Не успел

Они много чего не успели сделать в тот момент. Особенно — спасти его… Все готовились к тому дню, когда смогут собраться вместе и отправить сообщение тем, кто находится в космосе за куполом. Вопросы уже были готовы. Разве что за час до отправки весь механизм отправки сообщений сломался, из‑за чего Джасту пришлось слегка поднапрячься, чтобы всё было готово к нужному моменту. Пока он умчался с огромными механизмами, пытаясь понять, почему буквы сбиваются, вдалеке творилась своя движуха: вокруг ракеты многие вертелись и смеялись, ожидая, что было бы славно прямо сейчас её запустить, чтобы разрушить купол так называемого карантина. Однако Альцест держал своё слово: пока сообщения не отправят и взамен не получат ответы, он не должен применять боеголовку. Так они условились. В скором времени Джаст благополучно исправил механизм, и тот снова начал работать. В связи с этим Орден Порядка разрешил всем желающим войти в пульт управления Грибницей, где главный инженер‑программист для тех, кто не разбирался в системе, объяснял, как работает отправка сообщений. Полноценную лекцию он, конечно, не устроил — мало кому хотелось слушать нудную речь. Состоялась небольшая подготовка, и первый вопрос был успешно отправлен. Красный огонёк на небе загорелся — значит, Хранители приняли сигнал. Второй вопрос тоже отправился. А вот на третьем вопросе количество людей в Грибнице заметно уменьшилось, и вокруг стало в разы тише. Только работающая система Грибницы давала понять, что Джаст не оглох. Он это заметил, но, несмотря на это, не начал набирать сообщение, а присоединился к внутренней связи. В следующую секунду по внутренней связи он услышал крик Секби: — Он его запустил! Джаст не особо понимал, что сейчас происходило вдалеке, и к словам товарища отнёсся с непониманием: — Что запустили? Ему ответили: боеголовка, способная уничтожить барьер, была запущена. Джаст выбежал на улицу, но в следующую секунду от Руника пришла другая команда — голос подрагивал от волнения: — Предупреди Хранителей. Напиши им. Джаст быстро вернулся за пульт управления. На время вопросы к Хранителям ушли на второй план. Он волновался, переживал, когда набирал сообщение, из‑за чего несколько раз промахивался с буквами. Когда оставалось всего лишь нажать на кнопку «Отправить», землю заметно тряхнуло. Джаст, не устояв на ногах, упал на пол, болезненно ударившись затылком о рядом стоявший стул. С трудом поднявшись, он в конце концов нажал на кнопку «Отправить». — Она падает! — выкрикнул Секби, наблюдая за тем, как после вспышки обломки начали стремительно приближаться к земле. Все, кто видел произошедшее, полетели в сторону падения обломков. Кто‑то предположил, что они летят в сторону Верстании, прямо к Грибнице. И этот человек оказался прав: на месте огромного сооружения теперь стояло полуразрушенное здание, а часть уцелевших внутренностей механизма была видна невооружённым глазом. Но это было ещё полбеды: когда заработала сигнализация, оповещающая всех об орбитальной атаке, оказалось, что все тарелки Альцеста пострадали. И во всей этой суматохе Секби не слышал одного голоса. Джаст подозрительно молчал. Предположив, что инженер‑программист, который долгое время работал над Грибницей, находится в шоке, император Верстании поскорее полетел к полыхающей Грибнице. Там уже находились другие: они летали вокруг останков и обломков ракеты, время от времени приземляясь на уцелевшие части конструкции. — Джаст! — попытался Секби позвать инженера, но ответа не последовало. — Видимо, поплакать ушёл, — отпустил кто‑то шутку про Джаста. Секби не засмеялся. Он чувствовал что‑то неладное в Грибнице, будто сама