Недосказанность

       — Привет, Узи, сегодня на удивление тёплая ночь!              Она подняла голову в сторону звука и посмотрела на сидящего на фонаре демонтажника, что энергично махал хвостом и широко улыбался на фоне полного Сатурна и ясного неба. Закатив глаза, девушка сложила два пальца “пистолетиком” и, подняв на уровень виска, отсалютовала ими в сторону и коротко поздоровалась:              — Привет.              Спрыгнув вниз и подняв при этом клубы снега, он подошёл поближе и, чтобы быть на одном уровне с собеседницей, наклонился с любопытством в глазах:              — Как прошла неделя?              Эн задавал один и тот же вопрос при каждой встрече словно какое-то благословение, которое может как-то помочь в этой жизни. И она отвечала всегда одинаково.              — Так же, как и обычно, — она поморщилась и отодвинула от себя чужое лицо, на мгновение ощутив тепло от металла, — я же просила так не делать!              С одной стороны, бунтарка понимала, что Эн таким образом пытается быть наравне чтобы ей не приходилось постоянно задирать голову при разговоре, но с другой это было так унизительно. Ещё больше ощущать свой маленький рост было уже издевательством, но парень, кажется, так не думал.              — Прости, — он резко выпрямился и почесал затылок, — привычка. Да и вдруг тебе легче когда-нибудь от этого станет…              — Скорее ты станешь как сутулая собака, нежели я привыкну к этому приколу.              Демонтажник собирался было что-то сказать, но закрыл рот, не найдя нужных слов. Пожав плечами собственным мыслям, он приложил палец к подбородку:              — Куда хочешь сходить?              Один и тот же вопрос.              — Куда поведёшь.              Один и тот же ответ.              И так уже несколько лет.              Сколько уже прошло? Год? Два? Три? Узи не задумывалась об этом. Просто не хотелось, да и повода не было. Тем более, разве это что-то значит? Они не были друзьями и даже не знали друг друга. Просто взаимовыгодная сделка.              Ничего большего.              Всё, что она знала — он не любит быть в одиночестве и нуждается в масле чтобы не умереть. А ещё очень много болтает и рассказывает о себе буквально всё, но она не запоминает ничего.              Зачем?              — Я нашёл одно интересное место, где мы ещё не бывали.              Плевать, если это не касается сделки.              — Понятно.              Абсолютно.              Заметив чужое выражение лица, парень замер и почесал щеку:              — Что-то ты сегодня более хмурая, чем обычно, — золотые неоны скользнули по зажатой фигуре, — что-то произошло в школе?              Девушка незаметно сжала ладонь в кулак и отвела взгляд, не собираясь отвечать на этот вопрос, но, заметив погрустневшее выражение лица напротив, выдохнула и развела руками настолько расслабленно, насколько это возможно:              — Просто слишком много скучной домашки, — она тут же попыталась сменить тему, — так куда мы идём?              Демонтажник сразу оживился и присел на колени:              — Это примерно в нескольких часах полёта отсюда, но, поверь, оно того стоит.              Хмыкнув, бунтарка подошла поближе и, перекинув ногу через чужую шею, уселась на плечи, тут же хватаясь за серебристые волосы от на мгновение потерянного равновесия когда он встал.              — Как скажешь.              Несколько часов слушать болтовню. Надоедливо, но выбора нет — таковы условия.              — Как хорошо, что погода сегодня ясная.              Аккуратно, но крепко, взяв чужие ноги, Эн, расправив крылья, оттолкнулся от земли и взмыл в воздух с огромной скоростью, от чего шапка Узи опять чуть не свалилась, а сама она сильно сжала бёдра, чтобы тоже не улететь вниз, хотя в большинстве случаев это уже происходит по привычке. И девушка до сих пор не может понять, почему он ничего не говорит по этому поводу. Тут три варианта — либо не мешает, либо мешает, но замалчивает, и просто навсего всё нравится. О третьем она старалась не думать, ибо это уже странно даже для него.              Они набирали высоту до тех пор, пока здания не стали размером с ладонь. Идеально для обзора поверхности на наличие нарушителей границ и просто для лицезрения открывшихся видов. Что не говори, а планета отсюда казалась очень даже красивой, несмотря на то, что всё давно мертво как изнутри, так и снаружи. Бунтарка повернулась и облокотилась на голову с другой стороны, наконец отпустив чужие волосы и глядя вниз. Первый полёт был катастрофой. Буквально. Но она помнила настолько хорошо, будто это было вчера.              Узи погрузилась в воспоминания. Это был такой же ясный день. На небе ни облачка и не снежинки, идеальная погода для того, чтобы бороздить воздух. Это была инициатива парня, ибо она постоянно жаловалась, что идти куда-то либо слишком долго, либо слишком сложно из-за снега, обломков и трупов. Тем не менее, девушка согласилась, о чём пожалела через несколько минут. Первой сложностью был сам демонтажник. И нет, не его присутствие или факт того, что он убийца, не отталкивали, и дело было даже не в ней. Просто Эн самым натуральным образом смущался, хотя сам же и предложил. Видимо смысл собственных слов дошёл до сознания слишком поздно.              Ему было неловко брать девушку на руки, особенно малознакомую. Неизвестно, что могло произойти. Бунтарка не горела желанием находиться в чьих-то руках, но любопытство взяло своё и уже в следующее мгновение она держалась за чужое пальто, нервничая от отсутствия земли под ногами и поглядывая на спутника, выражение лица которого выдавало всё. Через несколько минут, которые показались часами, они уже были готовы. Расправив крылья и замешкавшись на мгновение, парень по привычке с силой оттолкнулся от снега, от чего за пару секунд они были уже на высоте в несколько метров. И от чего он чуть не оглох, когда пассажирка завопила от страха и вцепилась в шею, громко матерясь и угрожая убить, если она умрёт.              Тогда они оба узнали, что Узи боится высоты.              Девушка в попытке не свалиться держалась за всё, до чего дотягивалась, перекрывая тем самым обзор и мешая нормально находиться в воздухе, а от постоянного движения на себе демонтажник начал терять равновесие, попутно стараясь отлепить от себя нарушительницу спокойствия и хоть как-то успокоить, что не получилось. В какой-то момент ребята стали похожи на комок конечностей и, перевернувшись несколько раз в воздухе, рухнули в сугроб, стоило бунтарке схватиться за крыло.              Падение было жёстким настолько, что Эн отключился на несколько минут, ударившись головой о какую-то железяку, скрытую под снегом, и лишился руки, которую отсёк какой-то другой острый мусор. Бунтарке повезло намного больше, получив удар о чужое тело и чудом не лишившись конечностей. В итоге кое-как выбравшись, она пошла домой на шатающихся ногах, вслух проклиная всё на свете и особенно полёты, чтобы в следующую встречу попросить об ещё одной попытке. Со временем страх исчез, а Узи перебралась с рук на плечи, чтобы наслаждаться видами.              Вот и теперь ребята пролетали над уже изученным городом, направляясь неизвестно куда. Она слегка улыбнулась когда перед глазами скользнула дымка воспоминаний и тут же нахмурилась, придавая лицу самое отстранённое выражение.              Не хватало ещё показывать свои эмоции.              Внизу здания быстро сменялись деревьями и наоборот, где-то показывались замерзшие вышки связи, умолкнувшие навсегда и мигающие оранжевыми или красными огоньками, а вдали сбоку возвышалась трупная башня. Девушка была там лишь раз, в день, когда впервые вышла на поверхность и познакомилась со странным демонтажником. Конечно, странным он оказался после перезагрузки, начав что-то болтать про компанию и свою команду и совершенно игнорируя факт нахождения рабочей рядом. Возможно, этому поспособствовал снос головы рельсотроном. Ну или он и правда был чудаком. Одно другое не исключает. Да она сама была не лучше, рискованно предложив сделку убийце, который в любой момент мог с лёгкостью лишить жизни. Давать собственное масло два раза в месяц в обмен на сохранность бункера было плёвым делом, но, возможно, немного неприятным. Каким-то чудом он согласился, выставив одно своё условие.              Видеться раз в неделю.              Не сложно, но, с первого взгляда, странно. В первое время казалось, что парень готов был в любой момент убить и полететь разворотить её дом, воспользовавшись ключ-картой, которую бунтарка всегда носила с собой, но нет. Недели сменялись месяцами, месяца годами, а он всё также постоянно улыбался и что-то болтал, не выказывая ни капли агрессии. Почти.              — Как там Ви?              