Обвини меня в чём хочешь, только прекрати это!!

Ливия проснулся в кромешной темноте. Помещение было тёплое, он это сразу заметил, ведь не ощущал на себе верхнюю часть своей формы. Ливия набрался сил и попытался встать, но что-то как будто удерживало его на месте. Ливиец лёг обратно, пытаясь вспомнить что происходило до того как он тут оказался. ‎Он вспомнил как праздновал в кругу своих друзей-офицеров поздним вечером в одном из залов его резиденции успех очередной «спецоперации». Всё было как и должно быть: играла музыка, столы ломились от вкусностей и всё в таком духе. В какой-то момент Джамахирия решил выйти в сад и закурить, как он это обычно делал, и последнее, что он видел перед собой оказался этот самый сад. А потом резкая боль в затылке и темнота. ‎Из этого воспоминания ливиец понял, почему у него так сильно болит голова, но вот кто всё это провернул — остаётся загадкой. Он точно знал что никто из тех, кто был на том вечере не мог этого сделать, ведь он ушёл незаметно для окружающих. А зря. В голове Ливии крутились одни вопросы: ‎Кто всё это сделал? Что ему надо? И что он будет делать с ним? Заметил ли кто-то его пропажу? ‎Пока Ливия занимал голову вопросами, он пропустил из виду как открылась дверь и в комнату вошёл очень знакомый человек. Сразу же включился яркий свет, из-за чего Ливия немного застонал. ‎При свете он наконец смог разобрать положение, в котором оказался. ‎Помимо того, что он реально был без верха, его руки к были привязаны к решётчатому изголовью пыльной кровати. Ноги были привязаны так же, только уже к решётчатому изножью в расставленном виде. ‎В углу комнаты у двери был замечен присутствующий. Ливиец не смог поверить своим глазам. ‎— Германия!? Что ты задумал? Где я? Как ты попал в мой сад!? ‎Стоящий человек улыбался и до этого, но услышав в голосе Ливии страх, начал улыбаться ещё сильнее. ‎— Тебе не кажется что для начала разговора ты задал слишком много вопросов. Давай сначала я спрошу... ФРГ сел на край кровать, а Ливия сразу же попытался от него отстранится. ‎— Вспомни, может ты сделал что-то плохое вчера, или, может быть, по твоей указке сделали что-то плохое вчера? ‎Ливия, вместо того чтобы отвечать, заёрзал, пытаясь освободиться. ‎— Ничего я не делал... отпусти меня! ‎Германия рассмеялся и достал из кармана фотографию. На нём было изображение человека в черной шляпе и чемоданом на фоне сканера для багажа в аэропорту. Ливия сразу понял к чему ведёт Германия. ‎— Ты об этом? Я же ещё на Генассамблее ООН объяснял, что этот человек со мной и всем моим правительством никак не связан. Чего ты хочешь от меня!? ‎— Я хочу чтобы ты взял на себя ответственность за 13 погибших и 83 пострадавших. Именно ты довёл до смертей, разве нет? ‎Ливия закатил глаза и вздохнул. ‎— Пойми, Германия, я не могу брать ответственность за каждого бомжа, которые устраивают теракты в других странах. Может тебе лучше стоит рассмотреть вопрос антитеррористической безопасности, а не тратить тут наше с тобой драгоценное время? ‎— Вот ты сейчас отрицаешь свою причастность, но ведь телефон этого животного всё уже преподнёс нам. Он прямо сейчас у меня. ‎Германия достал из сумки, которую Ливия ранее не заметил, телефон с разбитым экраном. ‎— Так... в заметка была инструкция по сборке ВУ, а в приложении банка, какой сюрприз, перевод на 20.000 от тебя! И после этого скажешь, что ты тут ни при чём? — ФРГ улыбался глядя ливийцу в