от мари — туда, где ты сейчас.

дорогой дневник, сегодня мой второй день в 17 лет. время радости и праздничного торта уже почти прошло, и теперь я в основном просто боюсь того года, когда смогу официально сказать, что я старше своего старшего брата. это должен был быть день, посвящённый мне, так почему же я всё ещё думаю о нём? прошло уже семь лет, а может, и ближе к восьми. я помню, что Алон большую часть дня практически не было дома, потому что он должен был быть рыцарем, а от рыцарей ожидалось, что они будут готовы в любой момент. но я всегда ценила то время, которое он мог провести дома со мной. мы приветствовали друг друга долгим объятием, а потом играли в игры. я помню, как он запоминал, какие конфеты я люблю, чтобы при каждом своём возвращении приносить мне мои любимые, и как мы накрывали стол по-праздничному и притворялись важными людьми, подавая друг другу воображаемый чай и расчёсывая друг другу волосы. я говорила и говорила, а он слушал и слушал, и говорил, что я такая-такая классная, и для меня это было действительно всё, что мне нужно. поскольку он был личным рыцарем принца, Алон рассказал мне несколько историй о принце. они касались того, каким он был человеком — энергичным, любящим и немного странным. о их различных приключениях в замке и тому подобном. если Алон говорил, что ему нравится принц, то и мне он нравился, но я испытывал не просто легкую зависть. я всё время мечтал оказаться на его месте. почему мой классный старший брат Алон должен был находиться в замке, вместо того чтобы заниматься всем тем, чем мы хотели заниматься вместе? это было несправедливо по отношению к маленькому мне. и сейчас это всё ещё кажется несправедливым. когда они нашли Алона и всех остальных рыцарей, изуродованных на той заснеженной горе, они попытались сказать, что принц убил их всех. конечно, позже выяснилось, что это была печальная цепь несчастных случаев, которых вполне можно было избежать, но было трудно избавиться от мысли, что принц — невменяемый маньяк-убийца. это сходилось со многими событиями, произошедшими позже. я поверил в это. это наполнило меня чувством предательства, которое я едва мог осознать.  это было очень давно. с тех пор многое изменилось. из моего окна виден синий цвет. социальная структура королевства претерпела невообразимые изменения. а принц теперь стал королём. но я не могу на самом деле называть его королём. наивный принц, о котором говорил Алон, и уверенный в себе, но эксцентричный король, сидящий сейчас на троне, — для меня два разных человека. я по-разному о них говорю. это, конечно, эгоистично, но я хочу подойти к принцу — или к королю — сидящему на троне. я скажу ему, кто я такая. посмотрю, какой он на самом деле. проверю, действительно ли те две версии его образа, что у меня в голове, — одно и то же. я хочу узнать, простил ли он себя, или мой взгляд по-прежнему заставит его сломаться под тяжестью того, что он у меня отнял. ну, если он действительно обожал Алона так сильно, как об этом говорил сам Алон, то, наверное, это будет «то, что он отнял у нас обоих». возможно, заставить принца пережить свои худшие ошибки и сожаления было бы катарсисом. но я не нахожу в этом никакого утешения. только жестокость. и на самом деле в этом не было ничьей вины, верно? но мне всё равно кажется, что если это не была его вина, то это была моя. думал ли Алон обо мне в конце своего последнего приключения? или в начале? или посередине, когда дела начали идти хуже? даже если бы я могла читать его мысли, меня там не было, а теперь у него даже нет мыслей, которые можно было бы прочитать. я знаю, что это была его работа, но мне всё равно интересно… почему Алон должен был отдать всю свою жизнь ради принца? мне тоже хотелось такой заботы. может быть, я и вправду становлюсь тем «угрюмым подростком», каким меня считают родители. но я думаю, что заслуживаю этого. мне и всему этому королевству пришлось пережить немало. я продержалась так долго — имею право и по-драматически к этому относиться. мне остаётся только идти дальше — ради того, что у меня есть, и ради того, что я потеряла. но, несмотря на что, я всё равно хочу увидеть лицо того, кто сейчас сидит на этом троне. и хочу, чтобы он увидел моё. до скорого, дневник, — мари