Но вы обещали!

      Хитоши стоит у двери и взволнованно подпрыгивает на цыпочках, ожидая возвращения матери из магазина.       Сегодня он вел себя очень хорошо, и мама обещала ему мороженое. Хитоши не мог этого дождаться: он не может вспомнить, когда ел его последний раз, и очень хочет повторения, так что сделал для этого все возможное!       Хитоши был тихим и незаметным, помог помыть посуду и ничего не сломал, а утром мама пообещала ему за это мороженое. В любую секунду она может вернуться с обещанным угощением.       — Не надоедай и не лезь к ней, когда она вернется, — зарычал на него отец, проходя мимо коридора и увидя Хитоши. Тот опустил голову и застыл.       Хитоши знает, что при отце ему лучше оставаться неподвижным, так что он едва дышит и не дрожит под прожигающим взглядом отца.       — Отойди от двери, — наконец рявкает отец, и Хитоши бросается в свою комнату, оставляя дверь открытой, чтобы услышать возвращение мамы.       Спустя десять минут в двери поворачивается ключ, и он снова начинает подпрыгивать на месте, потому что она здесь! И она принесла ему мороженое, потому что он был хорошим мальчиком!       Мама идет на кухню, но не зовет его, так что Хитоши следует за ней, следя за соблюдением шума и допуская ровно столько, чтобы дать ей знать, что он здесь, но не раздражать и не навлечь гнев отца. Это очень хрупкий баланс, но Хитоши в конце концов научился его соблюдать. Мама смотрит на него из-за плеча и вздыхает:       — Что тебе надо? — звучит невероятно устало, и Хитоши гадает, высыпается ли она или, как и он сам, страдает из-за проблем со сном.       Или, может, это он пошел в нее?       Как бы то ни было, сейчас это неважно, потому что она разбирает пакеты и в любой момент может достать мороженое.       Хитоши взволнованно улыбается и говорит: «Мороженое!», но мать лишь хмурится.       — О чем ты говоришь? — спрашивает она, и в желудок Хитоши опускается холодный ком, но не мороженого.       Это ощущается гораздо хуже.       — Ты обещала мне мороженое, если я буду вести себя хорошо, и я постарался! Ты пообещала и теперь должна мне мороженое, — объясняет он, думая, что мама просто разыгрывает его и сейчас достанет сладость.       — Ох, — скучающе говорит она, и только от ее тона Хитоши съеживается. — Я забыла.       — Ты… забыла, — повторяет он, но она даже не смотрит на него больше, слишком занятая распаковкой продуктов. — Но ты обещала!       — Не капризничай, — рявкает она, и Хитоши вздрагивает. — Ничего страшного, куплю в следующий раз.       Хитоши хотел бы поспорить, поплакать, позлиться и покричать, но тут в комнату входит отец и один его взгляд заставляет Хитоши замолчать и тихо скрыться в своей комнате.       Он изо всех сил старается заглушить рыдания подушкой, и из-за этого ему не становится лучше. Он засыпает, пока по его щекам продолжают течь слезы.       Он так и не получает мороженое.

***

      Хитоши задерживается в дверях кухни вместе с остальными приемными детьми, внимательно наблюдая за тем, как их приемная мать разбирает пакеты.       Они все надеются на что-то: угощение, нечто сладкое, журнал или — в случае Хитоши — мороженое.       Ладно, «надеются» — слишком громкое слово. Хитоши прекрасно знает, что не стоит ничего ожидать. Он уже давно смирился с тем, что вряд ли что-то получит и что его опекуны скорее забудут о нем и его желаниях, чем принесут для него что-нибудь. Сегодняшний день не кажется исключительным.       Сумка пустеет до тех пор, пока в ней не оказывается ничего.       Единственная позитивная сторона момента заключается в том, что никто из них ничего не получает.       Это ужасно, несправедливо и жестоко, и Хитоши ненавидит себя за это, но забыли хотя бы не только про него одного.       Он хотя бы не вынужден смотреть, как его приемные братья и сестры получают то, о чем просили, пока сам он забыт и проигнорирован, пока он наказан ни за что.       Сейчас же они все в одной лодке — никчемные, бесполезные и не заслуживающие тех вещей, о которых просили, — и неважно, насколько вежливо.       — Но… как же наши угощения? — осмеливается спросить одна из его младших сестер. Их приемная мать резко оборачивается с пронзительным взглядом:       — Ты думаешь, что заслужила что-то, проклятая пиявка? — шипит она, и хотя Хитоши хочет скрыться в комнате, он решает остаться.       Они получили ее внимание, а значит, им неизбежно придется выдержать и ее злость.       Им придется простоять минимум двадцать минут, выслушивая ее ругань, крики и обвинения в тупости и требовательности, а Хитоши будет пытаться пропустить это мимо ушей.       Сейчас ему четырнадцать, и он никогда не признается, что все еще ждет то мороженое, которое пообещала ему мама в пять.       Но сейчас он прекрасно понимает, что не заслуживает его.