Вопрос, который должен был заставить демонтажника замолчать хотя бы на пару минут, погрузив того в неприятные воспоминания. С одной стороны не очень хороший поступок. С другой вообще без разницы, насколько слова могут задеть его.              — Как обычно.              Непривычно короткий ответ, который много рассказал о ситуации в команде. О не меняющейся ситуации.              Это случилось примерно года два назад, может раньше. Обычный день встречи, обычный полёт и необычный гость. Она стояла неподвижно на крыше, словно статуя, вырезанная из фарфора. Серебристые волосы мягко переливались, отражая бледный свет Сатурна и создавая вокруг головы едва заметное сияние. Жёлтые глаза были холодны и непроницаемы, будто два янтарных камня, спрятанные среди теней ночи. Она была воплощением грациозности и смертоносной силы одновременно. Фигура казалась идеально пропорциональной, каждая линия тела подчёркивала ловкость и быстроту движений. Одежда была простой, всего лишь короткая курточка, а оружие, скрытое в руках, было готово появиться в нужный момент. Незнакомка слегка склонила голову и изучающе смотрела на рабочую, которую Эн пытался закрыть собой, пока на языке Узи вертелся вопрос.              Так выглядят обычные демонтажники?              Тогда бунтарка впервые после знакомства увидела на его лице угрюмое выражение на пополам с раздражением и, возможно, капелькой страха. Это так взбудоражило любопытство, что она чуть не спросила, всё ли в порядке, но вовремя одёрнула себя, не позволяя выйти за собственноручно выстроенные стены из холода и незаинтересованности. Парень был напряжён настолько, что готов был в любой момент сорваться в бой или в небо подальше от этого места, что не могло не удивить.              Гостью звали Ви. Коротко, резко и лаконично. Та ночь была странной, потому что демонтажница сразу заинтересовалась рабочей, уже представляя, какая та будет на вкус, но мешающий сокомандник портил всё настроение, поэтому они вступили в словесную перепалку. Узи впервые слышала его ругательства, всё также стоя позади и выглядывая изо спины, чтобы лицезреть редкое зрелище и запомнить лицо девушки, надеясь, что если они встретятся в будущем, то будут на равных условиях в бою. В итоге они разошлись на агрессивной ноте.              И в итоге она узнала, какое место занимал Эн в их команде.              С тех пор девушка больше не видела Ви.              — Сегодня ты более задумчивая, чем обычно.              Узи тут же выпрямилась, отлепляясь от удобно насиженного места, и помотала головой, сгоняя наваждение. Он не поворачивался, но она знала, что он всё видит и особенно сейчас пристально наблюдает своими камерами, поэтому девушка попыталась взять себя в руки и произнесла самым обыденным голосом, на который была способна в данный момент:              — Просто навеяли воспоминания.              Парень тут же оживился и, хихикнув, попытался пошутить, придавая голосу серьёзность:              — Уж не про меня ли вспоминала?              Девушка скорчила неопределённую гримасу и хотела уже было ударить себя по лбу от глупого вопроса, но сдержалась. Словно ни в чём не бывало, она вернулась в прежнее положение и начала от скуки перебирать серебристые волосы, что было уже не в первый раз и далеко не в последний.              — Частично. Если так подумать, то ты занимаешь прилично много места в памяти из-за того, что будни в бункере довольно скучные и однообразные.              Демонтажник от удивления покачнулся и, подняв голову, чуть не влетел в высокое дерево, еле успев увернуться и не понимая, когда успел настолько снизить высоту. Бунтарка ещё сильнее сжала ноги, схватилась за шапку, когда они перевернулись в воздухе во время уклонения, и недовольно зажмурилась, когда на дисплей сыпануло немного снега с дерева. Наконец вернувшись в прежнее лётное положение, ребята начали замедляться, стоило влететь в чужой город, и начали осматриваться, попутно в программе составляя карту для дальнейших расследований. Если они, конечно же, продолжатся.              Узи склонилась в сторону, чтобы разглядеть поверхность получше. Обычные разрушенные здания и захламлённое пространство. Только вот в отличии от родного города, здесь было очень чисто. Конечно, если так вообще можно сказать о населённом пункте после апокалипсиса. Заметив что-то крупное, она легонько похлопала по чужой голове и указала вниз, молча прося спуститься к данной неизвестности. Эн послушно пошёл на снижение и, оказавшись достаточно близко к земле, с шумом приземлился, поднимая в воздух облако снега, снимая пассажирку с плеч и ставя рядом. Девушка тут же начала оглядываться на наличие посторонних и прислушалась. Тишина. Удостоверившись в относительной безопасности, она подошла поближе и застыла, рассматривая возвышающееся нечто.              Это был фонтан. Очень большой фонтан выше парня и округлой формы. По центру возвышалось несколько камней, на которых сидела застывшая девушка, полулёжа облокачиваясь на большое сердце и с грустью смотря куда-то вдаль. Бунтарка подошла поближе и аккуратно коснулась края, трещины на котором шли вдоль всего круга и поднимались выше, к ногам статуи, едва не касаясь босых пальцев,обрамлённых шёлковой ниспадающей тканью лёгкого платья. Внизу, под сердцем, была выгравирована надпись и, заползя в сам фонтан, Узи встала на цыпочки и стёрла лишний иней, пока где-то сзади терпеливо стоял демонтажник и мониторил окружение, одной камерой пристально следя за гостями под ближайшей крышей и готовясь в любой момент схватить знакомую, чтобы отнести в безопасное место. Она еле слышно проговорила:              — Впусти любовь в своё сердце.              Как глупо.              Решив обойти камни, девушка положила руку на поверхность и повела ею вдоль статуи. Остановившись позади, она слегка отошла и хмыкнула, смотря на сердце с другой стороны, которое неровной линией посередине разделила трещина, показывая истинный смысл любви.              Рано или поздно всё равно станет больно.              Его шаги, как всегда почти бесшумные, тихо раздались сбоку и остановились в полуметре от неё, не решаясь идти дальше. Краем глаза бунтарка видела напряжение в крепком теле, не совсем понимая, как оно сочетается с расслабленным выражением лица. Казалось, демонтажник просто волновался находиться в незнакомом месте, одновременно с этим чувствуя себя относительно спокойно. Впрочем, она никогда не умела считывать эмоции. Особенно у дрона, у которого с выражением этих самых эмоций было не то что хорошо, их было очень много, от чего постоянно возникал диссонанс.              Слишком энергичный.              — Что думаешь об этой статуе?              И шумный.              Развернувшись, Узи сложила руки на груди и облокотилась о камень с отсутствующим лицом, явно сильно не задумываясь над ответом:              — Глупо.              Он немного опешил:              — Почему?              Посмотрев в недоумевающие глаза, она усмехнулась и похлопала по статуе:              — Видел надпись? — Получив утвердительный кивок, девушка улыбнулась шире, практически скалясь от собственных мыслей, — значит должен понять, что я имею ввиду.              — Ты не веришь в любовь?              Вопреки ожиданиям, он стал выглядеть серьёзнее. Куда-то пропали привычные растерянность и недавнее напряжение, сменяясь чем-то новым и непонятным. Эн не стал по привычке в рассеянности чесать затылок или отводить взгляд, смотря прямо и уверенно, от чего, если бы это было возможно, побежали бы мурашки и холодок по коже.              Но она стояла всё с тем же выражением и смотрела в ответ, не желая проигрывать в “гляделки”. В чём в чём, а вот в этом она никогда никому не проиграет.              — Нет.              Особенно неудачнику.              — А в дружбу?              Особенно ему.               — Дружбы не существует. Впрочем, как и любви.              На мгновение в жёлтых неонах что-то мелькнуло. Что-то едва уловимое и грустное, но тут же скрытое за неуверенной улыбкой и расслабленной позой. Не выдержав, он отвёл взгляд, молча сдаваясь в этой игре и в очередной раз отдавая победу маленькой хулиганке, что с искренним злорадством хмыкает собственной правоте в этом небольшом рассуждении.              Взаимоотношения между кем-либо это так нелепо.               Парень отвернулся, не найдя что сказать в ответ, и внешне понурился, что не ускользнуло от внимательных фиолетовых глаз, в которых промелькнуло что угодно, кроме сожаления о своих словах.              Дурак.              — Ты, кажется, хотел что-то показать? Учитывая, что на фонтан обратила внимание я, то это не оно.              