Курение.

Время уже полдень. В царстве науки, как всегда, оживлённо, много кто работает не покладая рук. Только вот Стенли был слишком задумчивый в этот день. Смотрел куда-то вдаль, сидя на каком-то камне, и не обращал внимания ни на кого. Что-то его гложет, давно, сильно и явно до глубины души. Ксено это заметил. Он всегда замечает то, что происходит в настроении Снайдера. Всё-таки, несколько лет отношений даёт свои плоды. Ученый лишь тихо сел рядом и просто пока молчал. Он просто позволил другому мужчине немного прийти в себя, если поймёт, что теперь не один. Стенли не заставил Ксено долго ждать. Через тяжёлый вздох блондин медленно, словно просив разрешения на данное действие, положил голову на плечо учёного. Хьюстон лишь удобнее распределил плечо, чтобы голова дорогого для него человека лежала прямо на плече. И снова тишина. На этот раз не такая уж задумчивая, больше неловкая. Что на самом деле странно. Чего именно Стенли хочет сказать, но стесняется выразить свою мысль? Но, благо, Стенли начал говорить после пары секунд этого смущающего молчания. — Знаешь, Ксено, — начал Стенли, сделав небольшую паузу, кажись, пытаясь более-менее переформулировать фразу, которую собирается сказать. — Извини меня, пожалуйста, что выбешиваю тебя тем, что слишком много употребляю сигарет. — Ох, ого. Стэн, какое... Неожиданное элегантное извинение я услышал из твоих уст. — Хьюстон слегка усмехнулся, но сразу перестал, увидев серьёзное выражение лица снайпера. Тяжело выдохнул ненужную часть газов в организме, Ксено на этот раз спросил: — А чего вдруг такие извинения с твоей стороны? — Да как тебе объяснить-то... — Стенли отвёл взгляд, громко фыркая от раздражения? Хотя это больше похоже на усталость, замаскированную под раздражение. — Это связано с Сенку. Ученый тут же напрягся. Если из уст Стенли вылетает данная фраза, то значит сейчас Ксено узнает то, что ещё не знает об своем ученике. Хотя его можно уже назвать приемным сыном, с учётом того, сколько времени теперь проводит Сенку вместе с ним и Снайдером, и как окружающие о них говорят, замечая их компанию. Да и военный сам по себе уж слишком хорошо нашёл общий язык с Ишигами до такой степени, что теперь заботиться об нём, как о собственном ребёнке. Хотя, если сказать правду, Сенку необходима эта забота, прям обязательно нужна. Уж слишком теперь молодой учёный выглядит усталым, сонным, а эти мешки под глазами просто пугают. Выглядит так, как будто в любой момент может просто неожиданно где-то упасть, пораниться, но это он не заметит, ведь моментально уснул. Поэтому Стенли взял на себя роль «матери» и следит, чтобы Ишигами немедленно лёг спать вовремя. Получается, плохо, но теперь спит чуть больше, чем раньше, на то спасибо. — А что с ним? — Ксено тут же нахмурился, смотря на своего партнёра. Снайдер замолчал. Отвёл взгляд, потом неожиданно поднял голову с плеча Хьюстона, смотря назад, на лес. — Я расскажу, но только если некоторые личности выйдут и подойдут к нам. — Военный ехидно усмехнулся, заставляя ученого заинтересованно посмотреть на деревья. И тут же подают несколько молодых людей, которые спрятались за стволами деревьев. Из их Ксено узнал Хрома, Рюсуя и Гена, которые упали друг на друга в таком порядке, поэтому можно услышать вскрик боли неандертальца. Не повезло же ему сегодня. — А я говорил, что мистер Снайдер нас заметит. — Теперь вышел Юкио, неловко улыбаясь. Снайпер тяжело вздохнул из-за такой официальности от Сайтоиджи. — Стенли. Просто Стенли, Юкио. Не нужно так официально. — Снайдер покачал головой, замечая, как лучник неловко почесал затылок из-за своей привычки обращения ко людям выше его по статусу. Военный потом поднял бровь, когда четверо парней стояли теперь впереди, а не сзади. — И что вы тут делаете, не побоюсь я спросить? — Мне тоже интересно, вы же знаете, что подслушивать не шибко элегантное дело. — Хьюстон скрестил руки на груди, когда японцы решили все-таки сесть на землю, поэтому пришлось опустить голову вниз, ведь Ксено и Стенли всё ещё сидели на большом камне. — Вообще, я стал замечать, что мой любимый учёный уж слишком подозрительно уходит куда-то на время, а потом приходит, а от него сильно пахнет мятой. — Ген громко выдохнул, вспоминая, с каким подозрением он смотрел на Сенку, от которого резко пахло освежающим запахом мяты. — Не стану вам врать, мне нравится запах мяты, я даже могу сказать, что она очень хорошо сочетается с природным ароматом Сенку-чана, только вот... За неделю она очень часто появляется, я уже молчу об времени, когда я стал замечать этот запах на теле моего любимого. И поэтому решил спросить у вас, я подумал, что вы знаете, что с ним происходит. А то, Сенку-чан мне до конца не доверяет, чтобы рассказать, что с ним происходит. — Грустно сказал Асагири, начиная печально смотреть на американцев. — Мгм... — Стенли кивнул на слова Гена, а потом посмотрел на остальных, которые неловко молчали во время речи Асагири. — А вы тоже заметили эту перемену в Сенку и решили пойти вместе с Геном, да? — Увидев кивки, снайпер тяжело набрал воздух, а потом выдохнул, начиная тереть виски. — Я расскажу, но пообещайте молчать во время рассказа. — Снайдер посмотрел на японцев, которые сильнее закивали, после кинул взгляд на Ксено, которому тоже было интересно, что с Сенку. Стенли прикрыл веки на время, а когда открыл глаза, начал свою мысль: — Ну вообще-м..

