О семьях, окнах и травмах / темы душкотобера 2025

Антон никогда не опаздывал, хотя фактически пунктуальным не был. Отец делал так, что он нигде опоздать не мог. Не успели пройти вступительные в хорошую школу? Мы можем договориться. Хороший вуз? Не тратьте время на подготовку, всё можно решить. Его мышление в основном опиралось на банковский счёт, но не все законы физики и биологии подчиняются этим рамкам. Антон не торопился, он всегда знал, что успеет. На 4 курсе появился Олежа и привычные для Антона правила мира работать перестали. Доверие Олежи стоило бесценно, оно было объектом непокупаемым, а осознал Антон это уже поздно. Он не спешил все равно, дозированно проявляя чувства, не позволяя слишком много в первую очередь себе. Олежа же наоборот, всегда хотел успевать, пунктуальность истинная черта его характера. Он за много переживал, многое планировал заранее. В его понимании жизнь должна выглядеть как список дел, по которому ты неуклонно идешь и любое отклонение нарушало внутреннюю гармонию. Отклонений было много, потому что жизнь не может следовать плану, намеченному совсем юным мальчишкой, а потому и волновался Олежа много. Волновался, что на вручение не успеет купить новую рубашку, ведь стипендия так неудобно в конце месяца, а вручение в середине июня. Волновался, что после магистратуры будет уже слишком взрослым и больше не сможет повеселится с Олей, как в детстве. Боялся не успеть создать семью, Антон слишком занят Дипломатором и ему это пока не нужно. Олеже нужно, он бы хотел как в симс 4 - стать суперродителем. В один июньский день все планы Олежи оказываются перечеркнуты. Антон успевает узнать о трагедии почти сразу - Оля знает об их отношениях давно, она звонит Антону первому. На место трагедии правда опаздывает, но хватает шокированную Олю и они вместе мчат в больницу. В голове пусто - это не он, это не с ним, такого не могло произойти. Он бы хотел как Оля рыдать, но почему-то не получается. В палату реанимации закономерно никого не пускают. Только врач может озвучить сухие факты - перелом трех ребер, грудного позвонка, лонной кости таза, шейки бедра, тела бедренной кости. Закрытая ЧМТ, внутреннее кровотечение. Тишину больничного коридора нарушает мама Олежи. Кажется, среди её рыданий Антон различает молитву, лишь бы только Олежа остался жив. Антон думает, что это конец. Может было бы лучше, если бы жизнь Олегсея оборвалась на тёплом летнем асфальте? Его бы не накачивали безжалостно кетамином, не полосили скальпелями по два раза за день, потому что кровотечение остановить не получается. Его страдания бы не продлевали. Антону от этих мыслей тошно. Он ненавидит себя за эти мысли, они сами лезут, въедаются в сознание и не отпускают. Ненавидит, что врачи не могут ничего сделать, даже под предлогом больших денег. – Сейчас всё зависит от Олегсея, первые трое суток самые сложные. Антон знает, что ненавидит себя больше, чем всё остальное. Это он тогда отпустил – не успел поговорить с ним. Это его вина, его крест, который он обязан нести вне зависимости от того останется ли Олежа после таких травм в себе или окажется прикован к инвалидной коляске. Олежа расплатился за ошибки Антона – героизм, присущий ему. Антону больно представлять Олежу на больничной койке. Представлять не приходится, когда отец Жени помогает пройти Антону в палату интенсивной терапии. Представить такое было нельзя - шум приборов, тысяча трубок с препаратами, ИВЛ, несколько венозных катетеров в худых предплечьях. Рука Олежи холодная, хотя в палате тепло. Он сам в медикаментозной седации - не видит, не слышит, не знает, что Антон пришел. – Привет, – Антон выдавливает из себя слова и не может верить, что Олежа его не слышит. – Прости меня. Пожалуйста, прости. У него самого трясутся руки и щиплет глаза. Ему самого себя не простить. Олежа смог пережить третьи сутки, и Антон понимает, что самое сложное у них впереди. Он больше никогда в жизни не опоздает.