Повисла неловкая тишина. Вернее, неловкой она была только для демонтажника, что после откровений знакомой приубавил свою оптимистичность и в принципе потерял настроение настолько, что готов был без зазрения совести оставить её прямо здесь и улететь. Конечно недалеко. Конечно он бы следил. Конечно, спас бы в нужный момент. Но почему-то в ядро закралась какая-то мелкая обида, сродни детскому капризу, и уверенно начала пускать корни поглубже, заставляя воротить нос от собственных внутренних ощущений.              Возможно это была именно такая колкость от глупой мелочи, которая бы потом отравляла душу много-много лет, всплывая в разговоре с источником от любого триггера. Как неприятное воспоминание. Противный флешбэк. Омерзительное ощущение удушливости от собственного упрямства, ведь разве так сложно взять и простить такую мелочь? Подумаешь, считает, что ни любви, ни дружбы не существует. В конце концов, это ведь никак не коснётся его.              Правда ведь?              — Ты чего завис?              Только вот с Узи всё было сложнее.       — Да просто рассчитывал наиболее близкий маршрут до того места, — он мягко улыбнулся, глотая ядовитые слова о чужом холоде и засовывая собственные эмоции поглубже в нутро.              Намного сложнее.              — Допустим, — заметив резкую перемену в чужом настрое, она хмыкнула, довольная произведённым эффектом от собственных слов, и покрутила пальцем в воздухе, — тогда поворачивайся ко мне задом, а к лесу передом.              Эн застыл. На дисплее вылез небольшой значок вопроса и сразу же исчез. Девушка закатила глаза, но промолчала, не желая объяснять какую-то старую русскую присказку, услышанную вскользь от кого-то в бункере, ибо это было выше её моральных сил на данный момент. Пусть уж лучше подумает над этим. И желательно про себя. И подольше. И вообще пусть молчит весь оставшийся день, но, увы и ах, это уже было на уровне несбыточных мечтаний.              Не дождавшись никаких пояснений в ответ, он еле заметно вздохнул и повернулся спиной, садясь на корточки и, когда пассажирка залезла, крепко схватил за тонкие ноги и взлетел. В углу экрана сразу же сработал датчик движения. От здания отлетели две точки, но задержались позади, сохраняя расстояние около двадцати метров. В нос ударил едкий запах свежего масла, смешанного с чем-то химическим и довольно неприятным.              «Даже не скрывают своего присутствия», — парень нахмурился, но ничего не сказал, дабы не вызывать лишних беспокойств. — «Либо ещё молодые и неопытные, либо слишком уверены в себе.»              Он не отрицал оба варианта. Проблема была в том, с какими намерениями эти двое преследуют, помимо защиты территории. Надежда была, что демонтажники не будут агрессивными и все разойдутся на положительной ноте без драк, но было несколько сложностей. Первая — бунтарка, чей острый язык мог наговорить на неплохую трёпку. Вторая — факт того, что она рабочая, кем можно поживиться как лёгкой добычей. Третья — сам Эн, а вернее его устаревшая модель, что по некоторым параметрам уступала молодым и могла быть обозначением, что победить такое старьё будет проще простого. Конечно, сам себя он не считал старым, хотя собственный точный возраст был всё ещё загадкой из-за постоянного сноса головы и, вследствии, потери многих файлов памяти, но с уверенностью мог сказать, что цифра перевалила за двадцать, а может даже двадцать пять.              Из раздумий парня вывел прилетевший прямо в лицо изорванный лист бумаги, мокрым пятном мгновенно приклеившимся к тёплому дисплею. От неожиданности он резко затормозил и попытался отлепить мусор от визора, что получалось с трудом, ибо помимо грязи эта несчастная бумага была пропитана чем-то клейким и ужасно пахнущим. Не удержавшись от вида подобной картины, Узи расхохоталась в голос, чуть не свалившись от этого с плеч, но, вовремя схватившись за чужую голову, тут же пожалела о своём действии, прилипнув к массе на лице. Теперь пришла очередь демонтажника смеяться, стоило взглянуть на мгновенно растерявшуюся физиономию напротив камер, тут же сменившуюся брезгливосью. Вся ситуация была до абсурда бредовой, но, отчасти, какая-то противная сторона внутри него тихо злорадствовала над чужой неудачей. Даже если его неудача была больше.              Наконец отлепив руки с дисплея, она поморщилась, смотря на слипшиеся пальцы, и огляделась по сторонам, надеясь найти вывеску или что-то подобное, уведомляющее о наличии какой-нибудь очищающей химии, что спасла бы из неприятной ситуации. Заметив нужное здание, девушка кивнула головой за спину:              — Ну-ка, развернись и пролети пять метров.              Не найдя других вариантов и слепо доверившись спутнице, он послушно повернулся и неспеша направился в указанную сторону, слегка дёрнувшись, когда она покачнулась на месте, но удержалась. Сердце на мгновение пропустило удар у обоих. Приземлившись на свежевзрыхленный снег, Эн присел, дабы знакомой было удобно спрыгивать, и, выпрямившись, скользнул камерой вправо, где на порог полуразрушенного подъезда приземлилось два силуэта. Достаточно близко, чтобы он мог разглядеть цвет их неонов, и достаточно далеко, чтобы Узи ничего не заметила.              Так и было.              Парень повернулся всем телом в сторону чужаков, ясно давая понять, что заметил их присутствие, но стараясь выглядеть максимально не враждебно настолько, на сколько позволяли прилипший к визору мусор и опущенные склеившиеся руки. Он попытался выкрутить датчик звука на максимум, дабы услышать возможный разговор демонтажников, но ничего, кроме хихиканья, не уловил.              — Ну ты там уснул что-ли?! — Крикнула бунтарка откуда-то из здания и вышла обратно на улицу, с недоумением смотря на скривившегося знакомого, поднявшего ладони на уровень “ушей” и старающегося не задеть волосы, — что с тобой?              Прошипев что-то нечленораздельное себе под нос, Эн выпрямился и, сбавляя датчики, отмахнулся:              — Да просто какой-то сбой поймал. Наверное, эта гадость как-то на дисплей влияет.              Изогнув бровь, она уже хотела было сложить руки на груди, но вовремя одёрнула себя и, проглотив явную ложь, вернулась в здание, бросив через плечо:              — Как скажешь.              Это оказался магазин бытовой всячины. Узи огляделась настолько, насколько позволяло освещение в помещении, а вернее ни на сколько. Единственным источником света была дыра в потолке, две балки которого крест на крест пробили пол практически у двери, словно намекая, что вход кому-либо воспрещён или крайне не рекомендуется. Особенно для чужаков из другого города, шныряющих по заброшкам в поиске неприятностей. Весь пол вокруг этих железяк был усыпан снегом, доски ближе к стенам покрыты инеем, а в углах был примороженные кусочки мусора. По крайней мере в тех, что были видны. Вновь оглядевшись и поняв, что здесь навряд ли можно чем-то поживиться, девушка кивнула напарнику, чтобы тот пошёл влево от дыры, тогда как сама она пошла справа, где было намного уже.              Протиснувшись между балкой и стеной, обмазав при этом клейкое вещество с рук об мёрзлые обои, бунтарка пошла наощупь, стараясь смотреть под ноги в силу возможностей своей оптики и при очередной запинке давать себе слово, что придёт сегодня же к дедушке, дабы тот установил ночной визор. В конце концов, неизвестно, сколько лет ещё она будет ходить по ночам к этому чудаковатому демонтажнику, так что это можно было назвать вкладом в собственное здоровье и будущее.              Нащупав правой рукой подобие щитка, она попыталась открыть крышку, которая со скрипом отодвинулась и, повисев пару мгновений на ржавой петле, с громким хлопком упала на пол. Узи замерла и прислушалась, неслышно оборачиваясь в сторону, где должен находиться знакомый. Убедившись по отскокам жёлтого света, что он всё ещё рядом, она еле слышно выдохнула, возвращаясь к своему делу. Как бы грустно это не было, но знание того, что эта машина для убийств защитит от других таких же тварей, успокаивало и заставляло держаться поближе против воли и желания самой рабочей, от чего зачастую она одёргивала себя в попытке вернуться с небес на землю, что их знакомство это не больше, чем сделка.              Но порой где-то в глубине сознание всплывала мысль о возможном развитии дружбы, как тут же была удалена, а ближайший код мгновенно очищался, иногда задевая воспоминания об одной седой голове, что, по мнению самой девушки, не было чем-то ужасным.              Почувствовав укол раздосадованности, она с силой пнула несчастную железяку, от чего та с ужасным грохотом влетела в какой-то хлам в углу. На этот раз шум был слишком громким для заброшенного здания. Бунтарка закусила губу, когда в углу экрана высветилось сообщение:       

"SD-N: Не шуми"

      

"Узи: Выкуси! Без тебя знаю. Это было случайно."