***

Пару месяцев назад, когда только начали создавать машину времени. Все были заняты тем, радостно разговаривали, что с почемучкой закончено и можно просто спокойно возвращать цивилизацию. Стенли тоже был очень рад этому, но не шибко проявлял этого. Он просто хотел одного — покурить, что, собственно, он и пошёл сделать. Выходя из лаборатории, потому что был рядом с Ксено, но неожиданно осознал, что ни разу не видел Сенку в его излюбленном месте, как только Снайдер зашёл. Конечно, военный изначально подумал, что Ишигами спит, ведь вчера Стенли прям долго посылал младшего постель, из-за этого решил не обращать внимания на это. Но, как он оказался, глубоко ошибся, увидев молодого учёного в том месте, где обычно любил курить снайпер, сидящего на сухой земле, прижимая колени к друг другу, одной рукой обнимая ноги, а другой держал сигарету. Сигарету, черт его побрал. Это очень сильно удивило мужчину. Сенку заметил Снайдера, но ничего не сказал. Просто прикрыл свои усталые глаза свободной рукой, судорожно вздохнув. Снайпер слишком хорошо заметил, до какой степени бледная кожа была у младшего, хотя и до этой она была светлой, а какие мешки под веками, в них словно картошку можно нести. И были хорошо заметны дрожь в пальцах. Явно что-то случилось. И Ишигами пытается успокоить свой стресс через сигареты. — Ого. Эм, вау. Хей, я думал ты за здоровый образ жизни. — Стенли подошёл, облокотившись об стену. Данный переулок лаборатории был очень нелюдимым, поэтому никто не слышит их разговор, что на руку для Снайдера и для Сенку. Они могут спокойно поговорить по душам. — Ну как видишь, не очень за здоровый. — Сенку усмехнулся, положив сигарету на губы и сделав затяжку. Парень вынул никотиновую палочку изо рта, сразу выдохнул ядовитый дым из носа, начиная трепать волосы. Встала тишина. Простая и немного тягучая. Военный ждал продолжения, а ученый формировал слова, которые хочет выдать из уст. Через секунды Ишигами медленно поднял голову, пристально глядя на старшего. — Скажи честно, я хорошо справляюсь? — В каком смысле? — Снайдер тут же поднял бровь, не понимая, что имел в виду Сенку. Судя по взгляду паренька, как часто любит называть Стенли Ишигами, он явно чем-то сильно расстроен, хоть и не выдаёт виду. — Я хорошо справляюсь с надеждами людей, которые на меня надеются? — Ученый дёрнул векой, снова затягивая затяжку и выдыхая дым. Только уже ещё судорожно и агрессивно. — Мне часто начали прилетать мысли, что я не справляюсь. Что все проблемы от меня, что если я думал дважды, а то и трижды, было бы лучше для всех в несколько раз. Если я принимал правильные решения, то никто не ощущал боль, то физическую, то моральную. — Ишигами хмурит брови, вздыхая из папируса вздох, снова выпустил пар из уст, потом заметил, что сигарета закончилась, поэтому решил взять ещё никотиновую палочку, зажигая её с помощью спичек. — Вот сейчас я курю как паровоз, хотя мог в это время быть в лаборатории! Но мысли о том, сколько людей страдали из-за моих решений, меня угнетает. Я... Их всех люблю. Я всеми дорожу. Я хочу, чтобы они были счастливы. Но я только приношу только несчастье. У меня не получается быть хорошим лидером. Я всё ещё школьник, и я это понимаю! — ... Знаешь. Я тебе вот что скажу. Я не психолог, просто опыт, поэтому можешь совета не слушать. — Снайпер решил всё тоже сесть на землю, рядом с учёным, неожиданно забирая сигарету из рук парнишки, сам начиная курить данную сигару. — Все, что ты сделал, уже сделано, и этого изменить нельзя. Если ты в то время думал, что так будет правильно, наверно, реально так было правильно. Думать, как могло быть по-другому, если ты