66-66. Рог единорога

Сугуру был по локоть в моторном отсеке белой Fairlady, когда телефон на верстаке завибрировал третий раз подряд. В гараже пахло горячим металлом, маслом, резиной и ночным Токио, просочившимся внутрь через приоткрытые ворота. На стенде горел экран с диагностикой, под машиной валялись инструменты, капот стоял поднятым, как белое крыло, а сам Сугуру уже сорок минут пытался понять, почему после последнего заезда Сатору услышал "какую-то странную вибрацию слева", хотя все показатели утверждали, что странная вибрация находилась исключительно у Сатору в голове. Телефон завибрировал снова. На экране было одно сообщение: Скучаешь? Сугуру вытер руки ветошью. Ответить он не успел. Пришло видео. Он открыл его сначала без звука, по привычке — гараж иногда не был пустым настолько, чтобы устраивать себе внезапное порнопредставление посреди рабочего дня. И всё равно едва не выронил телефон. Сатору сидел верхом на дилдо в форме рога единорога. На полу перед зеркалом в их спальне, на расстеленном чёрном покрывале. Белые волосы прилипли ко лбу мокрыми прядями, щёки раскраснелись, грудь и живот блестели от пота. Он был полностью голым, ноги разведены широко, бёдра дрожали от медленного движения вверх-вниз. Внутри него исчезал длинный витой рог — белый, с перламутровым отливом, до абсурда сказочный и при этом совершенно неприличный в том, как Сатору на него насаживался. Одной рукой он держал свой член. Красный от возбуждения, влажный, тяжёлый. Пальцы лениво проходили от основания к головке, не доводя, только дразня. Вторая ладонь скользила по груди, по животу, по внутренней стороне бедра. Сатору смотрел прямо в камеру так, будто камера была лицом Сугуру. Потом включился звук. — Сугуру, — протянул он голосом, от которого у Сугуру сразу стало тесно в джинсах. — Я опять перепутал руль с рогом единорога. Он опустился ниже. До основания. Глаза закатились, губы приоткрылись, из горла вырвался тихий стон. Он несколько секунд сидел так, полностью насадившись, и медленно гладил себя по животу. — Ты говорил: вибрация слева. Я проверил: вибрация в спальне. Срочно приезжай чинить. Сатору поднялся почти до самой головки игрушки и снова опустился, на этот раз быстрее. Член дёрнулся в его руке. Взгляд стал ещё наглее, совершенно блядский — тот самый, которым Сатору смотрел через зеркало заднего вида перед тем, как выйти в поворот на скорости, на которой нормальные люди начинали молиться. — А то я сейчас сам себя до конца обслужу, — сказал он и провёл большим пальцем по покрасневшей головке. — И тебе останется только слушать запись. Видео закончилось. Сугуру стоял у верстака с телефоном в руке и очень спокойно пытался не проломить стену гаража ближайшим гаечным ключом. Потом закрыл капот, выключил диагностику, взял куртку. Через пятнадцать минут он уже поднимался в лифте их дома, всё ещё чувствуя на пальцах запах масла, хотя вымыл руки дважды. Это только злило сильнее. Сатору знал, как именно его вытащить. Он присылал видео, где сидел на ёбаном роге единорога, мокрый, красный, бесстыдный, и смотрел так, будто весь гараж, машины, гонки и мир должны были подождать, пока Сугуру займётся тем, что действительно требовало ремонта. Дверь квартиры была не заперта на верхний замок. Ещё одна провокация. — Сатору, — позвал Сугуру, входя. Из спальни донёсся голос: — Виновник поломки на месте. Сугуру снял обувь, молниеносно завернул в их неприлично роскошную ванную, чтобы снова вымыть руки после масла, гаража и улицы. Затем прошёл по тёмному коридору дальше и остановился в дверях. Сатору сидел на кровати, всё ещё голый, весь