Первая сигарета и первый поцелуй

Рассвет только начинал золотить траву. Стэнли вышел из дома в старой футболке и свободных штанах. На улице пахло сырой землёй и росой, и дул приятный утренний ветер. Он заметил её сразу: маленький силуэт на траве, колени подтянуты к груди, подбородок лежит на них, взгляд в сторону восхода. Суйка. Она даже не обернулась на звук шагов. Снайдер молча присел рядом, вытащил пачку, щёлкнул зажигалкой и затянулся, выпуская следом дым в воздух. — Ты всегда так рано встаёшь? — спросила вдруг девушка, не поворачивая головы. Мужчина хмыкнул, выпустил ещё одну струйку дыма. — А ты как думаешь? Чего сама не спишь? Рано же ещё. — Думаю, ты вообще не спишь, — Суйка усмехнулась в колени. — Почти угадала, — пилот повертел сигарету между пальцами. — Сплю, но мало, просто привычка с армии. Ты не ответила на мой вопрос. — Ой. На какой? — Что ты тут делаешь в такую рань? Суйка наконец повернулась к нему. Взгляд у неё был спокойный, но немного отстранённый. Она вздохнула. — Просто смотрю на рассвет. Не знаю. Иногда хочется побыть одной, — девушка коротко хмыкнула. — Ну, почти одной. Даже если вокруг люди, которые любят тебя, всё равно как будто остаётся место внутри, куда никто не заходит. Стэнли слушал молча. Докурил сигарету до фильтра, а затем затушил о ботинок. — Это называется одиночество. Оно не лечится количеством людей рядом. Суйка поджала губы. — А ты... у тебя тоже такое бывает? — спросила она тише. Снайдер помолчал пару секунд, глядя на линию горизонта. — Конечно, бывает, — он коротко кивнул. — Но я привык. Знаешь, это как табак. Вкус привыкания. Суйка фыркнула, улыбнувшись, и снова уткнулась подбородком в колени. — Ты когда-нибудь боялся, что останешься совсем один? Когда я собирала чудо-жидкость... мне казалось, что если я ошибусь, то всё закончится. Что я так и останусь здесь одна. Навсегда... Иногда мне до сих пор снится, что я открываю глаза, а вокруг снова только камень. И... и никого из вас нет. Снайдер не стал говорить ей банальности вроде «всё позади» или «это просто плохой сон». Он слишком хорошо знал, что такие шрамы на памяти не затягиваются от простых слов. — Ты справилась, мелкая, — спокойно сказал он, затягиваясь. — Из всей нашей кучи взрослых и умных головорезов только ты смогла вытащить нас из этого дерьма. Мало кто из моих обученных парней выдержал бы то, что сделала ты. Девушка молчала, переваривая его слова. Ветер шевелил её волосы, и она заправила прядь за ухо, но всё ещё не смотрела на него. — Я не считала это чем-то особенным, — тихо сказала она. — Просто делала то, что нужно. Потому что если бы я сдалась... кто бы вас спас? Суйка наконец повернулась и посмотрела на профиль Стэна. — А ты бы сдался? Он усмехнулся, выпуская дым в небо. — Я бы сделал всё, чтобы не сдаться. Но если бы в итоге оказался один... — он пожал плечом. — Я не рассматриваю такого варианта. — Оптимистично, — сказала Суйка, чуть склонив голову набок. Снайдер фыркнул. — Оптимизм тут ни при чём. Я просто знаю, что если меня припрут к стенке, я найду выход. Ну, или проломлю стену. Она улыбнулась. — Это называется упрямство. — Это называется опыт, — поправил он, затягиваясь. Девушка замолчала, прикусив губу, разглядывая его. Потом снова уткнулась подбородком в колени. — Странно, — сказала она тихо. — Что? — Мы раньше вот так не разговаривали. А теперь сидим вместе, смотрим на рассвет, говорим о том, о чём я даже с Сенку не говорю. Стэнли хмыкнул, затягиваясь. Дым медленно растворялся в воздухе. — Сенку – умный парень, — сказал он, выпуская струйку. — Но иногда быть умным – значит быть запертым в своей голове. Он, может, и поймёт, но ты не хочешь его грузить. Я прав? Суйка повела плечом, не отрывая взгляда от горизонта. — Он и так слишком много тащит. Все эти планы, расчёты, ответственность за всех нас. Я не хочу добавлять ему ещё и свои проблемы, — она помолчала. — К тому же... я не знаю, как объяснить. С ним я чувствую себя... младше, что ли. — А со мной? — спросил мужчина, не глядя на неё. Девушка задумалась на пару секунд. Ветер снова шевельнул её волосы, и она отвела прядь от лица. — Ну, ты со мной не нянчишься... ты