Персональный спасательный круг

      Сону думал это конец. Полный. Безвозвратный. Слишком много наваливается на хрупкие плечи большим, огроменно тяжёлым грузом, свинцом утягивая в землю. Началось это ещё с юности. Тогда к нему относились слишком предвзято.       «Посмотри на себя, да ты выглядишь как шлюха.»       «И для кого он наряжается? В голове наверное ничего кроме планов найти богатого альфу и ножки свесить.»             «Тебе неидут платья, Сону это слишком откровенно, — говорил его отец-альфа.»       И Ким в вправду не носил. Он всех слушал. Всем верил. Нет, он не думал, что они знают как лучше, просто не хотел выделяться «дерзостью». Хотел побыстрее подстроиться под их пустые мнения и поскорее перестать быть темой для обсуждения и рассмотрения. Слиться с окружающим миром и жить. Жить спокойно.       Но так не выходило. В младшей, в средней и в старшей школе находились люди, которым было в удовольствие его травить. За стиль, за макияж, за внешность, за вес, да за что угодно, лишь бы зацепиться. По большинству это были другие омеги, но и альфы с бета и таким не брезговали. Разбросанные обед, испачканная в еде школьная форма, мусор в шкафчике, подножка в коридоре, мяч в лицо на физкультуре. Но Сону старался держаться. Он правда пытался. Ким сдерживал слёзы до последнего момента, пока не касался спиной стены туалетной кабинки. Но и тогда он много себе не позволял, вдруг услышат, поэтому закрывал в рыданиях ладонью рот и часто дышал из-за сбитого тревогой дыханием. Даже после того, как Сону приходил домой с подпорченным подтираниями под глазами макияжем, разбитым коленками и локтями, царапина и и грязной формой, то родителям всё также было плевать. Им ничего не важно, кроме своей работы в этом никчёмной компании, которая никогда не будет являться лучшей в стране. Ей очень далеко до этого. Просто катастрофически.       «Терпи, это жизнь. Чего, думал всё вней просто? — сказала как-то мать-омега. »       «Не всё в этом мире подаётся на блюдечке, милый мой. Где-то нужно и пострадать, а где-то и зал подставить. Хоть это надеюсь ты сможешь сделать, — кинул отец.»       Поэтому вопрос с переводом из года в год даже не открывался. «Перетерпишь», говорили они. И Ким всё так же, хоть и не особо стойко, но терпел. С шмыгающим от соплёй носом и разодранными от стресса заусенцами на пальцах рук до крови.       В последний год выпускного класса будто бы всё стало становиться легче. К нему начал проявлять внимание один из парней параллели. Высокий, мускулистый, командир баскетбольной команда и краш половины омег, да и не только, из их школы — Ли Хисын. Тогда Сону был удивлён приятно, ведь был одним из его «фанатов» и не понимал, с чего Хи уделять внимание ему, жертве буллинга и всеобщему посмешищу. Тогда Сону старался нарядиться и накраситься на свидания, на которые приглашал его Ли. Он чувствовал себя особенными впервые нужным. Он был рад, что кто-то разглядел его настоящего. Но как же он, сука, ошибался.       В глаз Хисына был явный интерес, но он не старался делать комплименты, ограничиваясь максимум парой и сразу же тащил Кима куда-то трахаться. Нет, так пошло не сразу. Сначала он видимо «щупал почву», но похоже после первых двух свиданий и их первого секса он уже перестал кого-то из себя корчить. Ему нажно было именно это, видимо. Всего лишь близость. К чёрту милые беседы, походы за ручки, если можно заняться чем-то плотским. Сначала Сону нравилось, он чувствовал себя желанным, но быстро понял, что это чисто мимолётная страсть, которая улетучивается вместе с тем ветерком, что проходит по помещению после того, как Хи скоропостижно капитклируется за дверь. Он всегда уходит очень быстро. Из кладовки, каморки, своей спальни, спальни Кима, туалета в кафе. Ему всё равно, отключился ли там Сону, не подкосились ли у него колени и не упал ли он из-за этого на стульчак. Ему всё равно на всё, кроме своих личных ощущений. Даже если Ким заплачет, заистерит или забьёт кулаками в стену — ему без разницы. Будто Сону игрушка. Хотя тут скорее машина для секса. Но Ким не выходил из этих отношений. Иначе снова травля. Сейчас, когда он рядом с Хисыном, все обходят его стороной. Но кто знает, может если даже он заговорит с Хи об завершении отношений, то может он лишь ему влиуо посмеётся, наговорит оскорблений и затривит ещё больше. Кто знает, что у Ли на уме. Кроме как при близости он не многословен.       На выпускном не было ни родителей, которые улетели в какую-то командировку, которая «явно важнее какого-то там завершения двенадцати лет ада», ни Хисына, который сказал, что хуй он клал на все эти вручения и мероприятия, лучше побухать со своими парнями с баскетбола. И Киму он не предложил. И Сону не удивлён. Хи часто тусовался где-то вне его поле зрения. Было это в окружении алкоголя, громкой музыки, большого количества фигуристых девушек или худощавых парней. Ким перестал как-либо реагировать после первого следа губой помады на шее и тяжёлого цветочного аромата чужих духов от его рубашки. Это уже почти как норма. Он же краш. И Ким же ничего не сделает, как только увидит отрешённый и суровый взгляд Ли. Он слишком не хочет оставаться одним. Вокруг его «парня» много готовых омег и остальных, кто уже мечтает быть его следующей подстилкой, не зная его истинного нутра. Как и Сону раньше.       