Revolving door

      Ландо, благодаря маме, с детства верит в одну вещь: люди, которых ты встречаешь на своём пути, даны тебе не просто так. Преподать уроки, оставить след, остаться в твоей жизни — Ландо в этой мысли укрепляется с годами.       Знакомство с семьёй Оскара, когда тот становится его напарником, Норрис воспринимает с этим же настроем. Он жмёт руку Крису, оставляет поцелуй на щеке Николь и по очереди обнимает младших сестёр Оскара — Хэтти, Эди и Мэй.       А потом его взгляд натыкается на прислонившуюся к дверному проёму гостиной девушку. У неё длинные кудрявые и тёмные волосы, а на губах — мягкая улыбка, с которой она наблюдает за своими близкими.       — А это у нас…       — Либби, — представляется она, протягивая ему руку.       — Ландо.       — Я знаю, кто ты, — кивает Либби с улыбкой. — Оскар нам о тебе все уши прожужжал.       — Неправда… — начинает Оскар, но его мало кто слушает.       Если в Хэтти, Эди и Мэй Ландо видит сходство с Оскаром, то в Либби — нет. Ландо смотрит на неё весь ужин, с удовольствием слушая, как она рассказывает о своей недавней поездке в Марокко — оказывается, Либби работает трэвел-журналистом.       Лицо Либби вскоре становится для него знакомым — в первый год Оскара в «Макларен» она старается появляться на гонках, чтобы поддерживать брата. Норрис часто видит её с ноутбуком, ежедневником и ручкой в хоспиталити с ярко-оранжевым пропуском, который ей организовал Оскар. Ландо со временем понимает, что невольно сквозит взглядом по толпе и ищет не только своих близких, но ещё и кудрявые волосы и ореховые глаза.       Норрис не сразу набирается смелости, чтобы ей написать. Ему она кажется интересной девушкой, и её хочется узнать. Он несколько дней ходит и, открыв с ней диалог, думает, как начать.       — Хочешь приударить за девушкой и стесняешься? — хмыкает Джордж, смотря на страдания Ландо. — Давно ли это стало какой-то проблемой — привлечь внимание той, что понравилась?       — Она мне понравилась, но не в том плане. Ты бы слышал, как интересно Либби рассказывала о Марокко. Мне там даже побывать захотелось. Я не собираюсь флиртовать с ней, я просто хочу поболтать.       — С этого и начни, — предлагает Расселл. — Скажи правду — девушки в такие моменты ценят честность. Кто вообще эта Либби?       — Старшая сестра Оскара.       — О-о-о, — тянет Джордж. — Прости, в голове сразу всплыли все эти клише про «но она же сестра моего напарника».       — Говорю, я не собираюсь с ней встречаться.       — Тогда чего так волнуешься завязать простой диалог?       — Ой, иди и умничай в другое место, — отмахивается от него Ландо, блокируя телефон. Джордж смеётся, прищуриваясь.       И всё же, думает он вечером в номере отеля, почему это так сложно — взять и написать? Он ведь никогда ничего не боялся, брал и делал. Вот и сейчас нужно взять телефон и написать ей сообщение.       Что-то должно стать началом.       Даже если она не захочет общаться, он предпринял попытку. Лучше что-то сделать и опозориться, чем не сделать, и всю жизнь гадать, как всё могло бы быть.       Пальцы быстро стучат по экрану телефона.       «Привет, Либби. Не подскажешь, где самое лучшее место для отдыха?»       Ландо уже собирается выключить телефон и лечь спать, как экран телефона, лежащего на тумбочке, вспыхивает.       «Привет, Ландо»       С этого всё и начинается.

