Идеальный порядок вещей

Ардашир ненавидел это время суток. Не раннее утро само по себе, а тот специфический, выморочный час, когда ночь уже кончилась, а рассвет ещё не наступил. За окнами его пентхауса, нависающего над сверкающим мегаполисом, мир казался размазанным пятном неоновых огней и серой мути. Он устало приложил палец к сенсорной панели двери, и замок щелкнул с едва слышным, но безупречно дорогим звоном. Костюм сидел на нём, как вторая кожа, но даже идеальный крой «Brunello Cucinelli» не мог скрыть той смертельной усталости, что въелась в мышцы плеч. Неферит, его личный демон в юбке-карандаш, снова устроила «стратегическую планерку». Она называла это «оптимизацией процессов». Ардашир называл это изощрённой пыткой слушать, как её ледяной, чеканный голос в течение шести часов раскладывает по полочкам его провалы, совершенно забывая о человеческих потребностях во сне и пище. Он переступил порог, ожидая привычной тишины и стерильного холода, которые всегда встречали его в этом огромном, как ангар, жилище. Но вместо этого... Воздух в гостиной был плотным. Не от духоты, нет, от ощущения чужого, выжидающего присутствия. Ардашир сделал шаг вперёд, и его взгляд упёрся в фигуру, сидящую на полу посреди огромного персидского ковра ручной работы. — Эндмин? Голос сорвался на хрип. Его любимый заводчанин сидел, раскинув длинные ноги, весь усыпанный бумагами. Листы формата А1 с какими-то нечеловеческими схемами и расчётами покрывали ковёр, словно белый снег. Вокруг Эндминистратора стояло изобилие пустых чашек из-под кофе. Штук десять, не меньше. Галстук был расстегнут и болтался на шее, рубашка расстёгнута на две пуговицы, открывая бледную кожу груди, а глаза... его глаза, такие родные, серые, с золотыми искорками, были красными от напряжения, но в них горел тот странный, лихорадочный огонь одержимости, который Ардашир так любил и так боялся. Эндминистратор поднял голову. Движение вышло медленным и таким родным, но выдавало предел человеческих сил. Он не спал всю ночь, и теперь эта усталость сквозила в каждом вздохе. И, судя по нетронутой тарелке с остывшим стейком на стеклянном столике рядом, он не ел. — Привет, — голос Эндминистратора был низким и хриплым, словно его горло перетерло песком. Он говорил без запинки, будто продолжал прерванный разговор, и в то же время его слова звучали отстранённо, как эхо из другого мира. — Я решил, что здесь тише. Там, в «Эндфилде», вечно этот шум конвейеров, а здесь... здесь можно подумать. Посмотри, я нашёл решение для модуляции статического поля. Оно увеличит КПД на семнадцать процентов. Ардашир моргнул. Он смотрел на любимого человека, на этого гениального, невероятно одарённого мужчину, который был способен за ночь перевернуть инженерную мысль с ног на голову, но совершенно не способен позаботиться о себе. Сердце Ардашира сжалось от острой, болезненной нежности. — Ты не спал? — спросил он и шагнул вперёд, переступая через чертежи. Его дорогие итальянские оксфорды бесцеремонно наступили на край листа с формулами, и Ардаширу было плевать. Эндмин проследил за его движением взглядом. Он видел перед собой мужчину в идеальном костюме, стоящего на руинах его бумажного царства. В усталых глазах мелькнула тень понимания, вина. — Я не заметил, как пролетело время, — признался он, и в его голосе проскользнула нотка, похожая на извинение. — Я просто хотел всё закончить. Чтобы утром, когда ты вернёшься, мы могли... — он запнулся, ища слово. — ...