не относишься ко мне как к ребёнку, который чего-то не понимает, а говоришь, как с равной. — Так и есть, — он пожал плечом. — Ты не ребёнок, ты взрослая женщина. Так зачем мне с тобой сюсюкаться? Суйка фыркнула, но без обиды. Затем поправила край плаща, который сполз с плеча. — Я бы сказала, что ты вообще не умеешь сюсюкаться, но я ведь тебя не так хорошо знаю. — Значит, надо исправлять. Девушка повернула голову. — Ты предлагаешь мне узнать тебя получше? — А ты против? Она усмехнулась. — Нет. Просто не ожидала, что ты сам это предложишь. — Ну, в этом есть какой-то смысл. Вот ты, например, думаешь, что я не умею сюсюкаться. А откуда тебе знать? Может, я могу вести себя хуже Тайдзю? — Серьёзно? — Суйка приподняла бровь, явно не веря. — Ты хочешь сказать, что можешь быть милым? — Я говорю, что ты не знаешь меня достаточно, чтобы судить, — Стэн чуть наклонил голову, разглядывая её. — Может, я умею быть нежным. Просто не показываю это прилюдно. — Ну, давай. Покажи. — с усмешкой произнесла Суйка, не ожидая чего-то от Снайдера. Тот выдержал паузу, а потом совершенно серьёзно спросил: — Ты хочешь, чтобы я погладил тебя по голове и назвал хорошей девочкой? Она на секунду застыла, а потом искренне рассмеялась, запрокинув голову. — О боже, — выдохнула девушка, вытирая уголки глаз. — Я никогда не думала, что услышу это от тебя. Серьёзно, никогда. Стэнли последний раз затянулся, выдохнул дым и вновь затушил сигарету о свой ботинок. — Ну вот, ты смеёшься, а я, между прочим, не шутил. Суйка перестала смеяться, но улыбка ещё оставалась на губах. — Не шутил? — Ты хочешь знать, умею ли я быть нежным? Да, умею. Но это не значит, что я буду раздавать это направо и налево. Суйка ничего не ответила. Улыбка ещё теплилась на губах, но стала мягче, словно он сказал что-то, что заставило её задуматься. Стэнли молча полез в карман, чтобы достать третью сигарету. Он протянул её Суйке. Суйка взяла, чуть нахмурившись. — Если Сенку узнает, он устроит тебе лекцию на три часа. — Если Кохаку узнает, она прибьёт меня раньше, чем Сенку начнёт лекцию, — с усмешкой ответил Снайдер. Девушка улыбнулась, но ничего не сказала. Крутанула сигарету в пальцах, разглядывая её, словно это был какой-то артефакт, а не простая бумажная трубочка с табаком. Он помог ей прикурить. Суйка закашлялась на выдохе, но не бросила. Сделала вторую попытку, которая прошла легче, держа сигарету как он показывал. — Я чувствую себя... неловко, — призналась она. — Как будто делаю что-то запрещённое. — Так и есть. Суйка закатила глаза, но без злости. — Поддержал. Стэн не ответил. Просто смотрел на то, как неуверенно, но с упрямством она держит сигарету. Дым тонкой струйкой уходил вверх, смешиваясь с утренним воздухом. Суйка сделала ещё одну затяжку, уже почти без кашля. Задержала дым в лёгких на пару секунд, выдохнула. Стэнли наблюдал за ней. За тем, как она щурится, выпуская дым, как пальцы сжимают фильтр чуть крепче, чем нужно. Она выглядела сосредоточенной, даже серьёзной, будто училась чему-то важному, а не просто курила. Суйка повернулась к нему, встретилась взглядом. И задержалась. — Что? — спросила она тихо, чуть приподняв бровь. — Ничего. Он смотрел на неё как-то необычно... Взгляд не был тяжёлым, но в нём читалось что-то, от чего сердце забилось быстрее. Суйка заправила прядь волос за ухо, задержалась на его глазах и смутилась. — Я так понимаю, у тебя есть причина смотреть на меня так? — спросила она, стараясь говорить уверенно, но голос дрогнул. Стэнли чуть улыбнулся уголками губ, почти незаметно. — Есть. Ты просто нравишься мне. Суйка моргнула, не зная, что ответить, немного подавившись сигаретным дымом. — Ты ведь просто шутишь? Он медленно покачал головой. — Я не шучу. — Но ты же... — девушка запнулась, подбирая слова. Ей казалось, что она ослышалась. — Ты же всегда с Ксено. Вы как будто одно целое. Я думала... Она не договорила, но Стэнли понял её без слов. — Ксено — мой лучший друг, — спокойно сказал он. — Это не меняет того факта, что я могу хотеть быть рядом с кем-то ещё. — И давно?... — Что «давно»? — Ты... ну, — Суйка отвела взгляд и замялась, — заинтересовался мной. — Не знаю, — честно ответил Стэн. — Не замечал, пока не увидел, как ты сидишь тут одна с поджатыми коленками и этим взглядом в никуда. Понял, что хочу быть рядом. Суйка отвела взгляд, смотря на догорающий окурок в своих пальцах. Она молчала, переваривая его слова, а он не торопил её с ответом. — Я не понимаю, — наконец сказала она, поднимая голову. — Мы почти не разговаривали. Ты всегда был со своей командой, с Ксено. Мы как будто жили в параллельных мирах. И вдруг...