С экзаменами, поступлением и съездом от предков происходит плохое. Кима бросили. Хисын просто оставил его. Сменил. Без сожаления, долгих обсуждений. Но с долгой эгидой «пожалуйста», «не оставляй меня» и «почему?..» со стороны Сону. Их отношения длились меньше года, но он всё равно привязался. Всё равно любил. Всё равно терпел. Как и тогда, во время травли. Он впитывали, ждал, что будет лучше. Но лучше не случилось. И вряд ли могло в их случае.       На первом курсе к списку всех провалов добавляется ещё один. Беременность. Сука, от этого.. Сказать, что Сону был сокрушён — ничего не сказать. Он до сих пор не оправился после расставания, не перестал думать о Хи, как узнаёт, что ждёт от него ребёнка. Когда они не переписывались не разу после того дня. Когда они пересекаясь на улице не смотрят друг другу в глаза. Вернее как, Хисын не смотрит, а Ким пытается делать вид, что не хочет взглянуть к нему в глаза. Очень хочет. А ещё хочется их выколоть. Но сказать наверное надо, да? Блять, как же сложно.       Но не смотря на всё выше упомянутое, упущен один не маловажный факт.       Ян Чонвон.       Лучший друг Сону с пелёнок, с самого детского сада, который наверное прошёл с ним через огонь и воду.       Чонвон был единственным человеком, который хотел вытащить Сону из омута самобичевания и Ким правильно сделал, что не отвернул его, иначе бы потонул окончательно. Он был единственным и поэтому лучшим, хотя кажется, что даже если бы кто-то на его месте был то точно бы это всё уже не вывез и сдался в самом начале этого сложного пути. А Ян терпел. Ради Сону. Был первым, кто пытался сделать хоть что-то «для него», а не «чтобы Ким».       Вон был вместе с ним всегда. И в младшей школе, сжимая кулачки пытался его отстать, когда и сам получал не меньше. И в средней школе, стиснув зубы, пока на него вместе с Сону выливаю суп. Он тогда прикрывает Кима портвелем, который надолго пропитается куриным бульёном. В старшей школе, когда неожиданно возникает Ли. Чонвон с самого начала ему не доверяет. Отговаривает Сону от предложений этого альфы как только может, но друг отнекиваться, говоря «всё нормально». Но ничего, чёрт, не нормально. Не нормально, когда каждый раз после свидания Ким подолгу рыдает. Не нормально, когда он видит гобы Хи распухшими, когда они давно не целовались. Не нормально, что он так много думает об этом идите и идеализирует его. Пошё это Хисын, а! А Ян не уйдёт. Ни когда омеге нужно поплакать в его плечо после их с Ли расставания, ни когда Сону нужно напомнить, что нужно отдыхать и укладывает его спать в своих объятиях, ни когда настаивает и идёт вместе с Кимом на первый скрининг. — Это отец вашего малыша? Вам очень повезло, он такой чуткий, — говорит врач Киму на узи.       И от этого на глазах омеги вновь наворачиваются слёзы. Снова на больное. Он со многим в этой жизни уже проебался (или неудачно преуспел), так ему этим будто в нос тычут. Как же больно.       Ян это чувствует и поэтому одаривает мужчину-омегу грозным взглядом, беря руку Кима в свою и незамедлительно уходит. Врач резко замолкает и смотрит им в след.       Да, Вон соврёт, если скажет, что не хотел бы быть вторым родителем ребёнка Сону. Соврёт, если скажет, что не хотел бы быть с омегой, как хороший альфа. Но он не врёт. Просто молчит. Таит чувства в себе, пока не наступит подходящей момент. Пока они оба не будут готовы. Пока Ким не будет готов.       Со временем Сону рассбится, наверное. Будет жить нормально. Пока рядом есть Чонвон он точно будет следить за этим. Будет кормит его своей едой и восстановит ему аппетит. Будет помогать с малышом или малышкой. Быть может и признается когда-нибудь.       «Быть может» наступает раньше, чем Ян предполагал и не совсем так, как сам себе представлял. Тогда, они сидели с Кимом на лавке в городском парке. Кругом безлюдно и тихо из-за раннего утра, окутавшего лавку. Они сидят и попивают молочные коктейли. Клубничные. Любимые Сону. Он их не пил с средней школы, но в последнее время прямо расцвёл. Будто стал легче и пружинестее. Может быть, это всё же из-за влияния Чонвона? — Знаешь, Вонни..       Он мнётся, не знает что сказать. А потом, совсем неожиданно, но робко тянутся за поцелуем. Его губы перепачканы в пенке, но это совсем не мешает. И Вон млеет, когда одним неприкрытым на время поцелуя глазом замечает на его губа.. улыбку. Реальную, мягкую и чистую. Как давно он её не видел, наверное.. да кто его знает сколько.       Альфа кладёт свои руки на талию Кима и притягивает его ближе. Сону не сопротивляется и посасывает нижнюю губу. Лишь бы этот момент счастья длился вечно и Ким больше никогда не «терпел».