Печенье

Чанёль прятался в шкафу. В большом и тёмном, между висящими в нём пуховиками, куртками, брюками, пиджаками и рубашками. Благо, их было не так много, а потому удалось раздвинуть и освободить для себя достаточно пустого пространства. С собой у него был маленький фонарик на брелке. Двери шкафа закрывались плотно, щелей вовсе не было, а потому свет внутрь никак не попадал. Так что подобная вещь была очень кстати. Ещё он тихонько свистнул с кухни несколько овсяных печенек с шоколадной крошкой. Они лежали в тарелке прямо посреди стола, так что особого труда это не составило. Да и, к тому же, как такового препятствия не было. Никто бы не схватил за руку и не стал ругать или отнимать печенье. И всё равно Чанёль забрал его украдкой. А теперь сидел, поджав под себя колени, и тихо жевал, стараясь не крошить. В шкафу пахло обработанной древесиной, лаком и чистой одеждой. Тут висело всё, что не носилось активно и часто, а потому было постирано с кондиционером и аккуратно убрано. Ещё с собой у него была мягкая игрушка: щенок с большими ушами и добрыми глазами. Он звал его Рексом. С Рексом было никогда не страшно, ни в темноте, ни среди множества незнакомых людей, ни в полном одиночестве, ни при каких-либо ещё нервирующих обстоятельствах. Было достаточно того, что любимая игрушка в руках или хотя бы где-то рядом, когда Чанёль в этом уверен. Сейчас Рекса он прижимал к груди, роняя на него редкие крошки от печенья. Фонарик лежал рядом включённый и слабо-слабо подсвечивал всё снизу. В шкафу было достаточно тесно, но не страшно. Чанёль любил укромные места гораздо больше, чем открытые и огромные пространства. И плотно закрывающийся шкаф привлекал его сильнее, чем вся остальная, пустая и большая квартира. Вообще, укромных мест в ней было много. Как минимум под кроватью, только вот там обычно пыльно, да и приходилось только лежать. За шторами в зале тоже можно было прятаться, но как таковой безопасности там не ощущалось. За диваном Чанёль тоже влезал, но ему было неудобно располагать там ноги. На кухне, под столом, накрытом скатертью, он был слишком заметным. А в кладовке не очень-то приятно пахло. Вот и выходило, что шкаф — самое лучшее место на случай, когда хочется от всего спрятаться. Когда есть потребность тайком хомячить такое вкусное печенье, крепко прижимать к себе любимую плюшевую игрушку и ни о чём не думать. В шкафу... ему особенно нечем было себя занять. Но в такие моменты скуки, как таковой, не было. Не было и потребности грузить мозг чем-либо. Хотелось просто сидеть, раскачиваясь по мере возможности, и мычать себе под нос одни и те же две ноты, которые просто давно приелись и теперь всегда каким-то образом чуть успокаивали. Чанёль глянул в большие глаза игрушки, едва поблескивающие в тусклом свете, и откусил печенье снова. Он знал, что фонарик скоро сядет, а его так называемый провиант закончится. Останется только он и Рекс. И пока Рекс никуда не денется, Чанёль будет относительно спокоен в темноте и без вкусного печенья. Потом снаружи раздались шаги. Чанёль затих и прижался спиной к стене шкафа, чтобы не быть услышанным. Почему-то громко застучало в груди сердце. Он беспричинно боялся обнаружения, не хотел его. — Чанёль? — приглушённый голос снаружи звал его несколько растерянно и неуверенно. Чанёль сунул в рот последнюю печеньку и стал медленно жевать, чтобы не создавать лишних звуков. А ещё продолжил пристально смотреть на дверь. Вскоре та всё-таки открылась, впуская яркий свет внешнего мира, Чанёль зажмурился, прикрыл лицо рукой и постарался как можно скорее дожевать. — Чанёль, я тебя обыскался! — воскликнул Ифань и выдохнул наконец, — Что ты-... А, — он уже хотел было начать допытываться, какого чёрта его партнёр забыл в шкафу, но вовремя осекся, увидев у того любимую игрушку в руках. Ифань тут же присел на корточки. — Я не брал печенье, честно! — пробубнел Чанёль, и в ту же секунду с его губ посыпались овсяные крошки. Ифань посмотрел на него, какого-то зажатого, напуганного, виноватого. Крепко прижимающего к груди любимого Рекса и боящегося поднять