Бутылочка

Бутылка со звоном крутилась на столе, постепенно замедляясь, пока её горлышко не замерло, указывая прямо на Элизабет — и на Драко, сидящего напротив. В гостиной Слизерина повисла напряжённая тишина, а следом раздались ехидные смешки. Драко Малфой вздёрнул подбородок. Его голос прозвучал холоднее обычного, но где-то глубоко внутри всё перевернулось. Он подался вперёд, заставляя себя насмешливо прищуриться и тщательно скрывать дрожь в пальцах. — Что ж, Джонсон. Не бойся так, я не заразный. В зеленоватом свете камина, глаза девушки казались ещё ярче, и это бесило Драко до скрипа в зубах. Он ненавидел, как быстро билось сейчас его сердце, и как сильно хотелось, чтобы никто не заметил, что его обычная высокомерная усмешка стала чуточку натянутой. Девушка не отвела взгляд. Наоборот — она чуть склонила голову к плечу, изучая его. Она прекрасно видела, как он напряжён, и это почему-то одновременно злило и забавляло её. — Сомневаюсь в том, что ты не заразный, если честно, — сказала она, и в её голосе скользнула лёгкая, почти ласковая насмешка. Драко лишь усмехнулся ещё язвительнее, склоняя голову набок. Его серебристые глаза сузились. — Такими темпами я решу, что ты просто боишься. И все подумают, что у тебя вдруг сдали нервы. Паркинсон хихикнула где-то сбоку, и Драко почувствовал, как его пальцы непроизвольно сжались в кулак под столом. — Так что? Игра есть игра. Или ты нарушишь правила? — добавил он, стараясь сделать свой голос более равнодушным. Он подался чуть ближе, и запах её духов ударил в голову — что-то лёгкое, цветочное и цитрусовое, совсем не похожее на то, что он ожидал от неё. Драко тут же отшатнулся назад, делая вид, что поправляет мантию. Никто не должен был заметить, как сильно ему хочется сократить это расстояние. Он переключился на шёпот, наклоняясь почти к самому её уху. — Так сильно хочешь нарушать условия? Лиззи почувствовала, как его дыхание коснулось её щеки, и внутри у неё что-то дрогнуло. Тихий, почти неслышный выдох девушки смешался с его шёпотом, и она вдруг поняла, что смотрит на его губы. Это длилось всего секунду, но Драко заметил. Его пальцы на мгновение коснулись её подбородка. Взгляды остальных прожигали их спины, но сейчас Драко было плевать. Он чувствовал, как кровь приливает к его собственным щекам, и ненавидел себя за эту бледную кожу, которая наверняка уже выдала его. Лиззи медленно облизала пересохшие губы. Она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как ладони становятся влажными, но отступать было не в её характере. Слизеринцы ждали, что она сломается. Панси уже откровенно злорадствовала. И именно это желание доказать всем, что её не так легко запугать — толкнуло девушку вперёд. Драко резко наклонился, одной рукой схватив девушку за подбородок — так, чтобы она не могла отвернуться. А потом их губы встретились. Сначала жёстко. Драко вложил в этот поцелуй всю свою злость, всё своё смущение, всё то, что он копил в себе, глядя на неё издалека. Его пальцы впились в её подбородок сильнее, не давая отстраниться. Но Элизабет не думала отстраняться. На секунду она растерялась — этот поцелуй был совсем не таким, как она представляла в своих самых смелых фантазиях. Он был резким, практически грубым, и от этого у неё перехватило дыхание. А потом она закрыла глаза и ответила. Её рука сама собой поднялась и легла ему на плечо — не отстраняя, а наоборот, притягивая ближе. Где-то на мгновение Драко позволил себе расслабиться, почувствовав, как её губы отвечают. Жёсткость уступила место чему-то другому — глубокому, тягучему, отчего в груди разлилось тепло. Блейз свистнул, кто-то хлопнул в ладоши, Панси возмущённо охнула, но для них обоих мир сузился до этого мгновения. Драко отстранился первым, тяжело дыша. Его глаза потемнели, на бледных щеках горел лихорадочный румянец. Он смотрел на нее с вызовом, хотя внутри всё дрожало мелкой противной дрожью. Лиззи медленно открыла глаза. В её взгляде мелькнуло что-то растерянное, но она быстро взяла себя в руки. Её губы горели, щёки пылали, и она прекрасно знала, что сейчас выглядит так, будто только что выбежала из пожара. — А чего красный такой? — спросила она с наигранным спокойствием, хотя голос прозвучал выше обычного, и она тут же пожалела об этом. Драко почувствовал, как жар заливает не только щёки, но и шею, даже кончики ушей. Проклятая бледная кожа, вечно выдающая его с потрохами. Он резко отвернулся, делая вид, что поправляет манжет рубашки, хотя та была в идеальном порядке. — Здесь темно. Тебе показалось, — прошипел он, и его голос сорвался на раздражённое шипение. Блейз за спиной тихо засмеялся, и Драко захотелось его прибить на месте. Он резко встал, засовывая руки в карманы брюк, чтобы никто не увидел, как они дрожат. — Игра окончена. Мне надоело, — бросил он резко, не глядя на Лиззи, хотя каждый сантиметр его тела кричал о том, чтобы остаться. Но перед тем как уйти, он всё же бросил короткий взгляд исподлобья — и в этом взгляде было слишком много того, что он никогда не признал бы вслух. Боль. Желание. Страх. И