День рождение Нанами Кенто

Кенто никогда не видел особого смысла в днях рождения. Для него третье июля было самым обычным, даже немного утомительным днём, когда окружающие почему-то считали нужным устраивать суету на пустом месте. Сам Нанами воспринимал эту дату лишь как повод заметить пару новых седых волосков на висках и в очередной раз молча пораздражаться, что мир вокруг упорно отказывается работать по чёткому расписанию. Но этот июльский вечер с самого начала пошёл не по плану. Просто потому, что уже целый год в его тщательно выверенной жизни присутствовала ты. Вы пока не жили вместе. Кенто со свойственным ему педантизмом и уважением к чужому пространству не хотел торопить события, справедливо считая, что у каждого должен быть свой угол, где можно побыть в тишине. Но связка ключей от его квартиры, которую он совершенно буднично выложил перед тобой пару месяцев назад, говорила сама за себя. Сегодня ты решила воспользоваться этим доверием без предупреждения. Кенто открыл дверь своим ключом и сразу почувствовал, что в квартире жарко. По коридору тянуло умопомрачительным домашним теплом: густым, пряным ароматом запечённого мяса и едва уловимым, сладковатым запахом ягодного торта. Он поставил портфель на пол, привычным жестом потянул за узел галстука, ослабляя воротник, и в этот момент из глубины квартиры донеслось: — Разувайся и иди сюда, я на кухне! Нанами на секунду замер с поднятыми руками, прислушиваясь к эху твоего голоса. Это было странно — возвращаться не в пустые стены. Он стащил туфли, аккуратно, на автомате, повесил пиджак на плечики и, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, пошёл по коридору на свет. Ты ждала его на кухне, прислонившись спиной к гарнитуру, и, когда Кенто появился в проходе, он действительно остановился. На тебе была тонкая чёрная сорочка на бретельках — полупрозрачный шёлк мягко обрисовывал контуры груди, под ним угадывалось бельё, и ты, внезапно устыдившись своего порыва так откровенно принарядиться, инстинктивно убрала руки за спину. Дело было вовсе не в том, что между вами чего-то не было, — просто в его квартире, в роли хозяйки этого вечера, ты в таком виде была впервые. И это заставляло сердце биться где-то в горле. На плите аппетитно исходило паром сочное запечённое мясо с картофелем, а в центре стола, рядом с миской свежего салата, красовался главный повод для твоего волнения — невысокий торт, который ты сама испекла и густо засыпала крупной голубикой. Ты потратила кучу времени, чтобы аккуратно выложить каждую ягоду, и теперь глупо переживала, понравится ли ему всё это. — Ты опаздываешь на целых двенадцать минут, Кенто. Я вообще-то штрафы выписываю за такое, — шутливо, пытаясь сбить собственное напряжение, произнесла ты, глядя на него из-под ресниц. — На перегоне стояли, — ответил он, но по его потяжелевшему взгляду было понятно, что оправдания — это последнее, о чём он сейчас думает. Нанами не двигался, просто молча разглядывал тебя сверху вниз. Медленно скользнул по тонким лямкам, задержался на декольте, где под шёлком ровно забился твой пульс, и только потом посмотрел в глаза. В этом взгляде было столько осязаемого мужского интереса, что у тебя мгновенно перехватило дыхание. Кенто сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между вами до минимума, снял очки и положил их прямо на микроволновку. — Очень красивая сорочка, — негромко сказал он. Голос у него стал на тон ниже, глубже. — Тебе невероятно идёт. — Спасибо, — ты почувствовала, как к щекам прилила кровь, но всё же заставила себя улыбнуться и шутливо добавила: — Я надеялась, что ты заценишь. А потом, чтобы окончательно не сгореть от его пристального взгляда, ты слегка отодвинулась в сторону и рукой указала на стол: — Я тут ужин приготовила… И торт сама сделала. Надеюсь, всё нормально выглядит и не глупо? Я же знаю, что ты все эти дни рождения и праздники не особо любишь, поэтому очень переживала. Но с днём рождения, милый! Нанами ничего не сказал — вместо этого его крупные, тёплые ладони легли тебе на талию, мгновенно сминая тонкую ткань