***

      Хитоши нерешительно стоит в дверях, осторожно наблюдая за Ямадой, который разбирает пакеты.       Он слишком стар для того, чтобы надеяться на то, чего никогда не произойдет, но Хитоши глуп и не может перестать.       Он стоит, внимательно следя за движениями Ямады, на случай, если тот достанет мороженое для Хитоши.       Он этого не делает.       Ямада выкладывает из пакета последний предмет, но мороженого все еще не видно. Хитоши не должен расстраиваться из-за этого, но не может удержаться.       Он все еще глуп и по-дурацки полон надежд, из-за чего чувствует, как сердце в его груди разбивается.       И чтобы сделать все еще хуже, Ямада оборачивается и замечает его.       — Что ты делаешь, приятель? — осторожно спрашивает он, и это не улучшает ситуацию.       Он даже не понимает, что не принес Хитоши обещанное мороженое, будто бы он не помнит, как перед походом в магазин он и Айзава спросили, чего ему хочется, и пообещали купить мороженое.       — Ничего, — бормочет Хитоши и переступает с ноги на ногу.       Ямада не выглядит впечатленным и начинает хмуриться, и Хитоши, по всей видимости, мазохист, потому что он делает вдох и говорит:       — Вы обещали мне мороженое.       Его голос растворяется в тишине комнаты. Он не смотрит на Ямаду, так что тот ничего не может прочитать по губам, но похоже, он все же расслышал, потому что драматично вздыхает и резко оборачивается к столу.       — Шо! — кричит он. Хитоши дергается и вжимается в проем, что позволяет Айзаве беспрепятственно войти.       Это происходит спустя три секунды. Айзава раздраженно смотрит на Хитоши, и тот дергается еще сильнее.       Ему не стоило вообще ничего говорить.       — Где мороженое малыша? — спрашивает Ямада, продолжая рыться в покупках так, будто мороженое может магическим образом там материализоваться, чего, как Хитоши точно знает, не произойдет.       В конце концов, он следил за Ямадой, как ястреб.       — О чем ты, оно прямо… — начинает Айзава, обрывая себя на полуслове, после чего его взгляд устремляется вдаль, будто он что-то вспомнил. — О нет, наконец шепчет он, и в животе Хитоши оседает что-то холодное и тяжелое.       Они забыли.       — О нет? — повторяет Ямада, и Айзава морщится.       — Я стоял прямо у морозильников и вспомнил, что Хитоши не сказал, какой вкус предпочитает, так что я достал телефон, чтобы позвонить ему, как позвонил Цукаучи, и я просто… забыл.       — Ты забыл мороженое для нашего сына, — опасно тихо повторил Ямада.       Достаточно тихо, чтобы волоски на шее Хитоши встали дыбом. Ему нужно срочно разрядить ситуацию, иначе его накажут за спровоцированный конфликт.       — Это можно понять, — говорит он, потому что не может заставить себя бросить «все в порядке», и оба опекуна оборачиваются к нему.       — Ничего не в порядке, — будто бы услышав невысказанное, наконец шепчет Ямада и снова обращается к Айзаве: — Иди. Сейчас же!       Хитоши ожидает, что Айзава запротестует: он только что вернулся, а на улице слишком жарко для бессмысленных хождений, и не случилось ничего важного, но, к его удивлению, тот просто кивает и смотрит на Хитоши:       — Какое ты хочешь?       Хитоши чувствует мороз по коже: никто никогда не спрашивал у него этого, и в последний раз он ел мороженое так давно, что он даже не помнит его вкуса, и не знает, что попросить.       — Л-любое, — наконец выдавливает он. Лицо Айзавы меняется, и ему это не нравится, так что он быстро опускает взгляд. — Тебе не обязательно возвращаться за этим.       — О нет, обязательно, — Айзава говорит это одновременно с Ямадой, и так и есть.       — Я буду рад любому? — слабо предлагает Хитоши, и осознание того, что он не знает даже того, каких вкусов бывает мороженое, внезапно вызывает у него стыд. Ямада просто кивает, будто понимает то, чего Хитоши не проговорил.       — Шо, возьми упаковку с тремя классическими вкусами, — на это Айзава кивает и уходит, не сказав ни слова.       Это странно, ново, волнительно и до ужаса страшно, и когда Хитоши наконец, наконец получает мороженое, за которым охотился десять лет, он совершенно точно не рыдает.