***

      Либби, посасывая леденец, заканчивает печатать статью о достопримечательностях Португалии. Рядом раздаётся страдальческий вздох Кайлы.       — Нельзя ли печатать потише? — морщится она. — Голова просто раскалывается. — Можно, но нечего было так напиваться. И не стоило сразу с самолёта отправляться на работу.       — Как можно было находиться в Чехии, пивной столице, и не пить? — удивляется Кайла. — Статья для Сэма про бары, вот я и посетила их.       — Все? — со смешком уточняет Либби. Кайла делает глубокий вдох и выпрямляется, прекращая растекаться по столу. В этот момент телефон Либби, лежащий на столе, вибрирует. Пиастри бросает взгляд на экран и не спешит отвечать. Вместо этого она возвращается к статье и начинает ещё усиленнее нажимать на кнопки. — Всё никак ему не имётся.       — Кому?       — Ландо.       — А, напарнику твоего брата. Бедолага по-прежнему тебе пишет? С двадцать третьего года? Уже больше года.       — Да.       — И как?       — Мы общаемся, — отзывается Либби, форматируя абзац, — но я не считаю, что нам нужно сближаться. Я не очередная его девица для развлечений, да и он — напарник, как ты заметила, Оскара. Не хочу усложнять между ними отношения.       — Думаю, Оскар — взрослый мальчик, и способен такое пережить.       Либби окончательно понимает, что сосредоточиться на статье не получится, поэтому разворачивается на стуле к Кайле. Та, сколько она себя помнит, всегда такой была — прямолинейной, говорящей порой не очень удобные вещи, но за это Пиастри её и ценит.       — И что ты предлагаешь?       — Думаю, если бы тебе не нравилась компания Ландо, ты бы давно показала парню на дверь. Я до сих пор помню, как ты смачно высказала Ллойду, что ты думаешь о его поведении. Да чего уж тут скрывать, вся редакция помнит. Но нет, ты продолжаешь общаться с Ландо. Значит, есть в нём что-то, что тебя привлекает.       — Кайла…       — МакГарден, как там статья о Чехии? — раздаётся голос Сэма. Либби изо всех сих сдерживает улыбку, когда к их столам направляется босс. — Я оценил твоё рвение прийти на работу сразу после же самолёта, но больше я бы оценил готовую статью. Ты обещала, что она будет на столе у меня до обеда.       — Я пишу.       — С выключенным компьютером? — поддевает её беззлобно Сэм, который и сам, однако, сдерживает улыбку.       — Так лучше думается. Смотрю на чёрный экран, и сразу же рисуется сюжет.       — Сюжет. Ага, — Сэм переводит взгляд на Либби. — Посади её в такси и отправь домой, пожалуйста. Она же зачахнет над клавиатурой до вечера.       — Сделаю, — кивает Либби.       — Знаешь, что я думаю? — спрашивает Кайла, когда Сэм уходит.       — Что? Что Сэм — хороший парень, с которым нам повезло? Он справляется с семейным делом, как по мне.       — Я думаю, что тебе стоит отпустить ситуацию и перестать смотреть на Ландо через призму «Напарник моего брата». Воспринимай его как обычного парня. Ладно, богатого парня.       — А я думаю, что тебе не стоит посещать каждый бар в стране, в которую ты едешь, но ты разве кого-нибудь слушаешь? — поднимается со своего места Пиастри, беря телефон со стола.       

