Пепел и Жемчуг

Ленор . Глава I — Пепел к пеплу Говорят, что у каждого великого клана есть сердце. У Учиха — святилище Нака. У Хьюга — Зал Старейшин. Сердцем Монро был Зал Огня. Он находился глубоко под главной резиденцией клана, скрытый под толщей чёрной вулканической породы. Время не коснулось этого места. Казалось, даже песок пустыни не смел проникнуть сюда. Потолок терялся во тьме. Двенадцать колонн поддерживали своды огромного зала. Каждая была высечена из цельного чёрного камня и украшена изображением дракона, кусающего собственный хвост. Древний символ Монро. Символ вечного круга. Символ крови. Между колоннами горели высокие бронзовые жаровни.Пламя в них было необычным. Белым. Старейшины говорили, что этот огонь не гаснет уже более трёхсот лет.Никто не смел проверять, правда ли это. В центре зала лежал круг из белого мрамора. Он резко выделялся среди тёмного камня. На его поверхности тонкими алыми прожилками тянулись природные узоры, напоминающие застывшие ручьи крови. Здесь рождались наследники. Здесь принимали клятвы. Здесь выбирали главу семьи. И здесь же судили тех, кто предал кровь Монро. Вдоль стен амфитеатром поднимались ряды каменных сидений. Самый нижний предназначался детям. Выше сидели взрослые члены семьи. На верхнем полукруге располагались старейшины. А над всеми возвышался трон главы клана. Он был высечен из черного обсидиана. За ним развевалось огромное знамя из тёмно-алого шёлка. На нем серебряной нитью был вышит дракон. Его длинное тело смыкалось в идеальный круг. Острые клыки крепко сжимали собственный хвост. Каждый ребёнок Монро с рождения знал значение этого символа. Дракон не пожирает себя. Он замыкает круг. Пока круг не разорван… Жив клан. Под гербом были выгравированы древние слова: «Однажды наши тела станут пеплом. Но пока течёт наша кровь — клан жив.» Этими словами глава семьи начинал каждое собрание. И неважно, чему оно было посвящено. Рождению ребёнка. Возвращению победителей. Объявлению войны. Или вынесению приговора. Сегодня был именно такой день. В Зале Огня царила непривычная тишина. Даже дети не смели шептаться. Маленькая Ленор сидела в первом ряду. Ей было всего пять лет. Ноги не доставали до пола. Она сидела неподвижно, положив ладони на колени. Девочка была хрупкой и тонкой, словно фарфоровая статуэтка. Длинные платиновые волосы, почти белые, как у всех представителей клана Монро, мягкими волнами спадали ей на спину. Особенно выделялись её большие светло-серые глаза — цвета холодного пепла. В них еще не было жестокости взрослых Монро. Лишь искренний детский интерес к происходящему. Она внимательно наблюдала за каждым движением, каждым словом, стараясь понять, почему в Зале Огня сегодня царит такая непривычная тишина. Тяжёлые двери медленно распахнулись. В зал вошел глава семьи. Все поднялись одновременно. Не по приказу. По привычке. Старик медленно подошёл к белому кругу. Его длинные платиновые волосы были собраны в низкий хвост, а зелёные глаза спокойно скользнули по лицам собравшихся. Он не выглядел грозным. Не пытался внушить страх. Но одного его присутствия было достаточно, чтобы в зале воцарилась абсолютная тишина. Он заговорил. Голос был спокойным и глубоким. — Однажды наши тела станут пеплом. Но пока течёт наша кровь — клан жив. Не осталось ни одного человека, который не ответил бы. Даже дети произнесли слова древней клятвы. — Пепел к пеплу. — Кровь за крови. Глава медленно кивнул. — Начинайте. Каменные двери снова открылись. В зал ввели мужчину. Ему было около сорока лет. Когда-то он считался одним из лучших шиноби клана. Сегодня он выглядел человеком, потерявшим всё. Ленор сразу узнала его. Каин Монро. Сын Азулона. Её двоюродный брат. Несколько месяцев назад погиб его единственный сын. Официально — герой. Неофициально… Все понимали, что мальчика отправили на задание, с которого невозможно было вернуться. Каин больше не приходил на семейные собрания. Не выполнял приказы. Не разговаривал с родственниками. И сегодня Совет должен был решить, останется