сорочки, и он притянул тебя к себе. Кенто наклонился и поцеловал тебя в губы — сначала медленно, словно пробуя на вкус, а затем глубже, заставляя окончательно забыть обо всех страхах. Когда вы неохотно отстранились друг от друга, его губы спустились ниже, к твоей шее. Он целовал кожу нежно, почти благоговейно, глубоко вдыхая твой запах. Нанами тяжело, устало выдохнул тебе в шею, и ты почувствовала, как из его тела наконец уходит то давящее, каменное напряжение, с которым он пришёл. От него пахло нагретым июльским городом и его неизменным дорогим одеколоном с древесными нотами. — Глупо — это сидеть на отчётах до полуночи, — глухо проговорил он тебе куда-то в кожу, не разжимая объятий. — А то, что ты рядом… это единственное, что имеет для меня смысл. Спасибо. Ты чуть улыбнулась, чувствуя, как уходит всё глупое напряжение, и указала на стул у окна, где стояла большая коробка, а рядом лежал футляр поменьше. — Ужин и торт потом. Сначала открой это. Нанами подошёл к стулу и аккуратно, без спешки, развязал плотный шнурок на большой коробке. Когда он откинул крышку, внутри оказалось тяжёлое серое одеяло из плотного, прохладного хлопка. — Оно специальное, утяжелённое, — тихо пояснила ты, наблюдая, как он удивлённо проводит ладонью по ровным стёганым квадратам. — Внутри мелкие гранулы. Кенто, ты вечно спишь по три часа и ходишь с каменной спиной, а оно работает как глубокий массаж. Расслабляет, чтобы ты просто… спал. Без дурацких мыслей в голове. Он промолчал, но его пальцы крепче сжали плотную ткань. Кенто перевёл взгляд на второй, маленький футляр. Когда он открыл его, на кухне словно воцарилась абсолютная тишина. На бархатной подушечке отливали благородным металлом роскошные швейцарские часы на тяжёлом литом браслете. Строгий стальной корпус, лаконичный тёмный циферблат и идеальное сапфировое стекло. Ты тайно копила на них несколько месяцев, выкраивая каждую копейку, потому что его прежние часы уже были совсем потёртыми, с исцарапанным стеклом и изношенным ремешком — они давно отслужили своё. Тебе хотелось подарить ему новую, надёжную вещь, которая останется с ним на долгое время. Нанами долго смотрел на подарок, и на его обычно непроницаемом лице промелькнуло то, чего ты раньше никогда у него не видела, — глухая, растерянная благодарность человека, о котором впервые за долгие годы позаботились вот так. Заметили и его глухую усталость, и его скрытую любовь к безупречным вещам. — Они потрясающие, — негромко сказал Кенто. Кенто бережно приподнял тяжёлые часы, давая металлу тускло блеснуть в свете комнаты, и внимательно осмотрел их, оценивая каждую деталь и безупречные линии. На его лице читалось искреннее восхищение. Спустя мгновение он аккуратно отложил подарок обратно на футляр, словно боясь оставить лишний след на идеальной стали, и повернулся к тебе. Сделав шаг вперёд, Кенто мягко притянул тебя к себе. Он наклонился и трепетно, с глубокой благодарностью, поцеловал тебя в лоб, задерживаясь на секунду. — Спасибо, — тихо повторил он, не выпуская тебя из тёплых объятий. — Это лучший подарок, который мне когда-либо делали. Когда его объятия чуть ослабли, ты попыталась мягко отстраниться, делая робкий полшага назад, в сторону плиты. Смущение накатило с новой силой, и ты попыталась спрятаться за бытовыми делами. — Ну что, милый… Подарки ты открыл. Может, теперь перейдём к главному? — твой голос прозвучал тише, чем ты планировала. — Ты ведь, наверное, очень голодный после работы. Я пойду разогрею ужин тебе. Кенто тихо, хрипло усмехнулся. Стоило тебе попытаться уйти, как он тут же сократил это едва наметившееся расстояние, полностью перекрывая пути к отступлению и нависая над тобой всем своим крупным телом. Его тёплая, широкая ладонь легла на стол прямо рядом с твоим бедром, блокируя тебя, а вторая мягко скользнула к основанию шеи. Он нежно погладил твою кожу у ключицы, а затем его пальцы переместились выше, мягко приподнимая тебя за подбородок. — Очень голодный, — глухо подтвердил он, наклоняясь так близко, что его губы почти коснулись твоих. — И ужин, боюсь, подождёт.