***

      Следующая встреча с Ландо происходит в клубе, в который она приходит вместе с Меган и Сэмом. Пока те танцуют на танцполе, Либби выбирает себе укромное место у барной стойки и заказывает коктейль. Она недолго находится в одиночестве — соседний высокий стул занимает Норрис в чёрных рубашке и джинсах. Либбин взгляд задерживается на его волосах — кажется, он опять выбривает виски.       Ландо расспрашивает её, как она тут оказалась, с кем пришла, и Либби почему-то поддерживает диалог, даже одаривая его развёрнутыми ответами. Разговор перетекает на работу, на пройденный этап гран-при, и Пиастри интересно его слушать — не только иметь точку зрения Оскара, но и его напарника. Потом Ландо касается её недавнего путешествия — поездки в Америку, где она тоже ему отвечает. Не хочется портить вечер выяснением отношений, как и настроение.       — Оскар сказал, что ты недавно рассталась с парнем.       — Парнем? Громко сказано. Так, была небольшая интрижка. Ни к чему не привела. Ему не понравилось, что я выбрала поездку в Америку на несколько недель.       — Я не верю, что с такой девушкой, как ты, не хотят встречаться.       Либби пожимает плечами, обхватывая трубочку губами и делая глоток коктейля.       — Не каждому парню нравится моё частое отсутствие дома.       — Понимаю, — кивает Ландо. — С некоторыми девушками у меня из-за этого отношения и не сложились.       — А не из-за твоих вечеринок в клубе, где ты в компании нескольких девушек? — приподнимает брови Либби. Ландо прижимает ладонь к груди, словно она ранит его своими словами в самое сердце. — Отличный показатель надёжности, Ландо. Так и хочется с тобой начать встречаться.       — Я просто…       Ландо замолкает. Он и сам знает, что не образец порядочности и стабильности в отношениях. Он и сам знает, что все те девушки, с которым он проводит время — полная противоположность Либби Пиастри. У них светлые глаза, светлые прямые волосы и они понятия не имеют, где какие страны находятся.       — Что? Договаривай, раз начал.       — Я просто выбираю. Я ведь молодой парень, вся жизнь впереди, — выдаёт Ландо ответ. Совсем не то, что он хотел бы ей сказать, но другое Либби не примет. Лучше так. Пусть это остаётся на приятельской границе с элементами флирта. Так безопасно. — Найду ту самую.       — Непременно, — она смотрит на него снисходительно, и Ландо невольно любуется её чертами лица, заострёнными красным неоном. Нет, думает он, ни одна из девушек и рядом с ней не стояла.       Пора признать очевидное — он влюблён в неё.       Больно, конечно, что это безответно, но лучше испытывать эти чувства, чем не.       Ландо ещё что-то хочет спросить, но к ней подлетает Кайла (он знает её, Либби части выкладывает с ней фото) и тащит за собой на танцпол. Она не допивает свой коктейль, оставляя его на барной стойке, и Норрис пальцами касается трубочки — в том месте, где её обхватывали губы Либби.       — Я бы хотел, — шепчет он, — чтобы это была ты, Либби.