"SD-N: Два раза подряд?)"

      

"Узи: Как тут заблокировать пользователя?"

"SD-N: ((("

             Усмехнувшись, Узи повернулась к содержимому щитка. Разорванные провода, перегоревшие лампочки и несколько маленьких рубильников подавали надежды на работоспособность, но, помимо умения превращать любой хлам во что-то работающее, у девушки была проблема с невозможностью это осуществить за счёт слипшихся пальцев. Просканировав представшую картину, она что-то пробормотала и попыталась отодвинуть несколько проводков, нащупывая две кнопки. Нажав на правую, а после опустив самый нижний рубильник, бунтарка отступила, когда вся конструкция зажужжала. В самом худшем случае бунтарку бы просто ужалило током, но, по сравнению с тем, какая сила тока внутри их роботизированных тел, этот удар был бы сродни небольшой щекотки. Если, конечно, здесь не использовалось что-то помощнее классического количества вольт. Свисающая с потолка проводка недовольно заискрила, в глубине здания что-то затрещало, а полуразбитые лампочки загудели, но, в конце концов, загорелись. По очереди по помещению начали раздаваться щелчки и появляться свет, оповещая о своей готовности.              — Так-то лучше, а то ни хрена не видно.              Отряхнув руки от подморозившейся жижи, она пошла вдоль стеллажей с покрытыми инеем баночками, дабы найти средство, которое поможет избавиться от остатков гадости. Конечно, всё здесь просрочилось уже как несколько десятков лет, но химия на то и химия, что должна разъедать всякую дрянь даже спустя много лет. Схватив какую-то голубую баночку, Узи вгляделась в этикетку, на которой из всего нужного сохранилась только картинка блестящей сковороды. Последующие три ёмкости были уже даже без картинок, но покрытые плесенью, а четвёртая даже изнутри. Оставив этот отдел, она прошла ещё несколько стеллажей и наткнулась на пирамидку из прозрачных бутылочек, аккуратно сложенных и незатронутых временем так сильно, как остальная химия. Попытавшись обойти сооружение, девушка случайно пнула точно такую же баночку и посмотрела под ноги. Бутыль медленно покатилась в кучу прозрачных ёмкостей, некоторые из которых были наполовину опустошены, а некоторые открыты, от чего содержимое стеклось в небольшую лужицу. Под сапогом хлюпнуло. Бунтарка нахмурилась и, присев, провела рукой по жидкости на полу, растирая между пальцев и поднося к носу.              "Спирт", — она скосила взгляд в сторону и, что-то заметив, отодвинула несколько пустых баночек в сторону, мрачнее ещё сильнее, — "и свежий след от ноги демонтажника".              В горле запершило и, не сдержавшись, она попыталась приглушить кашель ладонью, что так не вовремя решил проявить себя. Посмотрев на обмасленные пальцы, она быстро утёрла чёрную жидкость с губ и окунула руки в жижу на полу, от чего клей начал с лёгкостью отходить от металла. Отряхнув остатки спирта с ладоней, Узи взяла два бутылька и пошла обратно. Вернувшись к кресту, она огляделась, пытаясь увидеть золотое сияние в другом конце здания, но, даже максимально прищурившись, его не оказалось в помещении. Цыкнув, девушка посмотрела на пол у балок, испещрённый свежими следами, обозначающими, что их обладатель долгое время ходил из стороны в сторону. Внутри мгновенно похолодело, когда на секунду в дыре на потолке промелькнула тень, и, не дожидаясь незваных гостей внутри, она быстро выскользнула наружу, где спиной ко входу стоял Эн, вглядываясь в небо. Заметив движение, он тут же развернулся и уже было открыл рот что-то сказать, как получил плеск в лицо, от чего спирт мгновенно попал на язык и в нос. Тут же закашлявшись, парень попытался сплюнуть неприятный вкус, наклонившись книзу, как голова была поднята на один уровень с хулиганкой, что смотрела с явным раздражением, выливая остатки на налипшую гадость:              — Почему ты не сказал, что за нами хвост?              Эн поднял руки, чтобы помочь, но они были тут же оттолкнуты, дабы не мешались.              — Не хотел пугать тебя.              Застыв в неудобной позе, ему оставалось только нелепо ждать, когда напарница до конца отдерёт клей. Не сказать, что её движения были полны нежности и аккуратности, скорее их пропитывало глубокое раздражение и от наличия самой ситуации с чёртовой бумажкой, и от факта скрытия преследования, но, несмотря на это, всё же помогла с избавлением от неприятности.              — А, то есть ты собирался сообщить тогда, когда нам в глотки бы вцепились?              Парень промолчал, изобразив виноватое выражение и ощутив максимальный приступ неловкости, стоило оказаться так близко к чужому нахмуренному лицу, от чего где-то внутри в области живота провода начали стягиваться в тугой комок, хотя при запуске диагностики не было выявлено никаких ошибок. По неизвестным ему причинам в последнее время такое ощущение начало проявляться всё чаще и чаще, особенно в присутствии одной фиолетовоглазой особы, что на данный момент крутила светлую головы вправо и влево, осматривая дисплей на наличие мелкой и незаметной гадости и, на фоне собственной поднявшейся температуры, маленькие ладошки казались ледяными.              Как у трупа, лишённого масла.              — Извини, если расстроил тебя.              — Мне плевать. Дай сюда руки, — демонтажник послушно вытянул конечности перед собой, молча наблюдая, как знакомая откупоривает вторую бутыль спирта и выливает содержимое на склеившиеся ладони, тут же отдирая примёрзшую жижу резкими движениями, от чего он пару раз дёргается, но никак не комментирует происходящее, — тебе ведь будет невыгодно, если я сдохну, так что это будет чисто твоя проблема. Не моя. Понял?              Эн слегка кивнул и улыбнулся:              — А ты сегодня более разговорчивая, чем... — Резко замолкает, когда она с фырканьем отпихивает его от себя, выкидывает за спину пустую баночку и, развернувшись, зашагала в только ей известном направлении, — обычно...              Посмотрев на свои ладони и ощутив чересчур сильный запах спирта, от которого несколько программ начали выдавать ошибки, парень понурился, сжимая кулаки и вновь глотая непрошенные слова. В груди болезненно заныло от очередного непонятного приступа со стороны ядра. Будь он человеком, то сразу бы подумал, что какие-то проблемы с сердцем. Но он не человек. И она тоже.              Узи была слишком холодной, слишком отстранённой и...              — Чего стоишь? Полетели уже куда-нибудь, пока нас не сцапали прямо здесь.              Слишком чужой.              — Хорошо.              А он был просто никем.              В воздух они поднялись без помех. На краю экрана опять засветилось два силуэта, что так и держались позади, не решаясь сократить расстояние. Только теперь демонтажник ощущал напряжение от ощущения преследования из-за того, что девушка тоже оглядывалась и пыталась разглядеть незнакомцев, рискуя свалиться с плеч, хоть и держалась достаточно крепко. Взяв себя в руки, он ускорился, не меняя цели своего маршрута. Стоило пользоваться тем, что пока нет нападения. Возможно хозяева местности просто так и будут летать следом до самого момента ухода с территории, принимая пассивную позицию наблюдения. И, если так и произойдёт, то Эн будет настаивать на показе своей находки, ведь, к сожалению, такой красоты нет в их городе.              Поднялся неприятный ветер и Сатурн начали закрывать большие и тяжёлые тучи, планирующие обрушить либо гору снега, либо поток кислотного дождя. Впрочем, ни то, ни другое не было чем-то плохим в обычный день, но не сегодня, вдали от дома на чужой территории под прицелом незнакомцев. В голову начали закрадываться неприятные образы и возможные сценарии, но он тут же откинул их, сосредотачиваясь на дороге и сверяясь со свежей картой, наспех составленной в прошлый раз. Спустя ещё долгих двадцать минут полёта вдали показались большие заржавелые сооружения, а двое незнакомцев всё также не решались приблизиться. Парень пошёл на снижение и вздрогнул от резкого голоса над макушкой:              — Охренеть, вот это громадины.              Заброшенный парк аттракционов.              Не считая того, как время поиздевалось над этим местом, глобальных разрушений не наблюдалось. Скорее всего местные демонтажники просто не бывают здесь, а от ближайшего бункера слишком далеко, чтобы кто-то из вредности попытался сломать хоть что-то. Приземлившись, бунтарка резво спрыгнула и начала с интересом оглядываться и, не дожидаясь напарника, пошла вдоль возвышающихся механизмов, периодически перебегая от одной панели управления к другой и подмечая их сохранность и возможную работоспособность. Если постараться, то можно было запустить весь парк. А если всё досконально поизучать, то даже найти основной узел питания или аварийный генератор.              — Нравится?              