быть вместе. Ардашир тяжело опустился на ковёр рядом с ним, не обращая внимания на то, что его безупречные брюки теперь наверняка помялись и испачкались в чернилах. Он просто взял холодные, дрожащие от усталости пальцы Эндминистратора в свои. — Значит, так, — голос Ардашира, только что усталый и сдавленный, обрёл стальные нотки деловой хватки. — Первое. Ты идёшь в душ. Не спорь. Второе. Ты ешь. Я сам прослежу. И третье, — он сжал его пальцы чуть крепче, — ты спишь. В нормальной кровати. Чертежи никуда не убегут. Эндминистратор хотел было возразить, указать на остывший стейк, но Ардашир уже тянул его за руку, поднимая с пола. Он смотрел на запавшие щёки любимого, на круги под глазами, и где-то глубоко в груди закипала злость. Но не на Эндминистратора. На ту, что была виновата в его отсутствии. --- На следующее утро, выспавшийся и накормленный, Эндминистратор сиял. Он снова был в своей любимой светлой рубашке, но теперь — свежей, и даже пытался причесать свои непослушные волосы, что выглядело трогательно и смешно одновременно. Ардашир стоял у панорамного окна, потягивая эспрессо, и чувствовал, как тяжесть прошедших суток постепенно отпускает его. Он проводил взглядом Эндминистратора до двери, поцеловав на прощание, и как только за ним закрылась дверь, всё его спокойствие испарилось. Глаза Ардашира сузились. Он набрал номер, и в трубке почти сразу же раздался тот самый, ледяной и чеканный голос. — Ардашир, доброе утро. Ты опоздал на утреннюю сводку на пятнадцать минут. У тебя есть веские основания для нарушения трудовой дисциплины? Он почти видел её — Неферит, сидящую в своём кресле за огромным столом из чёрного стекла. Её идеальная причёска, ни единого волоска не на месте. Тонкие, хищные брови, сведённые в ожидании объяснений. Она постукивала длинным, как спица, ногтем по столу, и этот звук, казалось, слышен был даже через динамик. — Есть, — голос Ардашира был ровен, в нём не дрогнула ни одна нота. — Я приношу свои извинения. Произошла задержка по личным причинам. — Личным? — В голосе Неферит прозвучала насмешка. — Ардашир, ты знаешь моё отношение к личному на рабочем месте. Наш проект не терпит промедления. Я требую, чтобы ты был в офисе через двадцать минут. И приготовь отчёт по третьей фазе, я хочу разобрать его лично до обеда. Она раздавала указания, как пулемётные очереди, не оставляя пространства для манёвра. Она была машиной, идеальным механизмом корпоративной системы, и её методом работы было перемалывать всех, кто оказывался на её пути. Но сегодня Ардашир смотрел на это иначе. Его взгляд скользнул по полу. Там, где вчера лежал его гениальный, измученный любимый, сейчас был идеальный порядок. Плод его собственной рутины. Но в углу валялся смятый листок. Ардашир поднял его. Это был рисунок. Кривой, торопливый набросок, сделанный рукой Эндминистратора. Два человечка, держащиеся за руки, стояли на фоне какого-то сложного агрегата. Один — низкий, с взъерошенными волосами. Другой — чуть выше, с идеально ровной линией плеч и улыбкой, которую Эндмин, видимо, срисовал с него, спящего. — Я вас понял, — прервал он поток её речи. — Буду через двадцать минут. Неферит на мгновение замолчала, удивлённая его покорностью. Она уже открыла рот, чтобы добавить что-то ещё, но Ардашир мягко, но непреклонно нажал кнопку отбоя. Аккуратно сложив рисунок, он убрал его во внутренний карман пиджака. Ардашир усмехнулся. Её ледяной системе не было места здесь. Не было места в его доме, где жил огонь его любимого гения. И в его сердце тоже. Она может задерживать его на работе, может превращать ночи в ад цифр и отчётов. Но она никогда не заберёт у него то, что действительно важно. Он взглянул в окно на просыпающийся город, где его ждала очередная «битва с начальницей», и позволил себе легкую, чуть циничную улыбку. Он всё ещё был бизнесменом, который умеет считать прибыль. И его самым выгодным вложением был мужчина, который мог не спать ночами ради чертежей и ждать его дома, держа в руках не отчёт, а тепло, которое грело не только ладони, но и душу, заставляя расслабляться на чужих руках после тяжелого рабочего дня.