раскрасневшийся и взмокший после собственного видео. Рог единорога лежал рядом на полотенце, влажный, блестящий от смазки. На тумбочке уже были разложены игрушки, повязка, смазка и несколько вариантов распорок так аккуратно, будто Сатору не просто устроил себе шоу перед зеркалом, а подготовил полноценную ловушку. Он сидел с разведёнными коленями, одной рукой лениво гладил себя по груди, второй держал член у основания, не дрочил по-настоящему, только время от времени сжимал и смотрел на Сугуру с тем самым лицом: "ну и чего ты ждёшь". — Ты опоздал, — сказал Сатору. — Я был в гараже. — Машина важнее меня? — Машина не присылает мне видео, где трахает себя рогом единорога. — Значит, у неё слабая стратегия удержания механика. Сугуру подошёл ближе и положил ладонь ему на поясницу. Сатору вздрогнул всем телом. — Ты весь мокрый. — Я старался создать убедительный вызов на дом. — Убедительный? Сугуру шлёпнул его по бедру, не сильно, но достаточно звонко. Сатору вскинул подбородок и улыбнулся ещё шире. — Очень. — На четвереньки. — Уже? — Ты хочешь, чтобы я обслужил вызов или оставил заявку до утра? Сатору рассмеялся и подчинился. Встал на колени посреди кровати, опустился на ладони, выгнул спину. Член тяжёлым рывком качнулся между бёдер, вход уже блестел от смазки и недавней игрушки. После рога он был раскрыт и подготовлен, но Сугуру всё равно не собирался просто входить, как будто пропустил половину вечера и теперь мог наверстать всё одной грубостью. Он взял узкую распорку. Сатору оглянулся через плечо. — Выбрал самую красивую? — Самую удобную для того, чтобы ты не мог свести ноги. — Романтик. — Практик. Сугуру пристегнул распорку к лодыжкам, проверил ремни, провёл пальцами под мягкой внутренней частью, чтобы нигде не давило. Сатору терпел ровно до третьей проверки. — Не затянуто, не натирает, ноги на месте, давай дальше. — Если затечёт? — Скажу. Если будет неудобно — скажу. Если захочу, чтобы ты перестал строить заботливого техника и начал трахать меня, тоже скажу, но это уже происходит прямо сейчас. Сугуру взял повязку. — Глаза. Сатору выпрямился на коленях, позволяя ему встать сзади. Сугуру сам повязал ему на глаза чёрную ткань: не слишком туго, но надёжно. Пальцы на затылке задержались чуть дольше, чем нужно, пригладили мокрые пряди. — Так? — Ничего не вижу. — Хорошо. — Зато слышу, как ты дышишь. — И как? Сатору улыбнулся вслепую. — Как человек, которому срочно надо засунуть в меня член. Сугуру наклонился к его уху. — Сначала я выберу, чем поиграться с твоей задницей. Сатору тихо застонал уже от одной фразы. Сугуру снова уложил его на четвереньки, провёл ладонью по спине, по пояснице, по горячей коже ягодиц. Потом шлёпнул. Сатору вскрикнул и сразу подался назад, будто за первым ударом должен был последовать член. — Вот это уже лучше. — Раз уж вызвал мастера, стой и не командуй. — Я стою на четвереньках с распоркой и повязкой. Мне кажется, командование уже в твоих руках. — Удивительно, что ты заметил. Сугуру шлёпнул его ещё раз. Сатору громко выругался матом. Кожа быстро розовела под ладонью. Сатору дышал чаще, пальцы вцепились в простыню. Он не видел, как Сугуру опускается на колени за ним, но почувствовал дыхание у своей задницы и мгновенно затих. Ладони раздвинули ягодицы. Язык Сугуру прошёл по розовому кольцу мышц широким влажным движением. — Блядь, — сорвалось у Сатору. Сугуру повторил медленно, с нажимом, очень точно. После видео, игрушки, ожидания и распорки Сатору был раскрыт, горяч и до неприличия чувствителен. Язык проходил по входу, надавливал внутрь, возвращался, облизывал чуть покрасневшие