Маргаритка Николаевна

Солнце падало с крыш на тротуары. Окна у всех были распахнуты. Откуда-то из радио доносился голос Пугачёвой, бодро поющей: «Арлекино, Арлекино, есть одна награда — смех!» Рыжая дворовая кошка грелась на солнце. Июль был в самом разгаре. Маргарита стояла около большой лужи и смотрела в водную гладь, пытаясь оттереть пятнышко от краски с щеки. Она прислушалась. Программа «С добрым утром!» как раз подходила к концу, а Вити всё не было. Она нетерпеливо перекатилась с пятки на носок. Вдруг послышались скрип шин и лай Шарика — ничейной собаки, которую подкармливал весь двор их 45-го дома. Из-за угла появился мальчик лет восьми. Коленки его были нещадно содраны, рубашка в пыли, на щеке — свежий синяк, а в руках он сжимал несколько поникших бархатцев. — Рита! Рита-а-а! Маргаритка! — мальчик подбежал к Рите и вручил ей букет. — Это тебе! — Витя! Спасибо... Такие красивые, а где ты их сорвал? Витя замешкался, опустил глаза, переступил с ноги на ногу и даже немного покраснел. Рита отмахнулась. Ясно было, что Витя опять ободрал чью-нибудь клумбу, но от этого ей не стало менее приятно. — Ой, ну ладно тебе! Ты скажи: тебе мама дала денег? — Дала, конечно! Все 24 копейки! — Витя гордо похлопал себя по карману. Раздался тихий звон монеток. — А ты бутылку принесла? — Принесла! Я же обещала, что мы сегодня сами Ваську покормим! — Рита подошла к скамейке, на которой стояла литровая банка, взяла её в руки. Вчера целый день они просили у родителей разрешения покормить ту самую рыжую кошку — ведь они уже совсем как взрослые. Мамы Вити и Риты дружили, поэтому договорились дать детям денег на молоко. А с перекрёстка уже раздавались звон бутылок и людские голоса. К огромной цистерне с надписью «Молоко» выстроилась длиннющая очередь. Люди спешили успеть за товаром до начала работы. Рита и Витя встали в самый конец и стали ждать. И вот, спустя час, их очередь наконец подошла. К тому моменту Рита уже успела рассказать Вите историю про отважного путешественника, которую ей мама читала на ночь, а Витя показал Рите новую рогатку. Продавщица тётя Люда, улыбаясь, протянула им полную банку молока, и дети радостно побежали обратно во двор. Потом они кое-как отыскали Ваську и увлечённо наблюдали за тем, как она лакает молоко. Витя спросил, гладя кошку: — Маргаритка, а тебе мама сегодня как-то странно косички заплела. В разные стороны торчат, как две антенны! — Это не мама заплетала. — А кто? Бабушка? Она же у тебя в деревне. — Я сама заплетала. — Рита обиженно надулась. Витя мгновенно покраснел и отвёл глаза. — Рита, я и не знал, что ты сама... Прости, Ритка. Вот у тебя хорошо получилось! — Ты же сам сказал, что на антенны похоже... — Рита недоверчиво посмотрела на него, крутя на пальчике ленту. — Ну, это если бы твоя мама заплетала! А у тебя это похоже на... На... магическую корону принцессы! — Витя наконец придумал, с чем красивым сравнить косы Маргариты. Рита улыбнулась и крепко-крепко обняла его. — Спасибо, Витя! Ты самый-самый лучший, я знала, что тебе понравится! Витя вспыхнул пуще прежнего. Он замешкался, а потом и сам обнял Риту. Они посидели так чуть-чуть, встали. Молоко допили сами, банку надо было Ритиной маме вернуть. Вдруг раздался голос Витиного папы и пыхтение «Москвича»: — Витька! Иди скорее сюда, уезжать пора! Витя сник. Он посмотрел на погрустневшую Риту. — До конца лета к бабушке, значит? — Да... — он шмыгнул носом и вытер его ладонью. — Но я же вернусь! И в третий класс мы вместе пойдём, даже не думай! У Риты заблестели глаза, уголок губ дёрнулся вниз. Витя мигом взял её за руку. — Ну не плачь, Маргаритка! Не плачь, говорю тебе! — Я не могу-у-у... — протянула Рита, и из глаз покатились первые слёзы. Отец Вити уже кричал, что пора ехать и они опаздывают на поезд. А сам Витя вдруг поднёс её руку к своему лицу, выпалил: — Не плачь, Маргаритка... Николаевна! Ты моя самая-самая прекрасная ледя, а прекрасные леди не ревут! — и, оглядевшись, быстро прикоснулся губами к её руке. А потом быстро убежал к отцу, бросив на прощание: «Пока! Встретимся первого сентября!»