Она застыла, когда позади раздался тихий вопрос, и, придав себе невозмутимое выражение лица, медленно отошла от аппаратуры, делая вид полной незаинтересованности:              — Ну неплохо, много хороших деталей можно найти.              — Я рад.              На этот раз повисшая тишина была неловкой для Узи, которая впервые за время знакомства не знала, что говорить и куда деть руки. Особенно когда он смотрел со спокойствием и непонятной капелькой горечи слегка прищуренными неонами, словно хотел сказать что-то ещё, но не решался.              И не решится.              Не в этот раз.              Отвернувшись, Эн неуверенно почесал затылок:              — Вообще, я хотел показать не только это.              Не дождавшись ответа и проигнорировав вопросительный зырк, он пошёл вглубь парка, стараясь обходить валяющиеся кучки металлического мусора и сильно не спешить, зная, что девушка не отличается скоростной ходьбой, проклиная и свой, и его рост одновременно. Оказавшись практически в центре и найдя нужный порванный шатёр, парень вошёл внутрь, отодвигая дырявую ткань. Следом заскочила бунтарка и начала тут же оглядываться но, не увидев ничего в темноте, выжидающе сложила руки на груди. Усмехнувшись, он подошёл к возвышающейся конструкции и резко стянул прорезиненный тент.              В воздух тут же поднялись частички пыли и снега вперемешку с запахом застаревшей гнили. Это оказался центральный генератор электроэнергии со множеством рычагов и искрящихся проводов, что не вызывало доверия. Узи также молча наблюдала, ожидая дальнейших действий и выгибая бровь, без энтузиазма желая удачи не поджариться от такого напряжения, сила которого, в теории, могла остановить даже ядро демонтажника.              Эн не мог этого не знать.              Но он так уверенно и без запинки нажимал по очереди нужные кнопки, опускал щитки и соединял провода, словно делал это множество раз. И в этом не было бы ничего такого, если бы парень что-то смыслил в технике, поэтому она уже с интересом пыталась разглядеть хоть что-то, ориентируясь на зажигающиеся огоньки. Надавив на последнюю кнопку, он медленно отстранился, когда техника загудела и затрещала, а по дисплею скатилась жёлтая капля. Уж кому-кому, а напарнице позади демонтажник точно никогда не признается, что в прошлый раз его так сильно ударило током, что система надолго вышла из строя, почти сутки восстанавливая сгоревшие платы и заново запуская сердце.              Второго такого удара он точно не переживёт.              Дождавшись, когда шатёр изнутри зальёт светом, Эн не спеша вышел обратно на улицу, с предвкушением озираясь по сторонам и ожидая, когда девушка тоже высунет голову. Споткнувшись и практически вывалившись наружу, она сматерилась себе под нос, подняла глаза и замерла. Парк начал оживать. Висящие гирлянды весело зажглись и замигали разными цветами, периодически мигая, из охрипших динамиков заиграла активная, но немного расстроенная, музыка, задеревеневшие карусели со скрипом начали медленно крутиться, а где-то вдали раздались записанные человеческие голоса, слова которых было невозможно разобрать. Да и не хотелось.              Она впервые видела что-то подобное.              — Это ещё не всё, — бунтарка моментально пришла в себя, стоило парню аккуратно взять чужую ладонь в свою, — пошли.              Он дёрнулся, когда она вырвала руку и прижала к груди, но ничего не сказал, на мгновение задержавшись на нахмуренном взгляде, полном нескрываемого яда и возмущения. Замявшись, демонтажник пошёл в нужную сторону, задними камерами следя за зашагавшей следом знакомой. Пункт назначения оказался совсем близко, буквально за двумя аттракционами. Выйдя на относительно просторную площадку, они остановились рядом с застывшим и угрюмым колесом обозрения. Оглянувшись через плечо, Эн подошёл к терминалу управления и потянул за два боковых рычага, после чего нажал в нужной последовательности несколько кнопок. Недовольно заскрипев, механизм пришёл в действие, кабинки подсветились красно-жёлтыми огнями, а с крутящихся палок посыпалась ледяная стружка.              — Я знаю, что мы могли бы посмотреть на это место в полёте, но разве не будет интересно прокатиться и разглядеть все эти огни с высоты колеса?              Он начал говорить неуверенно и немного скомкано, явно опасаясь ответной реакции, ибо настроение напарницы в последние пару минут не располагало к положительным действиям. Заметив это и усмехнувшись, она прошла мимо и, запрыгнув на посадочную площадку, начала дожидаться медленно приближающуюся кабинку:              — Ну давай попробуем.              Дважды повторять не надо. Довольно вильнув хвостом, парень мгновенно оказался рядом как раз в тот момент, когда Узи заскочила в отсутствующие двери, и юркнул следом, присаживаясь напротив с глупым выражением лица. От прежнего неудобства не осталось и следа. В разбитое окно влетел ветер, принеся чужой запах. Вскочив, он прикрыл собой девушку, когда на крышу приземлилось два демонтажника. Хихикнув между собой, они заглянули внутрь сверху вниз, широко улыбнулись и произнесли в унисон:              — Ну приветики.              Ребята нахмурились и, переглянувшись, коротко кивнули. Незнакомцы сразу перестали улыбаться и посмотрели друг на друга. Обменявшись взглядами, они оттолкнулись от кабинки, от чего та зашаталась, и влетели внутрь, тут же усаживаясь напротив. Пространства итак было мало за счёт небольшого размера конструкции, а с дополнительными пассажирами стоять так, чтобы не касаться ногой или хвостом, было уже максимально неудобно. Заискрив помехами на дисплеях, дроны весело произнесли по очереди:              — Я Рэм!              — А я Рим!              И, сложив руки на коленях, закинули ногу на ногу. Рэм правую на левую, а Рим наоборот.              — Мы тройняшки.              Бунтарка фыркнула со смеху и, поймав хмурый взгляд знакомого, отошла чуть в сторону, дабы лучше рассмотреть братьев:              — А третьего где потеряли?              Они тут же помрачнели и в унисон протянули:              — Ром не любит с нами веселиться в такие дни.              И вновь на визорах всплыли ошибки о нарушении датчиков зрения.              "Да они же под чем-то", — она прикрыла рот, дабы скрыть хищную ухмылку, и взглянула на напарника, что напрягся ещё сильнее, видимо подумав о том же.              Узи ещё раз оглядела близнецов с ног до головы. Не отличающиеся высоким ростом, со взлохмаченными серебристыми волосами и подёргивающимися пальцами, они небрежно сидели на узкой скамейке, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Длинная чёлка Рэма закрывала правый жёлтый неон и по той же стороне белой рубашки проходили чёрные полосы, на поясе висела мягкая игрушка в виде полосатого на одну половину котёнка с отсутствующим правым глазом. Рим выглядел идентично, только настолько до абсурда отзеркалено, что даже трещина на скрытом глазу выглядела идеально одинаковой с братом, словно поставленная специально и со знанием дела. Со стороны вообще могло показаться, что они похожи на ранних подростков, ещё не понимающих сути мира или, по крайней мере, не совсем представляющих, что их ждёт в ближайшем будущем.              — Ну-у-у, так какими судьбами вы оказались на нашей территории? — Демонтажники заговорили одновременно, растягивая буквы так, словно языки не слушались от слова совсем, при этом по кошачьи склоняя головы в разные стороны.              Не чувствуя враждебности, Эн, немного расслабившись, сел рядом с девушкой и поставил руки на колени:              — В нашем городе нет такого парка, поэтому я захотел показать его подруге и ничего больше. Надеюсь, вы не против?              Братья резко посмотрели на бунтарку, словно впервые заметив её. Будто очнувшись ото сна, они слегка подскочили и приблизились к гостье, влезая неприлично сильно в чужое личное пространство, от чего та отшатнулась назад, в удивлении расширив глаза, смотря на широкие ухмылки. В полумраке сверкнули клыки:              — Так вы друзья! А мы подумали, что он тебя как на запас за собой таскает!              — Кхм! — Эн прокашлялся и аккуратно отодвинул мелких нарушителей подальше, — попрошу быть чуть аккуратнее, она кусается.              — Правда?! — Жёлтые неоны переглянулись и заискрили восторгом, когда близнецы приложили ладони к щекам в театральном жесте и вернулись на места, — а как тебя зовут?!              Девушка усмехнулась такой реакции к своей персоне, ощущая небольшую гордость:              — Узи.              — Как пистолет-пулемёт? Да это же моё любимое! — Со счастливым выражением лица Рим трансформировал руку в оружие, заставляя гостя напротив напрячься.              — Эй, с каких пор он твой любимый? — Возмутился Рэм и скрестил руки на груди, хвостом обвивая ствол пистолета.              — С сегодняшних, — показав язык брату, демонтажник капризно дёрнул конечность обратно, сопротивляясь чужой хватке.              — Хватит меня позорить и вести себя как ребёнок, — оружие рвануло в другую сторону.              — Мы итак с тобой дети, — обратно.              — Я старше на сорок две секунды!              Вперёд.              — Зато я выше!              Назад.              — На три сантиметра!              Вправо.              — А я умнее!              Влево.              — А я…! — Они резко вздрогнули, когда в крышу была выпущена пулемётная очередь, и посмотрели на явно раздражённого парня.              — Может хватит? — Убрав автомат, Эн провёл ладонью по лицу, пока девушка пыталась сдержать смех, периодически покашливая.              Переглянувшись, братья демонстративно отвернулись друг от друга и обиженно сложили руки на груди:              — Это он виноват!              "Как хорошо, что у меня никого нет", — подперев щёку, бунтарка поставила локоть на колено, начиная уже скучать. — "Придушила бы при первой возможности."              Она выглянула в отсутствующее окно и лениво обвела взглядом развернувшуюся картину. Колесо заржавело настолько, что его скорость была практически нулевой, ибо за всё время присутствия двоих мальчуганов кабинка поднялась только на два метра над землёй, от чего Узи уже начинала считать всё это путешествие бредовой идеей. Сначала глупый фонтан, потом прилипшая бумажка, затем странный магазин с химией и теперь два малолетних чудика под чем-то, чтобы в итоге застрять на каком-то сломанном аттракционе в не совсем приятной компании.              Оно точно того не стоило.              Обида близнецов друг на друга длилась недолго. Всего через минуту они синхронно посмотрели друг на друга и отвернулись от гостей, приставляя ладони ко рту и явно пытаясь шептать, что выходило из ряда вон плохо:              — Как думаешь, нас съедят? — Рим опасливо заозирался.              — Не знаю как ты, но я точно невкусный.              — Конечно невкусный, всякую гадость в рот тащишь.              — Вообще-то, — возмутился Рэм, — это было приготовлено с душой.              — И ужасной вонью.              Девушка прыснула в кулак, случайно привлекая к себе внимание. Переглянувшись, братья зашептали интенсивнее:              — Старпёр сказал, что она кусается.              — Я не старпёр, — вымученно вздохнув, Эн обречённо посмотрел в окно, осознавая, что так просто они от хозяев территории не отделаются.              Рэм хихикнул, когда по лицу брата пробежала небольшая тень испуга:              — Теперь тебя точно съедят.              Рим хныкнул, пустив небольшую слезу, от чего дисплей снова запестрил ошибками, и схватил руку близнеца:              — Я не хочу-у-у так умирать.              Брат начал подливать бензина в огонь:              — Они ещё оставят ядро на десерт, пока будут разделывать основное тело, а потом будут отрывать по кусочку, смакуя каждую каплю масла и стараясь сохранить его живым как можно дольше.              — Ува-а-а-а!              Вцепившись в Рэма, он начал заливаться слезами пуще прежнего под издевательский смех, пока гости напряжённо переглядывались, даже не зная, стоит ли вообще вмешиваться или оставить всё как есть и незаметно свалить. С одной стороны с неадекватными связываться себе дороже, но с другой они навряд ли ещё прилетят сюда, а значит шанс показать красивый вид будет утерян навсегда. Ещё немного подумав, Эн вздыхает и пытается аккуратно начать, дабы не вызвать ещё больше истерики:              — Слушай, мы никого не собираемся убивать. Я вообще уже несколько лет завязал с этим, поэтому успокойся.              Демонтажник неверяще поднял глаза:              — Правда?              Другой близнец недовольно цыкнул такому облому веселья.              — Да.              Мгновенно воодушевившись так, словно пару мгновений назад он не ревел навзрыд, Рим радостно подскочил и замахал хвостом, чуть не задев им окружающих:              — А мы вообще никогда не убивали!              Фиолетовая бровь изогнулась:              — Да ну?              — Да! — Весело подхватил Рэм, — этот город нам достался от родителей.              — А сами они где?              — А мы без понятия! — В унисон произнесли демонтажники и засмеялись, — нас бросили сразу после рождения!              Девушка сразу помрачнела:              — То есть вы выросли одни?              — Нет, нас усыновили, — старший из братьев, кажется, постепенно приходил в себя и отвечал уже без напускного веселья и игривости, — "родители" оставили новорождённых практически на улице и улетели, никому ничего не сказав, а спустя несколько дней их, практически сгоревших от недостатка масла, нашли Сазон и Боре Одигитрия во время вылазки за запчастями.              Повисла тишина. Даже дурачливый паренёк замолк, уставившись в потолок и о чём-то задумавшись, а после тихо произнёс:              — Нам пора домой.              — Да, — резко поднявшись, Рэм уже был одной ногой наружу, но, замявшись, бросил через плечо, — прилетайте ещё. И, это, пожалуйста, не ломайте ничего. Особенно фонтан.              И оба выпорхнули, слегка качнув при этом кабинку и оставив гостей в смешанном настроении от встречи. Удручающе выдохнув, бунтарка устало сползла по спинке сидения и провела ладонями по лицу:              — Пиздец.              — Бедные дети.              — Что?              Она посмотрела на напарника, что провожал взглядом две удаляющиеся точки, одна из которых летела слегка криво, но упорно, и, отвернувшись, хмыкнула:              — Неужто, если бы ты нашёл их первее, то взял бы под своё крыло?              — Да, — он повернулся обратно к Узи и с полной серьёзностью в голосе продолжил, — возможно тогда бы у меня появилась смелость уйти из команды намного раньше.              — Ты ушёл из команды? — Она села полностью, возможно впервые в жизни слушая демонтажника не в пол уха.              Он скривился, поняв свою оплошность, и прикусил язык:              — Я не хочу об этом.              Девушка закатила глаза и досадливо вздохнула. Впервые этому дураку удалось заинтересовать её и он вот так упускает шанс пообщаться со взаимностью в ответ, а не с холодным безразличием, как обычно бывает. Бунтарка сразу же одёрнула себя тем, что, вообще-то, её ничего связанного с убийцей, даже бывшим, не интересует.              Ведь убийцы бывшими не бывают.              Стараясь побыстрее сменить тему, Эн нервной улыбкой ткнул пальцем вниз, куда-то в глубь парка, и осознал, что они уже почти на вершине колеса, откуда открывался неплохой такой вид:              — Эм, смотри!              Она без интереса глянула в указанную сторону и замерла, широко раскрыв неоны.              Внизу простирался невероятный вид.              Где-то крутились запустившиеся обледенелые карусели, где-то двигались небольшие аниматроники с практически отсутствующим корпусом, а где-то плясали огоньки на крышах грязных шатров. Всё пестрило в красных, жёлтых и оранжевых цветах, от чего в глазах начинало уже рябить, но Узи не отнимала своего взора. Выглянув в окно и практически свесившись из него, она старалась рассмотреть как можно больше, то приближая, то удаляя оптику. Расслабившись, она в какой-то момент улыбнулась и, осознав данную оплошность, быстро прикрыла лицо, надеясь, что спутник ничего не заметил.              Но он заметил.              Заметил и обомлел, на мгновение забыв вообще, почему он тут и зачем вообще привёл девушку сюда, ведь она никогда не улыбалась так. Ядро бешено застучало в висках, а в груди начало разливаться приятное, но одновременно с этим противное чувство, что больше так продолжаться не может. Терпеть становилось всё сложнее. Терпеть и слепо верить.              Слепо верить ей.              Слепо верить себе.              Слепо верить несбыточному будущему.              Обычно она смеётся с язвительностью или злобой, смотрит исподлобья со льдом во взгляде, разговаривает с неприязнью в голосе и думает слишком широко для этого мира, ненавидя всех вокруг и себя в особенности, постоянно что-то недоговаривая, при этом специально не скрывая очевидного вранья во многом.              Он не знал, сколько ей лет. За все годы их знакомства бунтарка уже должна была окончить школу, но практически все отмазки по поводу настроения основаны на количестве домашки или том, какие же раздражающие одноклассники, которых каждый раз хочется убить ещё больше. С каждым днём верить становилось всё тяжелее. Он уже не был уверен, правдивы ли слова о безучастном отце или смерти матери, о добром дедушке или любимом жанре музыки.              А больше она ничего и не рассказывала.              И никогда не расскажет.              Особенно ему.       