***

      Кажется, команда собирается праздновать чемпионство в закрытом частном клубе в Абу-Даби до утра, и Ландо совсем не против. Они это заслужили, проделав отличную работу и проведя сезон, финалом которого стало его чемпионство и победа в Кубке конструкторов.       Ландо ставит галочку сразу в двух пунктах в своём списке дел и замечает знакомые кудрявые волосы.       Есть ещё одно дело.       Адреналин от победы придаёт сил, и Норрис решает, что сегодня ночью он поставит точку в своих отношениях с Либби. Она нравится ему с две тысячи двадцать третьего — сначала как человек, как сестра Оскара и затем — как девушка. Если она не испытывает к нему того же, что и он к ней, тогда надо это узнать. И перестать думать о ней.       Ландо кажется, что она его избегает — стоит ему только появиться рядом с ней, как Пиастри куда-то уходит. Они ходят по кругу какое-то время, пока Норрису эта игра не надоедает. Они ведь взрослые люди, так почему бы всё не взять и не выяснить?       И этот шанс ему предоставляется.       Либби отправляется в сторону туалета, чтобы подправить макияж (кажется, у неё смазались стрелки из-за слёз, потому что Пьер и Шарль смешно шутили), и Ландо хватает её за руку, утягивая туда, где музыка не тах грохочет, а неон не бьёт по глазам.       Перед лицом Либби проносится его рука, ладонь ложится на стену. Пиастри поворачивается в другую сторону, намереваясь уйти, но у Норриса на неё другие планы.       Ландо поднимает вторую ладонь, прижимая её к стене, и заключает Либби в капкан из своих рук. Она делает глубокий вдох, что становится ошибкой — чувствует запах парфюма Норриса, и это не способствует мыслить здраво.       Ландо Норрис определённо знает способы, как выбить почву из-под ног.       — Куда собралась, Либби?       И голос его…       Либби жалеет, что не может провалиться сквозь землю.       Их лица оказываются непозволительно близко друг к другу, и Пиастри сглатывает.       — Ландо, — начинает она, — я уверена, что много девушек хотели бы провести время с чемпионом мира. Выбери себе любую.       Либби касается его запястья, намереваясь убрать ладонь Ландо от стены, но рука Норриса не сдвигается ни на миллиметр.       — А если я не хочу любую? — спрашивает Ландо. — Если уже есть одна девушка?       — Это плохая идея, Ландо, — мотает она головой.       — Как ты можешь давать оценку, не попробовав?       — Ландо, пожалуйста, отпусти.       Ландо всматривается в её лицо, встречается с ней глазами. Несколько секунд, что длится их зрительный контакт, кажутся ему вечностью. Он чувствует близость тела Либби, запах её духов и… Отступает. Пиастри не задерживается, уходит, а он стоит, прикрыв глаза.       — Да пошло оно всё, — бросает Ландо и направляется в сторону женского туалета.       Всё или ничего.       Щёлкает задвижка двери, и он сталкивается с Либби взглядом через зеркало. Она явно не спокойна — Норрис видит, что у неё дрожат руки, которые она успевает сполоснуть, а ещё блестят глаза, а грудь, обтянутая тканью чёрного платья, тяжело поднимается. Она не в порядке, впрочем, как и он сам, и это говорит ему больше всяких слов.       В несколько шагов Норрис сокращает между ними расстояние и жадно целует, вжимая Либби в мраморную раковину. Он не даёт ей времени на раздумья — пока она пытается понять, что сейчас произошло, ладони Ландо легко подхватывают её и сажают на эту самую раковину.       — Мне не нужна никакая другая девушка, — говорит он ей на ухо, — Мне нужна ты, Либби. Скажи мне, если ты не хочешь этого. Скажи, глядя мне в глаза. Я отпущу тебя, и мы никогда больше не будем возвращаться к этой теме. Скажи мне остановиться, Либби.       Но она не говорит. Бросает взгляд на его губы, и Ландо всё понимает.       