Рошели. — Встретимся на северной развязке, как планировали! Очередная волна привлеченных шумом зараженных хлынула к ним с обеих сторон берега, и разговаривать дальше стало просто невозможно — нужно было уходить, пока их не прижали к обрыву. Ник медленно перевел взгляд на Эллиса. Парень выглядел совершенно растерянным, промокшим до нитки, со сбившейся набок кепкой, но, главное, живым. — Ну что, пацан... — Ник с сухим щелчком перезарядил свой автомат, отбрасывая пустой магазин в сторону. — Похоже, фортуна повернулась к нам задом, и теперь ты намертво застрял со мной. Эллис нервно, вымученно усмехнулся, вытирая мокрое лицо рукавом куртки: — Честно, Ник? — Что? — Я бы очень хотел подольше не проверять, кто из нас двоих раньше пристрелит другого. Ник коротко фыркнул, хотя в глубине души почувствовал странное облегчение от того, что к парню возвращается его привычный настрой: — Тогда просто не испытывай мое терпение и делай то, что я говорю. Он резко развернулся и первым скорым шагом направился прочь от обрушенного моста, вдоль размытого берега реки. Через пару секунд за его спиной послышались торопливые шаги — Эллис молча догнал его, пристраиваясь чуть левее. Теперь их осталось только двое в этом вымершем мире, и им предстояло как-то выживать вместе. *** Дождь не прекращался. Он с остервенением барабанил по искореженным остаткам металлических конструкций, шумно стекал с перекошенных, уходящих в пустоту рельсов и гудел так сильно, что напрочь заглушал даже утробный хрип зараженных, доносившийся откуда-то из туманной глубины товарных складов. Ник не оглядывался назад — в этом просто не было практического смысла. Если Тренеру с Рошель удалось отбиться и уйти, значит, прямо сейчас они занимались ровно тем же, чем и он сам, — искали путь к месту назначения. Любая задержка на открытом пространстве лишь увеличивала шансы снова намертво наткнуться на голодную орду. Он крепче сжал скользкую от влаги рукоять автомата и заметно ускорил шаг. Позади послышался глухой плеск воды — Эллис послушно, без единого слова догнал его, держась на безопасном расстоянии пары метров. Парень не спрашивал, куда именно они направляются, не пытался навязать разговор и даже не делал попыток пошутить. Это было настолько непривычно, что Ник поймал себя на странной мысли: он уже несколько раз на автомате оборачивался, подсознательно ожидая услышать очередную нелепую историю про многострадального Кита. Вместо этого в сыром воздухе раздавался лишь мерный шорох мокрых ботинок да чье-то тяжелое, прерывистое дыхание. Накатившая тишина казалась чужой и неестественной. Наконец они свернули под проржавевший навес старого грузового ангара. Массивная металлическая крыша, вопреки всему, еще держалась, и яростный ливень здесь ощущался лишь монотонным, глухим гулом где-то высоко над головой. Ник сбросил рюкзак на бетонный пол и быстро, профессиональным взглядом обводя углы, осмотрел помещение. Вокруг было пусто: несколько расколотых деревянных поддонов, перевернутый автопогрузчик и длинные стеллажи, давно лишившиеся своего содержимого. — Передохнем минут пять, — бросил он, не оборачиваясь и продолжая контролировать дверной проем. Эллис лишь молча кивнул в ответ. Он устало опустился прямо на холодный бетон, прислонившись спиной к железной балке, положил дробовик рядом и изнуренно провел ладонью по лицу. Дождевая вода, смешавшись с дорожной грязью, оставила на его бледных щеках темные разводы. Несколько минут они сидели в полном безмолвии. Ник привычно, доведенным до автоматизма движением проверил магазин автомата, а затем принялся пересчитывать оставшиеся патроны в карманах рюкзака. Выходило негусто. Если верить его памяти, до следующего относительного крупного населенного пункта оставалось не меньше нескольких часов пешего хода. А после сегодняшней суматохи на мосту рассчитывать на тихую и спокойную прогулку явно не приходилось. — Как думаешь... они выберутся? — негромко, почти шепотом спросил Эллис. Ник медленно поднял голову. Вопрос прозвучал неожиданно — не потому, что был сложным, а потому, что сам голос парня разительно изменился. В нем больше не осталось привычной мальчишеской улыбки и той неубиваемой легкости, с которой Эллис обычно рассуждал о самых жутких вещах на свете. Сейчас в его интонации отчетливо проступило то, что Ник до этого момента предпочитал цинично игнорировать. Глухой, искренний страх за своих. — Тренер не вчера родился, пацан, — ответил он после короткой паузы, возвращая магазин в пазы с глухим щелчком. — Да и Рошель далеко не беспомощная девица в беде. Справятся. Эллис снова кивнул, но взгляд его больших глаз так и остался прикован к грязному полу: — Знаю. Просто... мало ли. В