***

      Всё произошло быстро.              Даже слишком для его размеренной и спокойной жизни.              Это был обычный день для обычной передачи масла в обычный раз в обычные две недели. Всё как обычно.              Они с Узи встретились на своём месте, поздоровались, даже перебросились парочкой слов, что для неё было несвойственно, и разошлись. Вернее, девушка пошла по дороге в бункер, не задерживаясь ни на секунду позже, а Эн, как обычно, молча бы провожал взглядом до момента, пока она не окажется на достаточном расстоянии, чтобы камеры приближения перестали улавливать хрупкую фигуру, но в этот раз бунтарка вела себя немного заторможенно и смотрела расфокусированно, словно только что выпила или очнулась ото сна. Периодически по фиолетовым неонам проскакивали редкие помехи, заметить которые было практически незаметно. Если не смотреть прямо и изучающе, конечно.              И он видел. И промолчал.              Кто он такой, чтобы она пожаловалась на своё состояние?              Но когда Узи через несколько шагов остановилась, повернулась боком и посмотрела через плечо с какой-то странной тоской, словно борясь с тем, чтобы что-нибудь рассказать, ядро замерло. Она улыбалась. Улыбалась без фальши, без язвительности, без злобы и даже без холода во взгляде. Улыбалась так, словно прощалась.              Прощалась, но не с ним.              Со своим прошлым, настоящим или даже будущим, но только не с ним.              Она смотрела на парня, но не видела его. Не видела удивления на наивном лице, не видела дрожащие руки и не видела сияющую от уныния дыру в его груди, словно была вовсе не здесь, а где-то далеко за пределами этого места. За пределами бункера. За пределами города. За пределами планеты. Девушка подняла голову к небу. Где-то там, среди звёзд, живут себе спокойно и припеваючи жалкие люди, оставившие своих созданий на произвол судьбы в мёртвом пространстве, а потом и вовсе отправили убийц для очистки собственных грехов и истории, чтобы через тысячи лет, когда кто-то вернётся сюда, не смог найти никаких следов мёртвой жизни.              Но они жили.              Жили вопреки прогнозам и планам создателей.              Жили и развивались как новая цивилизация, как новая раса и даже находили компромиссы с демонтажниками.              Но жила ли она?              — Узи?              Фиолетовые неоны вернулись к обеспокоенному визору, что теперь оказался ближе, чем был, но недостаточно, чтобы нарушить личное пространство в несколько метров. Словно получив молчаливое разрешение, он продолжил:              — С тобой всё в порядке?              А потом всё поплыло.              Парень словно оказался записан на плёнку, которую кто-то нарочно медленно прокручивал, заставляя оставаться на месте как можно дольше и наблюдать, как бунтарка подняла большой палец вверх и, не ощущая, как с края рта полилась густая капля масла, опёрлась о ближайший фонарный столб, а потом и вовсе упала коленями на землю и, если бы не испуганный оклик, отключила бы систему, но, мгновенно придя в себя и скрыв все всплывшие ошибки, она вымученно осмотрелась.              Приступ прошёл также быстро, как и наступил, оставив Узи наедине со своими мыслями разбираться с последствиями проявления такой слабости в чужом присутствии. И не просто в чужом, а в присутствии того, кто меньше всего заслуживал видеть представшую откровенность. И этот кто-то мялся рядом, не осмеливаясь не то что подойти, но даже заговорить, чтобы задать множество вопросов, среди которых выделялся один.              Что происходит?              Наконец решившись, демонтажник твёрдо встал рядом и подал руку с самым умоляющим выражением лица, на которое был способен, надеясь, что хотя бы в этот раз она примет помощь. Девушка недовольно посмотрела на протянутую ладонь. Перевела взгляд в сторону, обдумывая что-то своё. Вернув взор обратно, недовольно цыкнула и, утерев жидкость со рта, крепко взялась за основание чужой кисти, явно пренебрегая касаться самой ладони и, уж тем более, пальцев, и поднялась на шатающихся ногах.              Даже этого ему было достаточно, ведь получить хоть кроху внимания от недоступной рабочей было задачей недостижимой, а сейчас она не просто разрешила докоснуться, но даже соизволила подержаться за протянутую конечность, дабы встать. Но совсем быстро мимолётная радость сменилась тревогой. Заметив это, бунтарка откинула ладонь в сторону и попыталась отряхнуться, насколько позволяло пошатывание. Не сдержавшись, Эн громко произнёс, чтобы она услышала уж точно:              — Что с тобой происходит?              Узи замерла.              С ней?              — Твои органы отказывают, Узи. Пожалуйста, прекрати всё это.              Она сложила руки на груди:              — А с тобой?              Он замер:              — А что со мной не так?              Девушка закатила глаза. Как и тогда, сидя в кабинете механика и выслушивая длинную тираду о том, что такое часто маслопускание очень вредно, а в её случае ещё и смертельно ввиду частого практикования. Но была ли она Узи Дорман, если бы слушала его хоть раз?              — Доктор Пантелеймон, ну как я могу всё так резко оборвать? Это же сделка, а я не из тех, кто не соблюдает их.              И он молчал также, как сейчас молчит притихший парень, явно не понимая, к чему здесь это вопрос и, вообще, причём здесь он, если плохо себя чувствует явно дрон поменьше? Уже собираясь ответить что-то невнятное, бунтарка сделала шаг вперёд, придавая своему лицу привычную усмешку:              — Это я у тебя должна спросить. Ты странный, знал об этом? — Поймав растерянный взгляд, она продолжила, неторопливо шагая, — отказываешься от охоты, перебиваешься каким-то мусором, а потом, заметив лёгкую добычу и, явно теряя самообладание, нападаешь, но, о чудо, она сносит тебе голову! История уже неправильная, тебе не кажется? — Узи ухмыльнулась шире, когда он отвёл глаза, — а после начинается какая-то Санта-Барбара. Очнувшись, не только не добиваешь ослабевшую жертву с разряженным оружием, но начинаешь болтать как ни в чём не бывало и даже о чём-то договариваешься с ней. Всего лишь мелкая сделка в её жизни, ничего интересного. Но проходит год, а потом ещё несколько и добыча узнаёт, что ты ушёл из команды. И не просто ушёл, а с яростью, разломав всё к чертям!              — Откуда ты...?!              Эн резко поднимает неоны к рассуждающей знакомой и уже собирался задать рой нескончаемых вопросов, как был остановлен одним поднятием руки. Приложив палец к губам, она прошептала, зная, что он услышит:              — Т-с-с, пожалуйста, не перебивай, — и как ни в чём не бывало продолжила свой монолог, медленно и плавно подходя, словно хищник, позабыв о недавнем приступе и дрожащих конечностях, — не учитывая этот странный момент в биографии, всё вроде нормально, но зачем-то тащишься с ней в другой город и даже выслушиваешь неадекватный малолетних наркоманов. Конечно, хочется разнообразия, не осуждаю, сама такая. Но вот что странно, — оказавшись буквально в метре от застывшего слушателя, девушка ехидно прошипела, — даже спустя столько времени смотришь на свою добычу не с хищным оскалом, а с...              — Не называй себя так.              — Что? — Она опешила от такого выпада, но, быстро вернув хладнокровие, сцепила руки за спиной в ожидании следующих слов.              — Ты не добыча.              — А кто же тогда? — Покачнувшись взад-вперёд, бунтарка самодовольно посмотрела снизу вверх на дрона, сжавшего кулаки и грозно посмотревшего в ответ.              — Я никогда не считал тебя едой!              — Да ну? — За мгновение оказавшись рядом, она, встав практически вплотную, провела по чужой груди, несильно надавливая на бешено бьющееся под пальто ядро и явно упиваясь чужим замешательством, — но разве ты уже не пожираешь меня? Постепенно, изнутри.              — Что ты...              