Хочется растянуться в довольной улыбке, но губы Либби оказываются на его, она кладёт ладони ему на лопатки, притягивая к себе, разводит ноги, чтобы он оказался ближе.       Непристойное поведение в Абу-Даби, за которое можно оказаться в неприятной ситуации, если их застанут, но Либби слишком хорошо, чтобы об этом думать. Она запускает пальцы в кудри Ландо, сжимая их, пока Норрис выцеловывает её шею, не скрытую тканью чёрного платья. Либби упирается ладонью в столешницу позади себя, отклоняясь, но Ландо притягивает её к себе, скользя ладонью по спине и нащупывая язычок у молнии. С характерным звуком бегунок направляется вверх, и через мгновение разгорячённой кожи касается холодный воздух, вызывая мурашки, а ткань платья собирается складками на талии.       Ландо, с трудом собрав волю в кулак, отстраняется от неё, чтобы вымыть руки и извлечь из кармана блестящую квадратик.       — Серьёзно? — хрипло спрашивает Либби, глядя на его аккуратные пальцы, разрывающие упаковку презерватива. — Вот, значит, какие у тебя были планы на этот вечер.       — Планы были только с тобой, — заверяет Ландо, вновь накрывая её губы своими. — Иди сюда, Либби.       Расстёгивается молния на его брюках, Ландо подхватывает Либби под бёдра, и она обхватывает его ногами. В четыре руки они задирают ткань её платья, и Либби с шумом выдыхает, когда в уходит в неё. Ландо даёт ей несколько секунд привыкнуть, склоняет голову, оставляя поцелуй на плече, и когда Либби что-то мычит, начинает двигаться.       Норрис двигается в ней, ища нужный темп, который устроит их обоих, и Либби впивается ногтями ему в лопатку, обтянутую тканью белой рубашки, кусает губы, сдерживая стон, грозящий вот-вот сорваться с её губ. Ландо прихватывает зубами кожу у неё на шее, потом губы поднимаются выше, где-то рядом с ухом. Либби запоздало думает, что останется след, но это слишком хорошо.       Она едва успевает зажать себе рот рукой и кусает себя за ладонь, чтобы подавить стон, но вряд ли кто-то среди грохочущей в клубе музыки может их услышать. Ландо хватает ненадолго, и Либби чувствует, как он вздрагивает. Его голова опускается ниже, и он, часто дыша, касается лбом её плеча, горящее от его поцелуя. Либби гладит его по задней части шеи, запускает пальцы во взмокшие волосы на затылке.        — Охренеть, — шепчет он. — Как же это хорошо. А ты не хотела. Точнее, хотела, но…       — Заткнись, — беззлобно просит Либби. Ландо хмыкает и оставляет несколько поцелуев на её плече, целует во впадинку между грудей и, подняв голову, накрывает её губы.       Они начинают приводить себя в порядок. Либби соскальзывает с раковины, чувствуя слабость в ногах. Она надевает платье и подставляет спину Ландо, прося его застегнуть.       — Или не застёгивать? — задумчиво спрашивает он, но послушно берётся за язычок молнии.       — Ландо.       — Сейчас.       Либби смотрится в зеркало и тянется, наконец, к сумочке, доставая оттуда лайнер и влажные салфетки.       — Выйдем по одному, — произносит она, стирая стрелки. — Сначала ты, потом я. Если что, мы друг друга не видели.       — Ага, не видели, не слышали…       — Прекрати паясничать.       — Могла бы и не зажимать рот ладонью — всё равно никто бы нас не услышал. Музыка так громко играет, что оглохнуть можно.       Ландо выглядит энергичным и таким довольным, что улыбка не сходит с его губ. Либби качает головой и начинает заново рисовать стрелки.       — Мне было хорошо, — шепчет Норрис ей на ухо и, поцеловав в ухо, покидает туалет. Либби прижимается горячим лбом к прохладному стеклу и прикрывает глаза.       Она только что переспала с Ландо.       С чемпионом мира.       Она и Ландо, они…       Либби стонет и зажмуривается.