края. Сугуру держал его крепко, не позволяя двигаться слишком резко, и этим только злил сильнее. — Глубже, — выдохнул Сатору. Сугуру просунул язык внутрь. Сатору задрожал, пальцы сжали простыню. Распорка не давала сдвинуть ноги, и от этого он чувствовал себя ещё более открытым — выставленным под рот Сугуру, под его руки, под всё, что тот решит сделать. — Да. Вот так. Ещё. Сугуру лизал его долго, не торопясь перейти к члену. Иногда отстранялся, чтобы шлёпнуть по розовой коже, потом снова возвращался языком. Сатору матерился, дёргался в распорке, пытался податься назад и каждый раз слышал низкое: — Спокойно. От этого становилось только хуже в хорошем смысле этого слова. — Сугуру, — простонал он. — Игрушку. Сугуру выпрямился и осмотрел тумбочку. Сатору, конечно, выложил всё, что хотел бы получить, но окончательный выбор оставил ему. Там лежали несколько вибраторов, пробка, бусы — две нитки, одна меньше, другая тяжелее, с более крупными шариками ближе к основанию. Сугуру взял вторые. — Какие? — спросил Сатору, услышав движение. — Те, от которых ты начнёшь материться раньше середины. — Заботливый выбор. — Ты прислал мне видео с рогом единорога в рабочее время. Забота сегодня будет специфическая. Сугуру щедро смазал бусы, провёл первым шариком по входу. Сатору втянул воздух. — Готов? — Да. Первый вошёл легко. За ним второй. Сатору опустил лицо почти в подушку и застонал, когда третий растянул сильнее. Сугуру двигался медленно, шарик за шариком, наблюдая, как тело Сатору принимает их, как мышцы сжимаются вокруг гладкой поверхности. После рога он был уже достаточно подготовлен, но это ничего не отменяло: Сугуру всё равно давал телу привыкнуть, всё равно держал за бедро, всё равно слушал дыхание. — Хорошо? — спросил он. — Охуенно. Не останавливайся. Следующий шарик вошёл глубже. Сатору задрожал. — Ты представлял это, пока сидел на своём единороге? — Я представлял твой член. — Не ври. — И твои пальцы. И рот. И что ты приедешь злой, потому что я отправил тебе видео прямо в гараж. И сначала выберешь, чем хотел бы подразнить мою задницу. Сугуру взялся за цепочку бус и слегка потянул назад. Сатору вскрикнул. — Так? — Да. Да, блядь. Ещё раз. Сугуру медленно вытянул пару шариков и снова втолкнул их внутрь. Сатору застонал в подушку, член дёрнулся между ног. — Даже не думай трогать себя, — сказал Сугуру. — Я и не могу нормально. — Отлично. — Сволочь. — Ты сам всё подготовил. — Чтобы ты мной занялся, а не философствовал у моей задницы. Сугуру вытянул бусы ещё немного, затем снова ввёл до конца. Сатору выгнулся, насколько позволяла распорка, и ударил ладонью по простыне. — Хочу член. — Сначала сниму распорку. — Нет, ещё так. — Так ты не сядешь на меня. Сатору замер. Даже с повязкой было видно, как быстро эта мысль прошла через него. — Уже? — Ты хотел вечер в постели. — Я хотел весь набор. — Получишь. Сугуру аккуратно вытянул бусы до конца. Каждый шарик выходил с влажным звуком, заставляя Сатору стонать и сжиматься от пустоты. Когда последний оказался снаружи, Сатору тяжело дышал, весь красный, мокрый и настолько возбуждённый, что член почти касался живота. Сугуру расстегнул распорку. — Ноги. Сатору осторожно согнул колени, сменил позу и только тогда позволил Сугуру снять устройство полностью. Тот растёр ему лодыжки, икры, внутреннюю сторону бёдер. — Затекло? — Нет. — Сможешь сидеть? — Я смогу сделать всё, что нужно, чтобы твой член оказался во мне. — Очень мотивированный. Сугуру потянулся к тумбочке за смазкой, открыл верхний ящик и вспомнил, что там уже давно валяются розовые наручники. Металлические, с