выбрал другое решение, занятие не самое приятное. Я тебе говорю, как тот, кто часто жалеет, что пошёл в армию. Моим навыком стрелка, я мог пойти в спорт или охрану, но в итоге решил пойти на военнослужащего. Мне было страшно убивать людей, мне было противно от себя, что я убиваю людей, например когда в тебя стрелял, я потом долго курил, чтобы успокоиться от этого. Но сейчас, я принял свою профессию. И я должен благодарить тебя, ты помог мне принять себя, если ты меня не простил, я бы долго корил себя. — Стенли сделал паузу, и затягивая папирус. И выпустил дым через свои фиолетовые губы, тут же нежно улыбнулся, начиная гладить Ишигами по голове, заботой смотря на младшего. — Ты молодец. Ты большой молодец. Не каждый бы человек, не каждый взрослый смог так здраво себя вести и принимать решение, как ты. Ты, будучи школьником, сделал куда-то больше, чем взрослые. Не будь так строг к себе, ты сделал то, что считал правильным. И каждый человек в царстве науки благодарен тебе за то, что ты так долго держал все проблемы и трудности на себе. Ты оправдал ожидания всех, кто тебя верил. Сенку моргнул. Его мешковатые глаза слегка сузились, потом медленно, сжимая губы, он уткнулся в свои колени, начиная беззвучно плакать. Снайдер лишь прижал Ишигами к себе, выбрасывая недокуринную (что было крайне редко и только в экстренных случаях) сигарету прочь, и обнял его, продолжая рукой водить по волосам парня. Так они долго просидели, уже приятной и успокаивающей тишине.

***

— Примерно как-то так. — Закончил свой рассказ военный, смотря на шокированные лица людей вокруг его. Мужчина немного иронично посмеялся, а потом ироничным тоном спросил: — А вы думали, что даже железные нервы Сенку не могут сдать сбой? — Нет! Мы понимаем, что Сенку, наш верный друг, может испытывать сильный стресс, только... — Юкио дергнул бровью, начиная трепать свою кепку, которую он снял, когда увлечённо слушал людей. — Это стало неожиданностью, что из всех возможных вариантов он выбрал... Курение. — Рюсуй начал чесать затылок, не смогая поверить в то, что услышал. Чтобы Сенку и курить? Как самая жестокая шутка на свете. — Ну, теперь на вопрос, откуда запах мяты, нам дали ответ. Он просто скрывал запах табака. — Хром, несмотря на своё происхождение и то, что он ещё не до конца понял, что такой табак, для чего он, но весьма быстро понял про фишку с мятой. Но тут же спросил: — Но почему именно курение? — Стимуляция дофаминовых рецепторов. Никотин связывается с рецепторами, отвечающими за выработку дофамина – нейромедиатора, связанного с ощущением удовольствия и мотивации. Это вызывает чувство эйфории, бодрости или сосредоточенности. — Неожиданно выдаёт голос Ксено, до этого долго молчал, отрабатывая только что услышанную информацию из уст Снайдера. — Также выброс эндорфинов и энкефалинов. Никотин также воздействует на опиоидные рецепторы, стимулируя синтез этих естественных обезболивающих и вызывающих чувство удовольствия веществ. И заключение – ритуал курения. Сам процесс, затяжка, медленный выдох, концентрация на дыхании, может отвлекать от тревожных мыслей, создавая эффект паузы и помогая снизить умственное напряжение. — Хьюстон сделал паузу, потом добавил к данным словам: — Но это лишь временно заглушает данный стресс, а через время начинает даже сильнее бить по другим нервам человека, и поэтому вызывает зависимость у людей. Наверно, причина в этом. Ген был единственный, кто продолжал молчать. Потом тихонько встал и пошёл куда-то в лес. Компания даже спрашивать не стала, уже догадалась, куда идёт Асагири, и лишь желает удачи, справить кое-кому мозги и наконец-то достучаться до истины.