***

      Рука тянется к куску пиццы, принесённой Дином. Либби задумчиво жуёт его, смотря на экран — в процессе была статья о достопримечательностях Йокогамы.       — Вот и наша пчёлка-трудяга, — нараспев тянет Кайла. — Либби, к тебе пришли!       Либби оборачивается и чувствует, как сердце падает куда-то вниз, потому что рядом с Кайлой идёт Ландо. Редакция не особо проявляет к нему интерес, и Пиастри это на руку — меньше свидетелей. Кайла оставляет его у стола Либби и, хитро посмотрев на подругу, уходит.       — Привет. Я хотел поговорить, но раз ты не отвечаешь на мои звонки и сообщения, я решил появиться в журнале.       — Много работы, — отзывается она.       — Что, даже пяти минут нет, чтобы на меня их выкроить? — приподнимает брови Ландо.       — Не здесь, — Либби бросает взгляд в сторону кабинета Сэма — босс уехал на совещание, но должен был вернуться к обеду. — Пошли-ка.       Она закрывает за ними дверь, собираясь с силами.              — Я скучал по тебе. Думал о тебе с того дня в Абу-Даби. Ты…       — Забудь.       — Забыть? — переспрашивает Ландо. — Как я могу забыть? Я же человек, а не компьютер, Либби. Да и как я могу забыть тебя? Твоё тепло, твою близость, вкус твоих губ. Ты просишь о невозможном.       — Так будет лучше для всех нас.       — Лучше для всех или для тебя?       — Почему на каждое моё слово у тебя находится десять?       — Учусь у лучших.       — Ландо… — опять начинает Либби, но чувствует, что это бесполезно — Норрис упрям, и у него хватит сил её переспорить. Она даже не сомневается, что он это сделает.       Ландо всматривается в её лицо и говорит:       — Теперь я вижу, что ты — Пиастри. Семейное упрямство на лицо.       — Это плохо?       — Нет. Просто напоминание мне, что легко не будет.       — Ландо, послушай, — в третий раз начинает Либби. — Нам было хорошо вместе, это правда, секс был отличным. Но я — сестра твоего напарника. И я не очередная твоя модель или инфлюенсер. Я не смогу вести тот образ жизни, к которому ты привык. Я не смогу таскаться за тобой послушной собачкой каждый этап гран-при. Я даже за Оскаром так не таскалась. Найди себе девушку своего круга, ладно? А меня оставь в покое.       — Я ведь тебе уже сказал, что мне нужна ты. Либби, я слишком давно хочу тебя, чтобы это было просто импульсивным желанием. Ты нравишься мне два года. Третий год, — Ландо шагает ближе, не сводя глаз с её лица. — После Абу-Даби я думаю о тебе постоянно. Ты мне снишься.       — Я, я, я, — перебивает его Либби. — Ты себя сам слышишь? Ты хочешь. А спросить, чего хочу я? Ты привык, что получаешь всё, что захочешь. Любая вешается тебе на шею. Но я не любая. У меня свои мечты, желания, цели, и они не вращаются вокруг тебя.       — Либби…       — Повзрослей, Ландо, — говорит она, кладя ладонь на ручку двери. — Хочешь быть со мной — докажи делом, а не словами.       Либби покидает кабинет, оставляя его одного.       Так правильно.       По-взрослому.       Кто-то же должен вести себя как взрослый.

***

      Сэм приподнимает брови, когда слышит Либби.       — Хочешь поехать в Кигали? — переспрашивает он.       — Ты резко разучился английский воспринимать?       — Нет, просто… Удивительно. Я думал, что туда отправится Дин.       — Отправь меня.       Сэм, откинувшись в кресле, смотрит на неё.       — Либби, ты в порядке?       Она вздыхает с раздражением — такой же вопрос ей на днях задаёт Оскар, но она отмахивается, взъерошивая младшему брату волосы.       — В порядке. Я просто хочу поехать в Африку.       — Но я тебя туда одну не отпущу. Для женщины там может быть опасно. Поедете с Дином вместе.       — Хорошо.       — Ты точно в порядке?       — Точно. Просто неделя тяжёлая.       Либби садится за своё рабочее место, и Кайла пододвигает к ней кофе в стаканчике и плитку тёмного шоколада.       — Рассказывай, — требует она. — Рассказывай мне всё, Пиастри. Я же вижу, что ты сама не своя. У тебя что-то случилось. Проблемы в семье? Что-то с Оскаром?       — Нет. Дело в Ландо.       Либби разворачивается к ней и, шурша обёрткой шоколадки, рассказывает, что случилось ещё в декабре того года. Лицо Кайлы вытягиваются, а глаза становятся ещё больше, и она настолько удивлена, что не вставляет никакие свои комментарии.       — Так что, если хочет быть со мной, пусть ведёт себя как взрослый, — заканчивает Либби свою речь. — Я не приз для победителя и не девушка, готовая сорваться по его звонку в любую точку планеты.       — Правильно, — соглашается с ней Кайла, — но…       — Что?       — Не жёстко ли ты с ним? — осторожно спрашивает МакГарден. — Ландо ты два года нравишься. И особо с какими-то новыми пассиями он замечен не был. Единичные похождения. Может, и правда настроен на серьёзные отношения?       — Я…       — Да-да, пока не увидишь, не поверишь, знаю. Что ж, если действительно хочет быть с тобой, совершит что-нибудь. Надеюсь, в современном мире мужчины, способные на искренние поступки, есть.       — Посмотрим, — вздыхает Либби и возвращается к работе.       Сама себя статья не напишет.