***

      Хитоши издает жалобный стон, падая на кухонный стол.       — Боже, тебе сложно быть тише? — рявкает на него Кацуки, чем, естественно, провоцирует еще более громкие стенания. — В чем, блядь, твоя проблема? — кричит он, и Хитоши замолкает, выдавливая слезу.       — Ты не купил мне мороженое, — ноет он и с трудом сдерживает улыбку, когда Кацуки закатывает глаза так сильно, что его голова дергается.       — Засунь свое ебучее мороженое себе в жопу, — проворчал он, отворачиваясь от Хитоши, который снова застонал — на случай, если Кацуки не услышал его в первые два раза.       — Но ты обещал! Ты сказал, что купишь!       — Неправда, — отмахивается Кацуки и достает последние покупки. — Я сказал, что оно у тебя будет.       Теперь настала очередь Хитоши хмуриться:       — Я сказал то же самое.       — Ах, это не то же самое, — Кацуки лучится самодовольством и оскорбленно вздыхает, когда видит дрожащую нижнюю губу Хитоши. — Я серьезно поговорю с Ямадой, потому что ты не должен был унаследовать его драматичность, — бормочет он, и хотя с тех пор, как Айзава и Ямада усыновили его, прошло много лет, каждый раз, когда кто-то так непринужденно называет их его родителями, в груди Хитоши поднимается что-то теплое и приятное.       Когда кто-то намекает, что они и впрямь родственники.       — Я учился у лучших, — соглашается Хитоши, потому что так и есть. Он видит, как лицо Кацуки смягчается, и вновь надевает маску боли и отчаяния: — А ты не лучший! Потому что ты оставил меня без мороженого.       — Неправда, — повторяет Кацуки и проходит от стола к холодильнику, мимоходом поглаживая Хитоши по голове так, как они оба любят, но никогда не признают, и бесцеремонно открывает морозильник. — Я связался со службой доставки, которая будет привозить мороженое раз в две недели. У тебя больше никогда не закончится мороженое.       На мгновение Хитоши замирает и смотрит.       Ящик был заполнен его мороженым, и если Кацуки сказал правду, то он больше никогда не будет пуст, и глаза Хитоши горят от слез.       Он чувствовал боль от того, что никогда не получал того, о чем просил. Он просил о чем-то Айзаву и Хизаши, потому что они всегда его слушали и давали все, чего он хотел, — в разумных пределах, конечно. Сейчас Хитоши знал, что может вот так шутить с Кацуки, и никогда не думал, что тот забыл мороженое специально, но это?       Это намного больше, чем Хитоши мог мечтать.       Однако, судя по всему, его молчание слишком затянулось, потому что Кацуки с нечитаемым выражением лица медленно закрыл морозильник .       — Извини, если это слишком, — бормочет он, и через секунду Хитоши уже стоит рядом.       Его детство, очевидно, было проебано, но это не значит, что Кацуки не сомневается в себе и не испытывает боли. Один из его самых больших страхов — это стать напористым в попытке быть эмпатичным и заботливым, и это проявляется в случаях, подобных этому, гораздо чаще, чем Хитоши хотел бы.       — Это не так, ангел, — шепчет Хитоши и обвивает Кацуки руками. — Ты попал прямо в цель, так что мне нужна была минутка, чтобы не разреветься, — признается Хитоши, отчего Кацуки мгновенно расслабляется.       — Правда?       — Правда. Я тоже тебя люблю.       Кацуки не сказал этого — не словами, никогда не словами, причины чего Хитоши пока не ясны, — но он показал это.       Он так часто это показывает, каждое его действие буквально кричит о любви к Хитоши, и тот научился это слышать.       — Иди набей рот этим вредным дерьмом и не будь таким сентиментальным, — ворчит Кацуки, но именно он увлекает Хитоши в поцелуй, достает мороженое и ложку и даже не взрывает ему голову, когда тот ест прямо из ведерка.       Да, Хитоши чертовски хорошо слышит, насколько сильно его любят, и вкус тающего на языке мороженого только подтверждает это.