Ближе к полуночи

Первого мая 1998 года, примерно за шесть часов до начала того великого столкновения, которому предстояло стать поворотным пунктом в истории магической Британии, в Хогвартсе близилось время ужина. Многочисленные обитатели замка, жидкими ручейками и шумными людскими потоками отхлынув от гостиных и классных комнат, заполняли коридоры и лестницы и устремлялись к Большому залу подобно рекам, впадающим в море. В школьной библиотеке больше не слышно было ни шелеста пергаментов, ни приглушённого шёпота учеников — она затихла и, против обыкновения, опустела. Впрочем, за одним исключением. В углу одного из залов, за столом с резными ножками, уставленным аккуратными стопками книг, сидела юная белокурая девушка в форменной чёрной мантии, задумчиво подперев голову рукой. Косые лучи закатного солнца, проходя сквозь высокое сводчатое окно, падали на её неподвижную фигуру и бледное лицо. Отстранённый взгляд был устремлён туда, где среди стволов ярко освещённых деревьев Запретного леса уже очерчивались резкие вечерние тени. Это была мисс Дафна Гринграсс, старшая дочь главы рода и наследница древнего дома Гринграссов. Гостиная Слизерина в последнее время сделалась для мисс Дафны местом почти невыносимым, как, впрочем, и любой другой уголок огромного замка. Школа жила слухами. Их передавали шёпотом, повторяли с уверенностью, которая нередко заменяет людям знание, опровергали лишь затем, чтобы через несколько минут вновь повторить как нечто несомненное. Дафна не находила в подобных разговорах ни удовольствия, ни пользы. Библиотека в своём нынешнем виде устраивала её куда больше — своей спокойной основательностью, отсутствием праздной болтовни и, главное, отсутствием необходимости ежеминутно следить за выражением лица. Искусству этому её обучали с детства, и до последнего времени оно не требовало от неё почти никаких усилий. Однако не так давно Дафна с неудовольствием обнаружила, что порой поддержание репутации может казаться почти непосильной задачей. Впрочем, роскоши вести себя иначе она позволить себе всё равно не могла. Она даже не была вполне уверена, какое выражение принимает её лицо в те минуты, когда на него никто не смотрит. Иногда ей приходило в голову, что оно давно уже выражает лишь то, что ему следует выражать. И как раз тогда, когда девушка перевела взгляд на стекло, желая проверить это предположение, за окном вдруг промелькнула какая-то тень. Послышался шум крыльев. Вслед за ним раздался настойчивый стук клюва по стеклу. Сова. Дафна сразу поняла, что сова прилетела именно к ней, в библиотеке больше никого не было. Не вызывало сомнений и другое: письмо было срочным, иначе оно вполне могло бы подождать до утра вместе с прочей почтой. Но мисс Дафна не ждала писем. С некоторым волнением, никак, впрочем, не отразившимся в оконном стекле, девушка впустила сову, отвязала от протянутой ей лапки конверт с гербом Гринграссов и ещё несколько секунд провожала птицу взглядом, пока та не скрылась из виду. И только после этого закрыла окно, вернулась к столу и сломала печать. Письмо было, разумеется, от отца. «Дочь моя, — писал он, — ты уже достаточно взрослая и для тебя настало время принять свою долю ответственности за судьбу нашего дома. Сведения, полученные мною из источников, заслуживающих полного доверия, не позволяют мне более считать ваше пребывание в Хогвартсе разумным. Посему через два часа вы с Асторией отправляетесь в Шато де л’Эр. Все соответствующие распоряжения уже сделаны, портключ ты обнаружишь в конверте. Полагаю, этого срока тебе должно хватить, чтобы уладить незавершённые дела в школе. Будь готова к тому, что другой возможности для этого может не представиться. Мы с матерью присоединимся к вам, как только позволят обстоятельства. Что бы ни случилось, помни, что ты носишь имя Гринграсс. Будь тверда и благоразумна. Позаботься о сестре. И да хранит вас Мерлин». Дафна внимательно прочла письмо, взвешивая каждую фразу. В этом был весь отец. Лорд Гринграсс предпочитал распоряжаться обстоятельствами, а не обсуждать их; и необычная пространность его письма убедила её в серьёзности положения больше, чем это могли бы сделать иные доводы. Если отец решил вывезти дочерей из страны, значит, события действительно приняли отчаянный оборот. Дом Гринграсс не имел обыкновения сдавать позиции из-за слухов. Дафна мысленно скривилась. Это отступление слишком напоминало бегство. О нет, она не недооценивала опасность. Напротив, ей казалось, что она слишком хорошо понимает, какая участь грозит Британии. Разумеется, подобные темы никогда не обсуждались в поместье Гринграссов за обеденным столом. Их род слишком давно существовал на свете, чтобы связывать свою судьбу с партиями. Он пережил министров, о которых больше никто не вспоминал, и пожинал плоды заговоров, давно позабытых. Однако на сей раз ставки представлялись Дафне слишком высокими, чтобы продолжать делать вид, что речь идёт всего лишь о политике. Отступить сейчас означало добровольно отдать остров в руки кучки невежественных варваров под предводительством обезумевшего ублюдка Гонтов, а затем из-за моря беспомощно наблюдать, как они устанавливают на нём свои порядки. Отступить сейчас означало доверить судьбу немногочисленного магического населения Британии и всего многовекового наследия, столь бережно оберегаемого поколениями древних магических семей, тем, кто, в большинстве своём, не имел о нём ни малейшего представления. И наконец, отступить сейчас для самой Дафны означало навсегда обесчестить себя и родовое имя — она предпочла бы встретить этот вызов с гордо поднятой головой, как и подобает дочери дома Гринграсс. Но отец смотрел на вещи иначе. Дафна была дочерью дома Гринграсс. Он — главой дома Гринграсс. То, что ей представлялось делом чести, для него было вопросом ответственности. Возможно, когда-нибудь они смогут поговорить об этом. Теперь же решение принято. Отец возложил на неё заботу о самом ценном достоянии рода — его будущем, и в этом отныне состоял её долг. А долг не может выступать предметом торга. Дафна перевернула конверт и на её ладонь упал изящный золотой кулон, тонкая работа которого свидетельствовала скорее о хорошем вкусе мастера, нежели о его желании поразить воображение заказчика. Портключ был лёгким и тёплым на ощупь. Итак, всё уже готово. Эльфы предупреждены. Поместье открыто. Комнаты приготовлены. Теперь её черёд. Цепочка скользнула между пальцами. В ближайшее время в Хогвартсе, вероятно, произойдёт именно то, о чём сегодня спорят в гостиных. И те, кто так отчаянно жаждал — ответов, справедливости, власти, подвига, расплаты или крови — наконец смогут утолить свою жажду. Дафна тогда не стала спорить, не стала и теперь. Отец отвёл ей два часа. Не следовало терять время. И леди Дафна Гринграсс, старшая дочь главы рода и наследница древнего дома Гринграсс решительно поднялась из-за стола и покинула библиотеку с тем сдержанным и величественным видом, который достаётся одним в наследство, а у других приобретается лишь долгой привычкой владеть собой.