***

             С погодой в Кигали им в январе везёт — тепло, но не изнуряюще жарко. Днём они носят лёгкие вещи, не забывая защищаться от солнца, а на вечер достают тонкие кофты или куртки. Либби готовится к путешествию — берёт не слишком открытую одежду, в Кигали ценят сдержанный стиль.       — Они на нас смотрят, — говорит Дин, когда они отправляются прогуляться по улицам недалеко от отеля. — Видела? Местные не сводят с нас глаз.       — Им не даёт покоя твой блонд, — усмехается Либби, надевая поверх белой футболки светлую джинсовку.       — Или твои кудри, — указывает он на её волосы. — Хотя ты с ними могла бы вполне зайти за жительницу Руанды, если бы не цвет кожи. Обедать хочешь?       — Не особо.       — А я бы пообедал. Давай я провожу тебя до отеля.       — Совсем необязательно меня опекать, — возражает Либби. — Я ведь большая девочка.       — Исполняю поручение босса. Мало ли что может случиться. Если я могу это предотвратить, я это сделаю.       Дин провожает её до дверей отеля. Пиастри забирает карточку от номера на ресепшене и поднимается по лестнице на второй этаж.       — Я уж думал, Кайла назвала мне не тот отель.       Либби поднимает голову, замирая на середине лестничного пролёта. На вершине лестницы, в тёмной кофте, засунув ладони в карманы синих джинс, стоит Ландо.       — Привет, Либби, — добавляет он.       — Привет, — отвечает она. Несколько ступеней до площадки кажутся ей непреодолимым препятствием. Либби поднимается и становится рядом с Ландо.       Его она точно здесь не ожидает увидеть.       Не в городе в Африке.       — Не ожидала тебя здесь увидеть, — честно признаётся она.       — Я тоже, но чего не сделаешь ради любви.       — Ландо…       — Я серьёзно, — Ландо шагает ближе, сокращая расстояние, и берёт Либби за руку. — Я проделал долгий путь, чтобы здесь оказаться. Была пересадка в Амстердаме. Шестнадцать часов, и я здесь, в Кигали. С тобой. Держу тебя за руку. И хочу понять, как живёшь ты. Чем живёшь. Либби, если бы будешь со мной, я обещаю, что не буду относиться к тебе как к красивому приложению, — речь у Норриса сумбурная и сбивчивая, но искренняя, и сердце Либби оказывается тронуто. — Мне важна и интересна ты. Мне нравится твоя профессия, я не буду жаловаться, что ты не бываешь дома — я и сам такой. И если в клубы, то только с тобой. Больше никаких сомнительных знакомств. Но я хочу быть с тобой. В любой ситуации — когда легко и не очень, когда грустно, когда тоскливо. Когда тяжело. Я не сбегу, Либби. Ты можешь на меня рассчитывать. Спроси у Оскара, на меня можно положиться. И меня не пугает, что ты — его сестра. Не вижу в этом проблемы, я ведь не буду к тебе плохо относиться. Так что Оскару не за что меня бить.       — Думаешь, мы справимся с отношениями на расстоянии? — спрашивает она.       — Ты этого хочешь?       — Да. Ты… Ты так здорово всё это расписал, что хочется попробовать.       Ландо улыбается и отпускает её руку, чтобы обхватить талию Пиастри и притянуть Либби к себе.       — Значит, попробуем, — шепчет он.       — Только у меня условие.       — Какое?       — Ты сбреешь эту козлиную бородку и эти усы.       Ландо смеётся.       — Как скажешь. Для тебя всё, что угодно.       И, довольно улыбнувшись, с наслаждением целует Либби, запуская пальцы в её кудри.