Любовь

Рю не послушал приказа своего хозяина и вместо поисков Боруто, он отправился прямиком к своему Люциферову яблоку,  к тому, кого он должен и хочет «пожрать», как выражается главный. Однако по пути он всё так и не мог себе ответить на вопрос: как именно он это будет делать? И пришёл к выводу, что, будет на месте решать, в зависимости от ситуации. «Как подскажет сердце…» — Слышал он голос главного в голове. Похоже, между ними есть какая‑то связь, и тот знает о его неповиновении, но и слова не говорит,  значит, не против… Решил Рю, проникая в катакомбы, что ведут потайными тоннелями в деревню Скрытого Песка. Как и ожидалось, на месте было полно ниндзя из Скрытого Песка, а как иначе? Они защищали своих правителей: Пятого Казекаге и его сына, оба ведь оказались в весьма щепетильной ситуации,  замурованные в одном, этом месте. Рю не составило труда разобраться со всеми лишними людьми благодаря его технике Железного песка. Когда все преграды были устранены, он подошёл к Божественному Древу со своим прототипом и уставился на него, изучая… Его позу, его выражение лица, о чём он думал так подставляясь? Его рисунок на лице соответствовали его собственному. Даже будучи без сознания, его руки так и торчали в напряжении, охраняя и защищая самое дорогое, что у них обоих есть, Пятого Казекаге… Он посмотрел на железный шар, в котором заточен последний и почувствовал, как от предвкушения его рот в считанные секунды наполнился густой слюной. Это нормально? Разве древолюдям нужна еда? Может, он и будет его едой? Сейчас он увидит объект своего вожделения и решит... Рю мог бы и без лишних телодвижений развернуть технику, но почему‑то ему захотелось сделать интересный жест рукой, чтобы после похвастаться перед кем‑нибудь, как это было круто. Он достал одну руку из кармана и направил её на железную, защитную клетку. Та с лёгкостью поддалась своему хозяину и тут же начала рассыпаться, освобождая заточенного, раненного мужчину на волю. Без опоры он упал, оставаясь в бессознательном состоянии, на землю, более беззащитный, уязвимый. Рю с любопытством и странным голодом подошёл и присел возле него, начиная изучать его взглядом. Песчаный Гаара был именно такой, каким он видел его в своём подсознании, когда главный сказал об инстинктах… Но что он всё-таки имел в виду, говоря «пожрать»? Рука Рю потянулась к лежащему мужчине и, прежде всего к его лицу, чтобы аккуратно, даже с некой нежностью поправить выпавшие пряди волос из длинной чёлки за ухо бывшему джинчурики Однохвостого, оголяя часть лба с иерографом «любовь». Прочитав его у Рю что-то завибрировало в животе... Или заурчало, он не понял. Затем пара пальцев коснулись его раны на щеке, она ещё не заросла, но покрылась коростой. Он ногтем сковырнул её часть, и из‑под неё выступила крупная капля крови. Несмотря на то, что вокруг было достаточно убитых им людей, именно сейчас Рю в нос ударил этот яркий, железный запах, в нем ему почудилось что‑то знакомое, будто отголосок другого себя, который когда‑то учился управлять Железным песком под началом столь желанного обладателя титула Пятого Казекаге. На долю секунды голод отступил, сменившись странным замешательством. Он будто услышал тихий голос, шепчущий в подсознании — «не надо». Но инстинкт тут же потянул его обратно, сильнее прежнего, напоминая, что у него нет права отступать. Он тяжело сглотнул. Кончиком пальца стер каплю красной жидкости и поднес к носу. Запах был ошеломляющий и аппетитный… Почти сразу испачканный палец, отправился в рот. Губы плотно обхватили его, и он начал втягивать содержимое в себя. Полное наслаждения, рефлекторное — «Ммм…» — вырвалось из его голосовых связок, когда рецепторы на языке распробовали весь спектр вкуса. На мгновение он закрыл глаза, позволяя прочувствовать это момент удовольствие. Сделав глотательные движение, в Рю пробудился звериный аппетит. Он резко открыл глаза, наконец решив, что он знает, что он сделает… Он съест этого человека в самом прямом смысле этого слова. Но, когда взгляд вновь упал на Гаару, он замер и стал осматривать его, любуясь, как самый красивым распустившимся цветком в их теплице, словно оттягивая трапезу, пытаясь запечатлеть его таким в своей памяти, ведь, когда он закончит, от него ничего не останется, кроме этих воспоминаний. « Мы станем одним целым.» Он видит порванную одежду и сильный кровоподтёк у мужчины в области живота с боку и решает начать оттуда. Его пальцы работают умело и быстро, словно он расстёгивал эти ремни каждый день. Оголив верх туловища Песчаного Гаары, он видит вполне себе красивый подтянутый торс не лишенный пресса, покрытый огромным количеством шрамов от бурной жизни шиноби, на фоне одной, глубокой, всё ещё кровоточащей раной. «Как он все ещё жив, с такой-то травмой? » — мелькнула тревожная мысль. Он сделал глубокий, резкий вдох от соблазнительного зрелища. «И это всё моё» — облизнулся древолюд. Он поменял положение, полноценно садясь и скрещивая ноги. Он наклоняется к ране и сначала языком попробовать кровавое месиво. Гаара издал болезненный стон. Не имея терпения, Рю вонзает свои зубы в плоть, прихватывая край раны, с силой сжимая челюсти, чтобы откусить свой первый кусочек. В этот момент, испытав чудовищную боль, пострадавший гортанно вскрикивает и пробуждается, он открывает глаза и через белую пелену видит, что перед ним стоит его Шинки… и улыбается ему… а глаза, полные слез счастья и облегчения, блестят. Гаара не помнить, что именно произошло, но он сразу чувствует умиротворение от того, что его приёмный сын рядом, живой, здоровый, это значит, каким‑то чудом они справились, победили. На его лице появляется усталая улыбка. — Я горжусь тобой, сын — с большым усилием, шепчет Гаара. Он протягивает руку, чтобы потрепать сына по волосам, как обычно он это делает, чтобы показать, что всё нормально. Но это всё было галлюцинацией. Его Шинки все ещё заключён в Древе Жизни в паре метрах от него, а рядом сидит его испорченный дубликат, испачканный в крови и пережёвывающий отцовскую плоть.