ангаре снова повисло тяжелое молчание. Ник раздраженно цокнул языком, чувствуя, как это уныние начинает действовать ему на нервы, и резко окликнул парня: — Эй. Посмотри на меня. Эллис неохотно поднял голову. — Если бы с ними случилось что-то совсем хреновое, мы бы это услышали или увидели там, на мосту, — твердо отрезал Ник. Парень медленно, шумно выдохнул скопившийся в груди воздух: — Наверное... Ты прав. — Не «наверное». Они выберутся. Без вариантов. Последние слова сорвались с губ сами собой, и Ник тут же слегка нахмурился, будто услышал их от кого-то чужого. Он терпеть не мог давать обнадеживающие обещания, особенно в мире, где жизнь человека стоила меньше пачки сигарет. Но почему-то именно сейчас, глядя на поникшего парня, сказать это показалось единственно правильным решением. Эллис едва заметно, впервые за последние часы улыбнулся — совсем чуть-чуть, уголками губ: — Спасибо, Ник. — Не благодари раньше времени, я еще не вывел нас отсюда. — И все равно спасибо. Ник лишь раздраженно отмахнулся, пряча смущение за привычной маской недовольства: — Давай лучше шевели мозгами, как нам самим не попасться местным обитателям. Он поднялся на ноги и подошел к старой, наполовину оборванной логистической карте, прикрепленной к стене ангара. Бумага давно размокла от сырости, и большая часть топографических знаков превратилась в размытые пятна, но извилистое русло реки и несколько крупных дорожных развязок еще вполне можно было различить. — Если автомобильных мостов поблизости больше нет, нам придется идти строго вдоль канала, — Ник постучал пальцем по синей полосе на карте. — Где-нибудь ниже по течению обязана быть либо лодочная станция, либо паромная переправа. Эллис тоже поднялся, подходя ближе и заглядывая ему через плечо: — Значит, Тренер и Рошель будут искать точно такое же место на своей стороне. — Именно. Мышление у бывалых вояк предсказуемое. — Тогда мы стопудово встретимся на той стороне. Ник искоса, с долей удивления посмотрел на него. Странный все-таки парень. Любой другой нормальный человек на его месте сейчас либо впал в панику, либо завалил бы спутника миллионом бесполезных вопросов. Эллис же упрямо цеплялся за одну-единственную, почти детскую мысль — что их группа обязательно снова станет полной. И самое паршивое, что эта слепая уверенность казалась Нику пугающе заразительной. Внезапно снаружи, совсем близко от ангара, раздался протяжный, леденящий душу вой. Оба мужчины мгновенно замерли, прислушиваясь. Через секунду мимо разбитых ворот ангара, ковыляя по лужам, медленно брели несколько зараженных, пока не замечая укрывшихся выживших. Один из мертвецов, бывший когда-то рабочим терминала, остановился прямо у входа, бессмысленно уставившись в пустоту своими мутными, подернутыми белесой пленкой глазами. Ник медленно, плавно поднял руку, призывая Эллиса не совершать резких движений и даже не дышать. Прошла одна долгая, невыносимая минута. Затем еще одна. Зараженный у ворот внезапно дернулся, словно прислушиваясь к далекому шуму ливня, и, слава богу, лениво побрел дальше по улице. Только когда шаги мертвеца окончательно растворились в шуме дождя, Ник позволил себе шумно выдохнуть и расслабить одеревеневшие плечи. — Кажется, везет нам сегодня, — тихо пробормотал Эллис, опуская ствол. — Нет, пацан, — сухо отозвался Ник. — Нет? Почему? — Это не везение. Просто этот проклятый мир еще не до конца решил, каким именно изощренным способом он хочет нас прикончить. Эллис тихо, искренне усмехнулся, качая головй: — Знаешь... а ты ведь иногда действительно умеешь подбодрить человека. — Я стараюсь изо всех сил. — Ага, очень заметно. На этот раз Ник не стал развивать спор. Он лишь молча поднял с пола свой рюкзак, привычным движением закинул его на плечо и направился к выходу из ангара. Однако у самого порога, прямо перед тем, как сделать шаг под серые струи ливня, он вдруг резко замер. Не оборачиваясь к спутнику лицом, он глухо, но отчетливо произнес: — И... держись ко мне как можно ближе, ясно? Эллис удивленно моргнул, явно не ожидая такого тона: — Что? — Я сказал — не отставай. У меня нет никакого желания потом тратить драгоценные патроны и искать тебя по всем болотам Луизианы. Секунду спустя Ник уже скрылся за пеленой моросящего дождя, уверенно шагая вперед. Он так и не увидел, как за его спиной Эллис впервые после катастрофы на мосту широко и тепло улыбнулся, поудобнее перехватывая оружие. Именно такой и была забота Ника — неуклюжей, колючей, надежно спрятанной за слоями привычной грубости и напускного цинизма. Но от этого она не становилась менее настоящей. И теперь, шагая след в след за человеком в испачканном белом костюме, Эллис точно знал: они прорвутся.