смерть ходила неподалёку, скрываясь в дыму и за обломками. Тут его взгляд зацепился за руку, торчавшую из‑под обломков. Сердце Секби пропустило удар. Звуки и голоса вокруг превратились в единый отдающийся гул. Он не помнил, как быстро подлетел к большому обломку, не помнил, с какой лёгкостью ему удалось поднять тяжёлый кусок сооружения. Не осознал, сколько времени смотрел на Джаста, чьи глаза без каких‑либо эмоций смотрели куда‑то вверх — прямо в голубое небо, которое закрывалось плотным слоем дыма. Секби резко упал рядом с ним. — Джаст? — коснулся Секби его лица. Кожа была еле тёплой. — Джаст? Ты ведь не умер, правда? Секби не слышал ни криков, ни треска пламени, ни воя сирен — весь мир сжался до одного неподвижного лица. Он тряс Джаста, будто мог вернуть его простым усилием воли, шептал бессвязные слова, просил, умолял, звал обратно из той темноты, куда тот уже ушёл. Пальцы скользили по остывающей коже, и с каждым мгновением надежда становилась всё тоньше, пока не превратилась в хрупкую нить, готовую порваться от любого вздоха. — Нет… — с ужасом выдохнул Секби. Шутки кончились, когда до ушей копошащихся людей донёсся душераздирающий крик: — Не‑е‑ет! Среди присутствующих кто‑то пошутил, что кто‑то слишком сильно ломает трагедию из‑за полуразрушенного, горящего детища, которое можно восстановить. Но этому человеку пришлось забрать слова обратно, когда он услышал: — Джаст, очнись! Новость быстро дошла до Альцеста. Он весь покрылся холодным потом, когда ему по внутренней связи сообщили: — Джаст не дышит. От такой новости элитры за его спиной чуть не захлопнулись. Но ему удалось с трудом вернуть самообладание, и он быстро полетел в сторону Грибницы, надеясь, что всё это — неудачная шутка. Но нет, это не была шутка. Пробираясь через небольшую экипированную толпу, он увидел лишь подрагивающую спину Секби, который прижимал Джаста к себе. «Нет, — Альцест с ужасом покачал головой. — Не может быть». Голова Джаста покачнулась. Теперь его взгляд был направлен не на небо, а на Альцеста. И основатель ШИЗА видел не пустой взгляд мертвеца, а осуждение и грусть. Именно: Альцест не сдержал слово и запустил ракету, за что поплатился чужой жизнью. «Ты поставил всё на кон. Даже жизнью лучшего друга», — именно так сказал бы Джаст, будь он сейчас рядом. Да, как бы ни хотелось никому этого признавать, но чертила, конструировавший Грибницу, мёртв. Способ связаться с Хранителями теперь точно был потерян, ибо вся схема хранилась лишь в голове самого Джаста. Те, в свою очередь, теперь вряд ли захотят связываться с агрессивными формами жизни. Руник, Барси, Веназар — единственные, кто смогли подойти ближе, в отличие от других, кто, возможно, ощущал куда больше вины, чем они. Они не могли смотреть на страдания друга. Им тоже было больно терять не только хорошего инженера‑программиста, но и доброго товарища, который не раз протягивал им руку помощи. — Его уже нет с нами, — еле слышно проговорил Барси, касаясь плеча Секби. — Отпусти его. Секби не слышал. Точнее, не желал ничего слышать. Он лишь хотел, чтобы сердце чертёнка наконец забилось и чтобы он поскорее встал, дал всем понять, что жив. Но нет. Желанного чуда, как в сказках, не происходит. Они не успели отправить волнующие вопросы. Не успели сохранить схему конструкции Грибницы. Секби не успел признаться в своих чувствах тому, чьё тело остывало на его руках. И самое главное — Джаст не успел спастись… Он не знал, что катастрофа настолько быстро приблизится. Не знал, что уверенность в завтрашнем дне будет разрушена. И теперь у него больше не появится возможности связаться с инопланетными формами жизни, как он всегда мечтал.