ли он Монро. В Зале Огня стало так тихо, что слышалось лишь потрескивание вечного белого пламени. Глава семьи поднял взгляд. — Каин Монро. — Подойди. — Семейный суд начинается. Глава семьи медленно поднялся со своего трона. Его взгляд остановился на Каине. В зале не было слышно ничего, кроме потрескивания белого пламени. — Каин Монро. Сегодня ты предстал перед Советом своего рода. По праву крови и по древнему закону Монро тебе будет дано слово. Он сделал короткую паузу. — Но помни… — Каждое обвинение, произнесённое в этом зале, должно быть подтверждено истиной. Не позволяй горю говорить вместо разума. Не позволяй боли превратиться в клевету. Ибо ложное обвинение оскорбляет не Совет…. Оно оскорбляет кровь Монро и память наших предков. Глава слегка наклонил голову. — Говори, Каин. — Сегодня клан выслушает тебя в последний раз. Благодарю вас, глава, за право быть услышанным. Всю свою жизнь я был Монро. Я сражался за этот клан. Проливал кровь во имя семьи. Терял товарищей и никогда не сомневался в наших решениях. Я верил, что однажды мой сын займёт моё место и с такой же честью будет носить имя Монро. Но отец не должен переживать собственного ребёнка… Это противоестественно. Каждый день я просыпаюсь с мыслью, что его больше нет. Каждый день ловлю себя на том, что хочу рассказать ему что-то… а потом вспоминаю, что говорить уже некому. Вы называете его смерть долгом. Я же называю её потерей, с которой мне предстоит жить до конца своих дней. И я больше не способен смотреть на этот зал так, как смотрел прежде. Не потому, что ненавижу вас. А потому, что вместе с сыном я потерял и свой дом. Поэтому я не прошу изгнать меня.Я ухожу сам. С этого дня я добровольно отказываюсь от имени Монро. Не из презрения к своей крови. А потому, что больше не могу назвать это место своей семьёй. Пусть однажды моё тело станет пеплом… Но сердце моё ушло вместе с сыном в тот день, когда он не вернулся домой. На мгновение весь зал замер. Ленор медленно подняла взгляд на дядю. Азулон сидел неподвижно, положив руки на подлокотники кресла. Он казался ей самым красивым человеком в этом зале. Длинные платиновые волосы мягкими волнами спадали на плечи, а правильные черты лица напоминали лицо статуи, высеченной из белого мрамора. Его зелёные глаза оставались спокойными и неподвижными, словно происходящее не могло поколебать их ни на мгновение. В детстве Ленор часто думала, что дядя никогда не злится, не смеётся и не грустит. Его лицо всегда оставалось одинаковым. Красивым. Холодным. Непроницаемым. На нём не дрогнул ни один мускул. Не было ни сожаления. Ни гнева. Ни боли. Лишь холодное спокойствие и едва уловимая скука, словно происходящее было лишь очередным пунктом семейного собрания. Он слегка склонил голову и, не отрывая взгляда от сына, привычно ровным голосом произнёс: — Тогда тебе стоит принять Печать Отречения, Каин. Даже белое пламя в жаровнях, казалось, перестало колыхаться. Каин медленно закрыл глаза. Он прекрасно понимал, что означают слова Азулона. Печать Отречения. Древний ритуал, существовавший столько же, сколько и сам клан Монро. После неё человек переставал принадлежать своей крови. Его имя вычёркивали из родовой книги. Его герб уничтожали. О нём запрещалось говорить как о члене семьи. Но самым страшным была не утрата имени. Самым страшным было клеймо. Раскалённую печать, украшенную драконом, кусающим собственный хвост, прижимали к левому плечу. Огонь прожигал кожу до самой кости. Говорили, что боль была такой, будто само пламя выжигало кровь Монро из тела. Многие сильные воины теряли сознание. Некоторые кричали. Но ни один Монро не имел права сопротивляться. Каин медленно вдохнул. В его глазах не было страха но была замена боль от произнесенных слов его отца. Он лишь тихо произнёс: — Я готов. Глава клана медленно поднялся со своего места. Его взгляд скользнул по старейшинам, затем остановился на Каине. В зале воцарилась тишина. — Если такова твоя воля, Каин Монро… тогда стоит начать. Двое стражников подошли