глаза. От этого странно кольнуло сердце. — Всё в порядке, малыш, — рука Ифаня потянулась к волосам и бережно погладила по ним, — Меня не было дома, ты проголодался, и не у кого было спросить, можно ли тебе печенье. Ифань улыбнулся, когда Чанёль исподлобья опасливо на него глянул. Он уже давно привык видеть, как его партнёр впадает в это "маленькое" состояние. Правда, чаще это происходило в его присутствии, потому ему редко приходилось обнаруживать Чанёля малышом в шкафу. — Прости, что оставил тебя одного. Ты испугался? — Ифань склонил голову на бок, продолжая поглаживать мило вьющиеся волосы. В ответ — неуверенный кивок. Ифань чуть поджал губу с досадой, — Мой бедный малыш, извини меня. Давай, ты выйдешь и мы с тобой вместе что-нибудь поделаем, чтобы ты отвлёкся? Хочешь? — А можешь... посидеть вместе со мной чуть-чуть? — несмело подал голос Чанёль, сжимая в пальцах игрушку. — В шкафу? — брови незаметно изогнулись. А Чанёль в ответ закивал, — Если я помещусь рядом с тобой, малыш, — Ифань медленно встал на ноги, поскольку не хотел наводить суматоху при напуганном Чанёле, и аккуратно сдвинул вешалки посильнее в сторону, освобождая место и для себя. — Закроешь дверь? — попросил Чанёль, когда Ифань оказался рядом с ним. Тот так и сделал, и они быстро оказались в темноте, разбавляемой только светом крошечного фонарика. Голова Чанёля упала на плечо, он чуть прикрыл глаза и тихонько засопел, будто наконец получил долгожданный полный покой. В своём укромном месте, в присутствии единственного человека, которому он полностью доверял. — Обнять тебя? — Угу. И Ифань осторожно обнял, опять же, стараясь не делать резких движений, которые могли бы нервировать или пугать. Потом поцеловал в макушку, вдыхая запах мягких волос. — Сильно испугался, когда меня не было? — Не очень. Просто... было очень одиноко. И пусто. Внутри и во всей квартире. Хотелось просто спрятаться, — Чанёль шмыгнул носом, — Прости, что взял печенье без разрешения. Я не проголодался, просто... Тебя не было... — Ты просто обиделся на меня и решил как-нибудь пошкодничать на зло папочке? — предположил Ифань. — Наверное... — Чанёль пожал плечами и виновато опустил ресницы. — В любом случае, это моя вина, малыш. Тебе просто было одиноко. Если бы я был рядом, такого бы не случилось, — он снова оставил поцелуй на макушке, при этом подбадривающе поглаживая по плечу, — Так что всё в порядке, не вини себя. Ты хороший мальчик. Это папочка сегодня перед тобой виноват. Чанёль шумно втянул воздух носом прижимаясь поближе и ластясь под тёплые ладони и мягкие касания губ к голове. — Давай, после того как я тебя покормлю, будем делать вместе что тебе захочется? Мы можем собрать вместе какой-нибудь конструктор или пазл, посмотреть мультики или порисовать. Всё, что захочешь, — Ифань глянул в глаза Чанёля, когда тот чуть приподнял голову и посмотрел на него. Те вдруг наполнились слезами, — Ну ты чего? — Не хочу ничего... Хочу просто обниматься весь вечер, можно? — он всхлипнул, а голос задрожал. — Конечно, можно, — брови Ифаня изломились, он взял лицо Чанёля в ладони и аккуратно стал смахивать слезы с его щёк, — Только не плачь, пожалуйста. — Я просто очень хотел обниматься... а тебя не было. Я обнимался с Рексом, но это не очень помогло. — Я понимаю, малыш, — Ифань поцеловал его в лоб, — Значит, будем обниматься весь вечер. Как думаешь, я смогу искупить таким образом свою вину? — Угу. — Но сначала тебя надо будет покормить. Думаю, печеньем ты не наелся. Что бы ты хотел на ужин? Чанёль задумался. Вообще, он хотел ещё печенья. Оно было очень вкусным. Но так же понимал, что и так съел его без спроса, считай, заранее умял десерт, потому стоило придумать что-нибудь другое. — Макарошки с сыром, — он чуть надул губы и захлопал пушистыми ресничками. — Хорошо. Будут тебе макарошки с сыром, — утвердительно кивнул Ифань. — В моей любимой тарелочке со щенками? — В твоей любимой тарелочке со щенками, — Ифань умилённо улыбнулся. Ощущалось, что Чанёль начинает успокаиваться и его настроение постепенно поднимается. И этому он был просто очень рад.