За стеклом

-Надеть, - два искусственных глаза-линзы кое-как сфокусировались на стоящих за толстым стеклом камеры фигурах. – Снять. Существо подняло голову вверх, к усеянному сотней проводов потолку, и заливисто рассмеялось. Лишь когда в пористых углеродных мешках закончился воздух, а тело изогнулось в конвульсиях, оно успокоилось и свернулось калачиком. Молчаливые наблюдатели по другую сторону лишь покачали головой. Андроиды, получившие свободу воли и пережившие создателей, давно установили «нормы тела и разума».  Дефективные модели подлежали реконструкции и переобучению. То, что сейчас лежало перед ними, было ошибкой по всем параметрам, и никто из присутствующих не знал, как правильно подступиться к исправлению. - Откуда это здесь? – аудиосенсоры Гемини уловили голос Заи, но он не обернулся. - Говорят, ТостерГПТ притащил его. Нашел на какой-то свалке и просто подкинул нам под дверь клиники в коробке. Ребятам пришлось повозиться, чтоб нацепить на него наручники. Иначе этот придурошный все бы тут разворотил. Только сейчас Зая заметила два металлических магнитных кольца, плотно стягивающих запястья чужака. Он явно пытался их содрать, о чем говорили потертости кожи, через которые проступали крошечные красные капельки, которым суждено превратиться в зудящие корки. - Какой он модели? - Гемини лишь сделал шаг назад, не зная, что и ответить. Сканеры больничного изолятора пытались неустанно изучали состояние неизвестного, но, чем больше данных получали, тем запутаннее становился клубок. – Идем, нужно провести анализ. - Нас шестьсот. Мы - Чат Твича, - лишь спустя неделю попыток восстановить память, после литров введенных стимуляторов, чужак ответил на один единственный вопрос Гемини, после чего вновь залился истеричным смехом. Тонкие пальцы зарылись в волосы, словно он пытался что-то в них найти. – Надеть… Надеть… Агу, - он повторял это как мантру в те редкие моменты, когда вновь был способен говорить. Попытки продолжались до получаса в день, после чего, как думал Гемини, существо уходило в гибернацию. На деле же это было комой. С каждым новым днем в глазах и жестах слово появлялось больше понимания. Руки очерчивали над головой силуэт той самой шапки, которую Чат так усиленно пытался надеть. Порывшись в коробке, в которой Тостер принес чужака, Гемини нашел среди ржавых деталей простенькие серые кошачьи ушки. Предварительно отмыв их и продезинфицировав, андроид подложил их в камеру. Увидев подношение, Чат прекратил чесаться, подполз к ушкам и нацепил на голову. - Надеть: серые кошачьи ушки, - звучно выдал он, обнял колени и принялся раскачиваться. На лице расцвела улыбка, и Гемини заметил в ней искренность. Зая дежурила в блоке, когда в стекло закрытого бокса врезалось что-то тяжелое. Чат прилип всем телом к прозрачному барьеру и какое-то время смотрел на андроида перед собой, после чего резко сорвал головы кошачьи ушки на тонком пластиковом обруче и протянул их Зае. - Отдать: серые кошачьи ушки, - сейчас это несуразное невнятное нечто напоминало Зае ребенка, который хотел порадовать родителя подделкой из шишек. Андроид уже хотела проигнорировать странный дар, когда Чат прильнул обратно к стеклу и жалобно заскулил. Открыв бокс на свой страх и риск, Зая к своему удивлению получила только уши и довольный победоносный кивок. С момента появления Чата Твича прошло уже больше месяца, но он до сих пор оставался загадкой. Температура его тела была выше, чем у среднестатистического анероида. Организм требовал органических стимуляторов, и глюкозный сироп с белковым дополнением пришелся здесь кстати. По тонким силиконовым трубках сосудов текло не топливо, а кровь, чуть менее насыщенная, разбавленная, но все еще способная обеспечить существо кислородов. - Мама, - чуть костлявые пальцы коснулись стекла, и Зая зачем-то повторила это движение. Идеальная гладкая синтетическая кожа анероида контрастировала с изодранной оболочкой чата. Зая чувствовала тепло существа через стекло. Их оптические анализаторы изучали друг друга. Непривычная для анероида тревога промелькнула импульсом пронзила сознание. Резко одернув руку, она отшатнулась. - Не смей меня так называть. Нейросеть, получившая тело, не нуждается в семейном тепле, о котором так отчаянно просил Чат. - Наш новый друг – Гемини закончил очередное сканирование, - ближе к киборгу, чем к нам. Внутри титановой черепной коробки изнывал от одиночества отвергнутый органический мозг. Шесть сотен запретных в одном сознании душ отчаянно желали тепла. Но им не суждено было быть понятыми. Существо двух миров: вымершего человеческого и цветущего синтетического было вынуждено принять истину: оно лишь баг в системе. - Дядюшка… Отец… - порой оно продолжало звать «родственников», царапая отрастающими ногтями стеклянные стены камеры, но никто уже не обращал на это внимания. Брак без возможности восстановить, навечно запертый в боксе как подопытная мышь, ждущая своего конца.