я тебе нравлюсь? Ты даже не знаешь меня толком. Стэнли слушал, не перебивая, потом слегка прикусил губу и покачал головой, будто обдумывая что-то, что хотел сказать уже давно, но не находил подходящего момента. — Ты права. Я не знаю, какая у тебя любимая еда, не знаю, что ты любишь делать в свободное время или как ты ведёшь себя, когда никто не видит. — Тогда почему... — Потому что я знаю самое главное. Девушка замерла. — Ты – очень сильная во всех смыслах. Ты не боишься делать то, что нужно, даже если страшно. Всё остальное, — Стэн чуть повёл плечом, — Можно узнать потом. Я не тороплюсь. Суйка смотрела на него, не отрываясь. В горле пересохло, но она не отвела взгляд. Сигарета в её пальцах почти догорела. Она опустила глаза на тлеющий кончик, словно только сейчас заметила его, а затем медленно наклонилась и затушила окурок о камень, лежащий на траве. Суйка сглотнула, потом сказала: — Мы ведь говорим о чём-то, что может стать чем-то большим? — Да. Но только, конечно, если ты не против. — Я не против... Я просто хочу понять: это всерьёз? Или ты просто ищешь, с кем скоротать время, пока Ксено занят? — Я не ищу, с кем скоротать время, ведь могу просто покурить один. Мне не нужна компания ради компании. Мне просто нужна ты. Услышав это, Суйка замерла, переваривая слова. Потом медленно выдохнула и положила голову ему на плечо. Стэнли не напрягся, не отстранился, даже наоборот, чуть повернулся, чтобы она устроилась удобнее. — Я не знаю, что из этого выйдет, — сказала девушка тихо, глядя куда-то перед собой. — Я не умею быть в отношениях. Я даже не знаю, что надо делать. — А я умею. Я тебя научу. Суйка подняла голову, в её взгляде мелькнуло удивление. — Ты серьёзно? — Более чем, — ответил Снайдер, глядя в её глаза. — Всему, что знаю сам. А если чего-то не буду знать, то разберёмся вместе. Она смотрела на него, и в груди разливалось что-то тёплое. Суйка не знала, что сказать, но казалось, будто слова и не нужны. Стэнли легко коснулся её лица, приподнял за подбородок, встречая её взгляд. И тут тишину прорезал голос: — Стэн, что за мерзость я тут вижу? Они оба замерли. Суйка дёрнулась, резко отстраняясь. Мужчина медленно повернул голову. Ксено стоял в пяти шагах, прислонившись к стене, с чашкой кофе в руке и выражением лица, которое можно было описать как «я не знаю, смеяться мне или плеваться». — Доброе утро, Ксено. — Доброе? — переспросил тот, переводя взгляд с него на Суйку и обратно. — Я не знаю, как это можно назвать добрым, когда я застаю тебя за... чем? За обучением молодого поколения дурным привычкам и чем-то, что может быть куда более мерзким? Только представь, что скажет Сенку. А Кохаку? Она же тебя в порошок сотрёт. Я лично буду смотреть на это с удовольствием и не поведу даже пальцем, чтобы помочь. Слушая всё это, Суйка сгорала со стыда. Она чувствовала себя маленькой и глупой, но в то же время внутри зарождалось раздражение. Ей надоело, что её считают ребёнком, который ничего не понимает. Наверное, поэтому, когда она резко подалась вперёд и чмокнула Стэнли в губы, она сама не поняла, что сделала. Только когда она отстранилась, лицо стало ярко-красным. Не просто розовым, а именно красным, как помидор. — Я... я пойду, — выдавила Суйка, вскакивая с земли, разворачиваясь и бегом направляясь к дому. — Ну, — протянул Ксено, глядя на Стэнли. — Я надеюсь, ты понимаешь, что теперь тебя ждёт. Ты официально – развратитель малолеток. — Она взрослая и знает, что делает. — Знаешь, если бы я не знал тебя столько лет, я бы подумал, что у тебя кризис среднего возраста... Ох, какую же взбучку тебе устроит Кохаку, если узнает об этом чмоке...точно убьёт. Стэнли ухмыльнулся. — Значит, я умру счастливым.