лицо. ‎— Послушай, — начал ЛД, — давай дождёмся решения суда. Там докажут, кто чё кому переводил, и я выплачу компенсации, идёт? ‎Германия едва сдерживал смешок. ‎— Прости, но не идёт. Это уже не первый раз когда тебя ловят на финансировании терроризма. Думаю, пока кара действительно не настигнет тебя, ты не уймёшься. ‎Ливии вдруг внезапно стало холодно. ‎— К-какая ещё кара? Что ты задумал, Германия? ‎— Ничего страшного для тебя, но и щадить я тебя не буду. ‎Германия протянул руку к его животу и Ливия зажмурился, ожидая боли. ‎Но вместо этого ФРГ начал быстро-быстро чесать подушечками пальцев гладкую кожу. От этого чувства Ливия чуть не улетел с кровати. ‎—Хаахахаха!!!! Пере—аааххах! ‎— Я и не знал что ты боишься щекотки. Это очень мило, как по мне. ‎— Хааха ххааахах, Ге-афхахахахах ахахха...ахаххаха.................. ‎— Я не понимаю, что ты говоришь, извини, — Германия продолжал водить пальцами по коже, пока у ЛД не выступили слёзы на глазах. ‎— Хва-хахаах-тии-ии-ттт.... Германия пожалстхахаха!!! ‎ФРГ посмотрел Ливии в лицо и решил, что он недостаточно страдает, поэтому перебрался чуть повыше — на подмышки. ‎— Г-ГЕРМАНИЯ, БЛЯ....Т-ТОЛЬКО ПОСМЕЙ Я ТЕБЕ ВСЮ СТОЛИЦУВЗОрвууххаахах ‎а--ХАЭЭАХХАЭАХААХАХХАХАХАХА!!!! ‎— Не нужно угрожать мне. Я и так знаю, что ты способен на такое, — заверил немец, продолжая пытать свою жертву. ‎— Хаа .....х.....аха-аххас-мфа ‎ххахаАХАХХ!!! ‎В какой-то момент Ливия будто бы был согласен признать вину и остановить этот ужас, но гордость не давала ему признаться. ‎Германия тем временем щекотал Ливию уже минут 20-23. ‎— Ну же, Ливия, ты же знаешь как заставить меня перестать. ‎Ливия только лишь закусил губу пытаясь не проронить ни звука, глубоко дыша через нос. ‎— Ну ладно, — прошептал Германия и отошёл к комоду, стоящему напротив кровати. ‎— Ха-аа... Что ты... там ищешь..? — едва отдышавшись спросил Ливия. ‎Германия не ответил. Он просто показал синюю расчёску. ‎— Ну не-е...- ‎Германия занял своё прежнее место на кровати и продолжил чесать левый бок привязанной к кровати страны. ‎—АХАХАЗАХХХАХАХХААХАХАХАХХАХХАХАХХАХАХАХХАХХХУММААААХХАААА!!! — заорал Ливия, не справившись с натиском твёрдой щетины. ‎Пластиковые палки с уже стёртыми, и, когда-то круглыми, концами причиняли больше боли чем щекотали, поэтому жертва стала плакать ещё и от боли. ‎— Геремахах....хватит!! больно!!! ‎— Чего? ‎— Ты меня царапаешь! ‎— Ладно, перейдём на менее тонкое место. ‎Германия отрывается от боков Ливии и переходит на самый низ — снимает его сапоги, на что Ливия был не согласен. ‎— Нет! Германия, только не там, прошу тебя, отпусти меня, умоляю, я больше не могу... — из его глаз начинает течь ещё больше слёз. ‎Но Германия лишь безэмоционально смотрит в его заплаканное лицо, игнорирует, и щекочет одну из его ног. Босая гораздо чувствительнее, может быть, даже слишком чувствительна, но и нога в носке тоже. Конечно, бедный Ливия отчаянно пытается отдёрнуть ногу, но, кажется, вырваться невозможно. ‎–Ахаахахахаххагермаахахаххаахаххахахах пожалуйста! хахахахаха перестань!! ‎Но Германия всё продолжал и продолжал. Он не обращал ни малейшего внимания на всё, что пытался говорить ему Ливия. Он просто делал то, что он хотел. Сам Ливия был на грани обморока. Темнота  перед глазами предстала перед ним а лёгкие болели из-за невозможности вдохнуть хоть капельку воздуха. Страх неизвестности перестал его пугать и он позволил себе наконец упасть в её объятья. ‎