мягкой внутренней отделкой, они лежали поверх упаковки презервативов, как позорный сувенир из очень дорогого секс-шопа. Он достал смазку. — Они ужасные. — Я же говорил. — Почему не выбросил? Сатору, всё ещё с повязкой на глазах, улыбнулся. — Потому что когда-нибудь ты всё-таки заставишь меня в них выглядеть как последняя шлюха. — Тебе не нужны наручники для этого образа. — Твоя правда. Сугуру закрыл ящик и сел спиной к изголовью, напротив большого зеркала у кровати. Расстегнул джинсы и стянул их ниже вместе с бельём, затем медленно смазал член, не отводя взгляда от Сатору. Тот сидел на коленях слепой, взмокший, растрёпанный, с приоткрытыми губами и напряжённым телом, ожидая команды. — Иди сюда. Сатору двинулся на голос. Сугуру поймал его за талию, развернул, усадил себе на бёдра спиной к груди. Повязку всё ещё не снимал. — Сугуру. — Сейчас. Он взял его за подбородок, повернул лицом к зеркалу, другой рукой направил член ко входу. Сатору почувствовал головку и сразу задрожал. — Можно уже смотреть? — спросил он. Сугуру развязал узел. Чёрная ткань соскользнула с глаз. Сатору моргнул, привыкая к свету, и сразу увидел их отражение. Увидел себя: раскрасневшегося, взмокшего, с мокрой чёлкой на лбу, со следами ладони на ягодицах, с дрожащими ногами и совершенно разваленным лицом человека, который сам начал эту катастрофу и теперь наконец пожинал последствия. Увидел Сугуру за спиной: тёмные волосы, расстёгнутая рубашка, напряжённые руки на его теле, член между его разведённых бёдер. И увидел, как головка медленно входит в него. — Смотри, — сказал Сугуру ему на ухо. Сатору и так не мог отвести взгляд. Сугуру держал его раскрытым на себе, одной рукой поддерживал бедро, другой обнимал поперёк груди. Сатору медленно опускался, глядя в зеркало на то, как член исчезает внутри. После игрушки, языка и бус он был раскрыт, мокр и готов. Но член Сугуру всё равно растягивал его иначе — горячо, тяжело. Сатору выдохнул и продолжил садиться, пока не оказался полностью на его бёдрах, спиной прижавшись к груди. В зеркале было видно всё. Как член исчезает внутри него. Как его собственный член дёргается между разведённых бёдер. Как руки Сугуру ложатся на живот, на грудь, на бёдра, забирая его в этот тесный, грязный, чертовски красивый кадр. — Вот так, — прошептал Сугуру. — Видишь, какой ты красивый? Сатору попытался усмехнуться, но вышел только неровный выдох. — Я всегда красивый. — Сейчас особенно. Сугуру погладил его медленно, лениво. От груди к животу, по рёбрам, по внутренней стороне бедра. Развёл ноги Сатору шире, показывая ему в зеркале, как он раскрыт, как сидит на члене, как блестит смазка между ягодицами и как низко, глубоко Сугуру уже внутри. — Посмотри на себя, — сказал Сугуру. — На ноги. Шире, Сатору. Вот так. Смотри, как ты меня принимаешь. Сатору задрожал. — Блядь. — Красивый, мокрый, раскрасневшийся. Сам прислал мне видео и теперь сидишь на моём члене так, будто только этого весь день и хотел. — Я этого и хотел. — Знаю. Сугуру поцеловал его в шею сначала мягко. Потом прикусил. Сатору выгнулся, и мышцы внутри сжались вокруг члена. — Ещё. Сугуру укусил ниже, в плечо, оставляя горячий след зубов. Одной рукой прижал Сатору крепче к груди, другой провёл по животу, не касаясь члена напрямую. Просто гладил, показывал, удерживал. Сатору смотрел на отражение и видел, как его тело само подаётся под эти руки. Сугуру начал двигаться снизу. Сначала медленно, короткими толчками, заставляя Сатору прочувствовать каждый сантиметр. Потом глубже. Одна рука легла на его грудь, вторая спустилась к члену, но не обхватила сразу — только погладила живот, внутреннюю сторону бедра, влажную кожу рядом. — Вот это ты представлял сегодня? — прошептал Сугуру. — Пока сидел на своём роге и смотрел в камеру? Сатору застонал. — Да. — Представлял, как сидишь у меня на коленях? Толчок снизу. Глубже. — Да. — Как мой член двигается внутри? Ещё один. — Сугуру— — Как я раскрываю тебя на себе, пока ты смотришь в зеркало и видишь, какой ты мокрый, красный, развратный? Сатору зажмурился. Сугуру взял его за подбородок и повернул лицом к отражению. — Не закрывай глаза. Сатору открыл. В зеркале он выглядел именно так, как Сугуру сказал. Неприлично. Красиво. Сам не свой от возбуждения и одновременно свой в руках человека за спиной. Сугуру начал трахать его быстрее снизу. Бёдра поднимались, член входил глубоко, проходил по простате. Сатору держался за его колени, но скоро бросил это и вцепился руками в его бёдра. Спина прижималась к груди, голова откинулась на плечо. Сугуру снова укусил его в шею, прямо под ухом. Сатору всхлипнул. — Любишь, когда я кусаю тебя? — Да. — Когда держу вот так? Рука прошла по груди, сжала сосок, затем снова спустилась ниже. — Да. — Когда показываю тебе, как ты сидишь на мне? Сугуру развёл его ноги ещё шире, заставляя его увидеть в зеркале больше: напряжённые бёдра, мокрую кожу, член, входящий снизу, собственный член Сатору, красный и тяжёлый от сильного возбуждения, прижатый к животу. — Блядь, — выдохнул Сатору. — Вот так. Не меняй. — Ты кончил бы на том видео, если бы я не приехал? — Нет. — Врёшь. — Я бы остановился. — Потому что хотел мой член? — Потому что хотел, чтобы ты увидел, во что я себя превратил для тебя. Сугуру выдохнул ему в шею. Рука наконец обхватила член Сатору. Тот дёрнулся всем телом. — И что я увидел? — спросил Сугуру. — Что твой парень — блядская катастрофа. — Моя блядская катастрофа. Сатору сжал его внутри. Сугуру сбился на секунду, потом толкнулся сильнее. — Ещё раз так сделаешь — кончу раньше тебя. — Сделаю. — Конечно сделаешь. Сугуру начал дрочить ему в ритме движений. В зеркале ладонь скользила по красному стволу, большой палец проходил по головке, собирал влагу. Сатору смотрел, как его собственное лицо распадается от удовольствия, как губы приоткрываются, как грудь тяжело поднимается под рукой Сугуру. Сугуру кусал его между словами — в шею, в плечо, у ключицы, где следы потом будет проще спрятать под воротником, если Сатору вообще захочет их прятать. Каждый укус выбивал из него новый звук. Иногда стон, иногда смех, иногда короткое злое "сука", после которого он сам прижимался ближе, требуя ещё. — Ты видел себя? — шептал Сугуру. — Когда прислал мне это видео? Видел, как смотришь? Как будто просишь приехать и выебать из тебя всю наглость. — Не всю, — выдохнул Сатору. — Она дорогая. — Тогда оставлю немного. Сугуру укусил его за плечо и одновременно вогнал член глубже. Сатору вскрикнул. — Там. Да. Ещё. — Кончишь? — Да. Но не останавливайся. — Не собирался. Сугуру ускорил руку и толчки. Теперь Сатору уже не мог держать голову ровно, только смотрел в зеркало сквозь полуприкрытые глаза и видел, как Сугуру держит его, трахает снизу, шепчет прямо в ухо и не даёт исчезнуть в ощущениях. — Кончай, — сказал Сугуру. — Хочу видеть. Сатору выгнулся у него на коленях, застонал громко, без всякой попытки сдержаться, и кончил на руку Сугуру, на собственный живот и бёдра. Мышцы внутри сжали член так плотно, что Сугуру сделал ещё несколько рваных толчков. — Внутрь, — сказал Сатору, почти не дыша. — Кончи в меня. Сугуру удержал его за талию, вогнал член до основания и кончил глубоко, прижав Сатору к себе так