Он мгновенно зарделся, когда Узи прижалась так близко, чтобы схватить его за подбородок и заставить посмотреть на себя, и буквально перестал вдыхать, от чего система начала стремительно нагреваться. Словно не замечая таких мелочей, она руку, лежащую на сердцевине, сжала до скрипа ткани и процедила сквозь зубы:              — Как демонтажник ты не мог не знать, что такая частая маслопотеря может привести к необратимым последствям, поэтому я подыгрывала до конца. Я ждала, чем закончится этот театр одного актёра, в котором ты безуспешно пытался вывести меня хоть на какие-то эмоции, словно своих было мало!              — Узи, я...              — Заткнись! — Теперь схватившись обеими ладонями за пальто, девушка со всей силы встряхнула парня, словно пытаясь привести того в чувства, — я терпела столько лет! Твоё присутствие, твой голос, твои несмешные шутки и жалкие попытки дружбы! — На фиолетовых глазах начали проявляться слёзы, — я так долго ждала, когда же твоя жадная сущность вдоволь наиграется мной! Моим телом! Блять, я! — К горлу начал подступать ненужный кашель и она со всей злостью заглянула в перепуганные неоны, — я умираю, ты понимаешь это?! Умираю из-за тебя, эгоистичный ублюдок! Конечно ты не понимаешь, о чём это я! — Сильно толкнув Эн, бунтарка воздела к небу руки, — как такое существо может понять обычную жертву, обычную игрушку в собственных руках! Ненавижу! — Она упала на колени и с силой ударила кулаками по снегу, смешивая тот со своими слезами и капающей из краешка рта тёмной жидкостью, а после тихо, одними губами добавила, — ну и как я тебе на вкус? Понравилось играться с такой незначительной куклой, которую можно в любой момент за неповиновение раздавить пополам? — Повисла тяжёлая тишина, нарушаемая всхлипами и редким кашлем и, когда испуганный парень уже собирался сказать хоть что-то, девушка прошептала, — я всегда тебя боялась придурок. Боялась, что убьёшь в любой момент, если резко откажусь в любой день сотрудничать. Каждый раз, идя к тебе, мысленно составляла прощальное письмо дедушке. Я...              — Я бы ни за что тебя не убил! — Демонтажник упал рядом и, игнорируя любые возможные протесты, посадил её к себе на колени и крепко обнял, утыкаясь во взлохмаченные волосы, — прости меня, прости! Я... Я правда не знал, что это может убивать тебя постепенно! Я слишком старая модель, у нас нет программы строения рабочего и возможных последствий вмешательств в вашу систему. Только основные слабые места и приказ на уничтожение. Знаю, это звучит как жалкое оправдание, но, пожалуйста, поверь мне хоть раз! — Стискивая холодное тело ещё крепче, его пробивала крупная дрожь, пока на глаза наворачивалась непрошенная влага, — пожалуйста...              Бунтарка молчала, смотря безучастным взглядом куда-то в сторону города и ощущая, как медленно силы покидают её. Словно со всей этой правдой и слезами она вылила наружу и всю свою энергию, которая сейчас грязью размазывалась под ними и потихоньку застывала от усиливающегося мороза. Кашель прекратился, оставив после себя неприятное покалывание. По подбородку меланхолично стекало масло, игнорируя сложившуюся ситуацию и падая крупными каплями на тёмную ткань, мгновенно и безвозвратно впитываясь. Она слушала извинения, переливающиеся в причитания об умолчании такого важного момента, а после обратно в извинения. Слушала и глупо улыбалась от абсурдности ситуации.              — Хватит, — не выдержав очередной круг извинений, Узи устало опустила голову на чужую грудь и прикрыла глаза, — оставь свои сопли кому-то другому, — ощутив, как тот замер и затих, она уже тише продолжила, — почему я? Почему из всех возможных вариантов именно мне удостоилась такая "честь" знакомства с тобой?              — Но ты же сама...              — Замолчи, — девушка тяжело вздохнула и обхватила себя руками, — почему ты просто не оставишь меня в покое? Зачем этот фарс с какой-то недодружбой? Для чего ты так играешься с моими чувствами? Ответь, Эн, кто я для тебя?              Парень ошарашенно уставился перед собой, не ослабляя хватки на девичьей спине, и судорожно вдохнул.              А ведь и правда.              Кто она?              В груди зажгло настолько сильно, что, казалось, это почувствует сама виновница нахлынувших чувств и поспешит отстраниться от источника жара, чего хотелось в последнюю очередь. Голова мгновенно опустела, оставляя только какую-то тонкую нить, связывающую хрупкое настоящее и болезненное прошлое, от чего хотелось взвыть волком от желания подобрать нужные слова, которые стремительно ускользали с языка. В горле пересохло.              Это были отвратительные ощущения.              Не к ней.              К самому себе.              Жалкий неудачник, что не может признаться даже собственному подсознанию в очевидных чувствах, вспыхнувших неожиданно и совсем неуместно в их итак странных взаимоотношениях.              Видимо поняв, что ответа так и не дождётся, бунтарка медленно слезла с чужих колен и, не встретив никакого препятствия, выпуталась из крепкого хвата, вставая на ноги и даже несмотря на борющегося с своими эмоциями напарника, и начала отряхиваться нарочито медленно, ожидая хоть каких-то слов или реакции в свою сторону, но с каждой минутой надежда испарялась также быстро, как начал падать с неба снег. Она подняла голову и уставилась на выплывающий из тучи Сатурн. Между ними повисла странная тишина. Уже чувствуя приступы умиротворения и собираясь шагать обратно в бункер, она замерла.              — Я идиот.              Оборачиваться не было смысла. Узи слышала, как демонтажник встаёт, видела надвинувшуюся тень и чувствовала спиной приблизившееся тело, от которого исходил жар. Не давая погрузиться в рассуждения над столь нелепой фразой, он продолжил:              — Я должен был заметить это раньше, но...              — Я же сказала, хватит об этом и...              Она замерла, когда он прислонился вплотную и, приложив палец к её губам, прошептал:              — Т-с-с, не перебивай, пожалуйста, — выходка возымела нужный эффект и Эн продолжил, — я должен был заметить эти странные эмоции в собственной системе. Знаю, что ты считаешь, что мы, демонтажники, не можем ничего чувствовать, а уж тем более то, что чувствую я, но я явно это ощущаю. Ощущаю и пытаюсь привыкнуть, — он неспеша обошёл застывшую девушку и посмотрел прямо в застывшие в удивлении неоны, — я люблю тебя и ты для меня больше, чем какая-то неудавшаяся добыча.              Она вздрогнула, не в силах поверить в услышанное.              Любит?              Её?              Губы тронула нервная усмешка.              Бред какой-то.              Но Узи всё видела. Его твёрдый взгляд, полный грусти и надежды, его уверенные руки, непонятно когда взявшие её в свои, и его решимость в собственных словах. От наивного и постоянно извиняющегося размазни не осталось и следа. Был только Эн, ожидающий любого ответа и упрямо смотря в упор. Но она отвела глаза.              Эти гляделки ей не выиграть.              — Ты спросила, кто ты для меня, и я честно ответил. Я не прошу ответной любви и, наверное, никогда её не получу, но, пожалуйста, давай всё начнём с чистого листа, — он плавно поднёс бледные пальцы ко рту и оставил невесомый поцелуй, — я готов остаться друзьями на всю оставшуюся жизнь, только позволь любить тебя и быть рядом. Прошу, не отталкивай.              И никакие другие теперь тоже.              Всё ещё не смея поднять взгляд, девушка аккуратно, без резких движений, высвободила руки, но прятать в карманы не спешила, незаметно касаясь места касания чужих губ и ощущая непонятное покалывание и тепло, и тихо произнесла:              — Я... — Запнулась, когда ядро предательски дрогнуло, — хочу всё обдумать. Дома.              Парень понимающе кивнул и без стеснения предложил свою руку:              — Конечно. Тебя подбросить до дверей?              — Нет, я... — Снова замялась, взвешивая все "за" и "против", ведь он никогда не приближался к бункеру так близко, — да, пожалуйста. Я очень устала.              А Эн только мог глупо улыбаться.              Улыбаться и верить, что всё ещё впереди.              Особенно у такого как он.              Особенно у них.