***

Менталист до лаборатории шёл недолго. Наверно, сильно задумался об своем любимом человеке. И только увидев учёного, сидевшего за какими-то чертежами, он сразу всей душой и любовью улыбнулся, как он обычно улыбался только для него. Пройдя пару шагов, Ген сел рядом с Ишигами, стесняясь что-то говорить. Но все же набрался смелости и начал разговор: — Всё ещё работаешь, любовь моя? — Асагири любил давать Сенку ласковые прозвища, ученый из-за этого так прелестно краснел. Увидев кивок от учёного, который все ещё не оторвался от своего дела, психолог спросил: — Может, пойдешь отдохнёшь? Часиков на пять, например. — Прости, Ген, но нет. Я должен закончить чертежи в ближайшие сроки. — Ишигами выпустил воздух через нос, ловко двигаясь карандашом по бумаге. Но медленно остановился, сделав длинную паузу. Потом шёпотом произнёс: — Стенли тебе всё рассказал, не так ли? — Ты как всегда проницательный, душа моя. — Ген мягко покачал головой в положительном жесте, а потом нежно взял руку любимого человека. — Я честно был удивлён, что ты куришь, хотя очень был уверен, что ты за здоровый образ жизни. Но в любом случае, я не за этим пришёл. Ты же понимаешь, что я сейчас буду делать? — Догадываюсь. — С иронией усмехнулся учёный, потом лишь тяжело вздохнув, выдал: — Ну давай, делай свои психологические штуки. Ты это будешь делать на сто миллионов процентов. — Никакой психологии, только правда и вся любовь, которую ты заслуживаешь. — Менталист прижал губы к ладони Ишигами, нежно целуя её, потом от чистого сердца и любви начал выпускать нежные слова: — Сенку, мой любимый Сенку. Ты не должен сомневаться в себе. Прошлое — на то оно и прошлое, чтобы учиться на нем. Мы учимся на своих ошибках, мы становимся мудрее благодаря опыту. Все твои решения — побочный эффект, небольшой. Ты не должен идти на поводу своих мыслей, они лишь мешают тебе спокойно жить, смотреть на мир таким, какой он есть. Сенку. Любовь моя, душа моя. Я сильно люблю тебя, многие в царстве науки любят тебя, дорожат тобой. Мы уважаем все твои решения. Ты – замечательный лидер. И даже если сомневаешься в чем-то, у тебя есть верные люди, которые рады тебе помочь. Ты не один, Сенку, мы рядом, всегда были и будем рядом с тобой, ты же видишь? — ... Вижу. Я правду вижу, Ген. — Сенку слегка приподнял уголки уст, смотря на то, как менталист держал его руку. Сейчас, Ишигами лучше, с ним реально много кто стоит бок в бок, и он может на них положиться. — Спасибо. Спасибо вам большое. Я знаю, что бываю грубым, но уж какой я есть. Но я искренне люблю вас, ребята, вы помогаете мне стоять на ногах. Я бесконечно благодарен вам. За то что рядом. За то что верите в меня. — Не нужно благодарить, любимый, для этого и нужны близкие люди. — Асагири прижался лбом с младшим, любуясь красотой человека перед собой. — А с курением, мы с тобой поработаем. Будем бросать вместе, я буду моральной поддержкой для тебя, душа моя! — Хорошо, хорошо, я понял, бросаем курить, значит бросаем курить окончательно! — Засмеялся учёный, и тут же не смог не замычать, когда менталист прижал губами к его губам, отвечая на поцелуй, не чувствуя больше никакого паршивости на душе.