крепко, что тот снова застонал от полноты. Несколько секунд они сидели неподвижно. В зеркале отражались два мокрых тела. В кадр попадали распахнутый ящик тумбочки с торчащим уголком розовых наручников, смятая повязка и снятая распорка на полу. Сатору окончательно растёкся у Сугуру на груди. Потом он тихо сказал: — Машину починил? Сугуру уткнулся лбом ему в плечо и рассмеялся. — После такого? — Значит, завтра. — Завтра ты будешь ходить аккуратно. — Завтра ты будешь хвастаться, что справился с вибрацией слева. Сугуру поцеловал его в шею, уже нежно. — Сначала душ. Потом вода. Потом еда. — А потом? — Потом посмотрим. Сатору повернул голову, нашёл его губы и поцеловал медленно, липко, устало. — Наручники? Сугуру посмотрел на ящик. Потом снова на него. — В следующий раз. — Розовые? — Раз уж ты так старался сохранить образ последней шлюхи. Сатору довольно улыбнулся и прижался спиной сильнее. — Люблю, когда мастер принимает вызов на дом. В душ они попали не сразу. Сатору сначала заявил, что ноги "концептуально отсутствуют", и Сугуру пришлось почти нести его в ванную, пока тот возмущённо утверждал, что это не слабость, а художественная усталость после очень удачной съёмки. Вода смыла пот, смазку и сперму с живота, но не убрала следы ладоней на ягодицах и укусы на шее и плече. Сатору долго рассматривал их в зеркале над раковиной, потом довольно улыбнулся и сказал, что Сугуру всё-таки варвар. — Ты попросил кусать. — Я не жалуюсь. Я оцениваю уровень сервиса. — И? — Четыре звезды. Один пункт снял за то, что машина не починена. — Невероятная наглость. — За неё ты меня и любишь. Сугуру не стал спорить. Он вытер его полотенцем, дал воды, заставил съесть пару кусочков холодной еды из холодильника и только после этого уложил обратно в кровать. Сатору сразу растянулся на животе, потом передумал, перекатился на бок и потянул Сугуру к себе так, будто не Сугуру весь вечер доводил его до состояния полного распада. — Не уходи. — Я просто выключу свет. — Свет сам разберётся. Сугуру лёг рядом. Сатору немедленно прижался спиной к его груди. Тёплый, сонный, всё ещё липкий от остаточной усталости. Сугуру погладил его по животу, по рёбрам, по бедру. Сатору довольно выдохнул и расслабился, но не настолько, чтобы не заметить, как пальцы Сугуру скользнули ниже, между ягодицами. — М-м? — Проверяю. — Что? — Как мастер справился с вибрацией. Сатору тихо засмеялся в подушку. — И как? Сугуру развёл его ягодицы и увидел, как из раскрытого входа медленно вытекает оставшаяся сперма. Провёл по ней пальцами, собрал лениво, затем так же неспешно вернул внутрь одним пальцем. Сатору дёрнулся. Его член, уже смягчившийся после душа и еды, сразу отреагировал: прижался к животу, тяжелея от одного этого движения. — Сугуру. — Что? Сугуру ввёл второй палец следом — неглубоко, мягко, лишь размазывая вытекшую сперму внутри и пока не начиная по-настоящему. Сатору выгнулся и прижался задницей к его руке. — Ты сказал "потом посмотрим". — Я смотрю. — Пальцами? — Так удобнее. Сугуру лениво двинул ими внутри. Сатору застонал тихо, почти сонно, и сильнее прижался спиной к его груди. Член у живота дёрнулся, снова наливаясь, даже после всего, что с ним уже сделали. — Второй раунд? — спросил Сатору, но голос у него был не вопросительный. Жадный. Сугуру поцеловал один из укусов на плече. — Не сейчас. Пальцы снова медленно вошли глубже. Сатору вздрогнул. — Лжец. — Я сказал не сейчас. Не сказал, что не готовлю. Сатору зажмурился, улыбаясь в темноту, и подался навстречу его руке так сладко и бесстыдно, будто никакого финала у этой ночи действительно не планировалось.