какая-то странная, щемящая нежность, от которой у Т/и перехватило дыхание. — Придурок, — прошептала она ему вслед. Элизабет сказала это почти беззвучно, но почему-то была уверена, что он услышал. Её голос дрожал, и она ненавидела себя за эту дрожь. Она смотрела, как он идёт к выходу, как его плечи напряжены, как побелели костяшки пальцев, сжатых в карманах. И внутри у неё всё сжалось от острой, незнакомой боли. Драко замер на полпути, спиной чувствуя её взгляд. В груди что-то болезненно сжалось, и он заставил себя не оборачиваться. — Придурок, — тихо повторил он, пробуя слово на вкус, и в его шёпоте не было привычной злости — только какая-то странная, тягучая тоска. Он вышел в холодный каменный коридор, и только там, прислонившись лбом к сырой стене, позволил себе выдохнуть. Его пальцы дрожали, когда он поднёс их к губам, которые всё ещё помнили её. В этот момент девушка вышла следом. Она хотела курить — нет, ей просто нужно было оказаться там же, где он, хотя она себе в этом не признавалась. Её пальцы дрожали, когда она доставала сигарету из пачки, и она замерла, увидев Драко у стены. — Чего ушёл-то? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Не понравилось? Драко резко выпрямился, отрываясь от стены, и быстро спрятал руки в карманы, надеясь, что она не заметила, как сильно они дрожали секунду назад. Его лицо мгновенно приняло ледяное, надменное выражение. — Понравилось? — повторил он с насмешкой, хотя внутри всё переворачивалось от одного её присутствия. — Ты перегрелась на солнце, Джонсон. Это была игра. Ничего личного. Элизабет достала сигарету и поднесла её к губам, подпаливая зажигалкой. Она смотрела на него в упор, и в её взгляде читалось что-то, от чего Драко становилось не по себе. — Иди кури дальше, — бросил Драко, отворачиваясь и делая вид, что рассматривает что-то в темноте коридора. В груди саднило от того, как легко он сам только что назвал это «ничем».  — Я просто устал от твоего общества на сегодня. — Устал? — переспросила девушка, и её голос прозвучал громче, чем она планировала. В нём скользнуло удивление — и обида, которую она тут же попыталась скрыть. Она резко шагнула вперёд, схватила Драко за плечо, развернула к себе и, вцепившись в воротник его мантии, рванула на себя. Сигарета всё ещё тлела в её пальцах, но она не обращала на это внимания. В следующее мгновение она поцеловала его. Она не знала, зачем делает это. Её тело действовало быстрее, чем разум. Внутри клокотала смесь злости, обиды и чего-то такого, чему она не могла подобрать названия. Её губы врезались в его с какой-то дикой, почти болезненной страстью, и она чувствовала, как её собственная челюсть напряжена, как дрожат ресницы. На долю мгновения его мозг отключился. Это было неправильно. Это было всё, чего он боялся хотеть. А потом он ответил. Его руки сами взлетели к её талии, притягивая ближе, вжимая в стену. Он целовал в ответ с той же агрессией, с тем же отчаянием. Сигарета выпала из её пальцев и упала на каменный пол, рассыпая искры, но ни ему, ни ей не было до этого дела. Лиззи почувствовала, как её спины коснулась холодная стена, и это прикосновение отрезвило её на секунду — ровно настолько, чтобы понять, что происходит. Но отступать было поздно. Её пальцы вцепились в его плечи, ногти впились в ткань мантии, и она ответила на поцелуй с той же жадностью, с тем же отчаянием. Драко оторвался от неё ровно настолько, чтобы перевести дыхание, и посмотрел в её глаза. В них было его отражение — растерянное, жадное, потерявшее всю свою надменную маску. — Ты... — его голос был хриплым, чужим. — ...с ума сошла, Поттер. Но он не отпустил её.  — Как там? — спросила она, и её голос прозвучал удивлённо громко в тишине коридора. — Устал от общества? Она резко отстранилась, выворачиваясь из его рук. Её движения были резкими — она боялась, что если останется в его объятиях ещё на секунду, то не сможет уйти. Девушка наклонилась, подняла упавшую сигарету, но та уже погасла. Она выбросила её в пустоту коридора и достала новую. — Покидаю тебя, отдохни, — бросила она через плечо, разворачиваясь и направляясь прочь. Её пальцы дрожали, когда она подносила новую сигарету к губам. Она не зажигала её — просто зажала в зубах, чтобы занять рот, чтобы не сказать что-то, о чём потом пожалеет. Она чувствовала его взгляд на своей спине, и каждый шаг давался ей с трудом. Ей хотелось обернуться. Но она не позволила себе этого. Драко стоял, прислонившись к холодной стене, и смотрел, как она уходит. В ушах шумело, губы горчили табаком и ею. Он чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле, как всё тело дрожит от невыплеснутого напряжения. — Джонсон, — его голос вырвался хрипло, и он тут же возненавидел себя за эту нотку. Она не обернулась. И это было правильно. — Отдохну, — ответил он уже в пустоту, тихо. — Обязательно. Он развернулся и пошёл в другую сторону — в подземелья, в прохладу, подальше от неё. Потому что если он останется здесь еще на минуту, то сделает что-то непоправимое. Например, побежит за ней.