к Каину. Один крепко схватил его за плечо, второй — за предплечье. Резким движением они поставили его на колени. Каменный пол больно ударил по ногам. Каин не издал ни звука. Он лишь медленно выпрямил спину и поднял взгляд на главу семьи. Со своего места медленно поднялась пожилая женщина. На вид ей было около семидесяти лет. Несмотря на возраст, её спина оставалась идеально прямой, а походка — уверенной. Длинные платиновые волосы были собраны в тугую косу, спускающуюся почти до пояса. Лицо покрывали глубокие морщины, каждая из которых словно хранила память о десятках прожитых лет. Её ярко-зелёные глаза не утратили своей силы. В них горел тот же огонь, что когда-то сделал её легендой Монро. На плечах женщины покоилась длинная белая мантия, расшитая алыми нитями, изображающими дракона, кусающего собственный хвост. На груди висел древний медальон — символ хранительницы Священного Огня. Она была Верховной жрицей клана Монро. Последней укротительницей Белого Пламени. Говорили, что только её руки могли без вреда касаться священного огня, горевшего в Зале Совета. И только она имела право проводить древние обряды рождения, посвящения, брака, погребения… и Печати Отречения. Не произнеся ни слова, женщина подошла к одной из жаровен. Она медленно опустила ладонь в белое пламя. Огонь не обжигал её. Он послушно скользил между пальцами, словно узнавал свою хозяйку. По залу пробежал едва заметный шёпот. Начинался древний ритуал. Жрица опустила ладонь в белое пламя. Огонь обвил её руку, словно живое существо. Затем она извлекла из жара раскалённое клеймо. Серебряный дракон, кусающий собственный хвост, светился ослепительно-белым. На мгновение время будто остановилось. Жрица медленно прижала раскалённое клеймо к его плечу. В первое мгновение Каину показалось, будто время остановилось. Затем пришла боль. Не резкая и не мгновенная. Она вспыхнула ослепительной волной, словно раскалённый металл прожигал не только кожу, но и мышцы под ней. Каждый удар сердца будто вдавливал клеймо ещё глубже. По телу пробежала неконтролируемая дрожь. Горячий воздух обжёг лёгкие, а челюсти сомкнулись так сильно, что заболели зубы. Запах раскалённой кожи наполнил Зал Огня. На лбу выступили крупные капли пота. Пальцы судорожно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но Каин не позволил себе ни крика, ни стона. Он лишь тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы. Казалось, вместе с этим клеймом из него выжигали не только имя Монро, но и всё, что связывало его с собственным прошлым. Спустя много лет она уже не помнила всех слов, произнесенных на том собрании. Но запах горящей кожи она помнила так ясно, словно ритуал закончился всего несколько мгновений назад. Запах горящей кожи она помнила так ясно, словно ритуал закончился всего несколько мгновений назад. Но времени для воспоминаний не осталось. Глухой рёв сотряс арену. Гаара схватился за голову. Песок вокруг него пришёл в движение, закручиваясь в безумный вихрь. Его дыхание стало тяжёлым, а тело дрожало, словно он из последних сил пытался удержать что-то внутри себя. — Гаара! — крикнула Темари, бросаясь к брату. По трибунам уже расходились волны гендзюцу. Одна за другой фигуры зрителей безвольно оседали на свои места. Над Конохой начиналась паника. Баки одним взглядом оценил обстановку. — Темари! Канкуро! Уводите Гаару! Его голос звучал спокойно, но твёрдо. — Любой ценой доставьте его к месту встречи. Не позволяйте ему завершить превращение здесь. — Поняла! — коротко ответила Темари. Канкуро молча подхватил Гаару под руку. Тот тяжело дышал, едва удерживаясь на ногах. Песок уже начинал покрывать его тело, медленно превращаясь в грубую броню. Ленор лишь скучающе проводила их взглядом. Она понимала, что с этой минуты всё зависит от них . Пока Канкуро и Темари уводили джинчурики прочь от Конохи, кто-то должен был задержать преследователей. Она медленно выдохнула. Холодный металл куная привычно лёг в ладонь. Сегодня Деревня Песка пришла не за победой в экзамене. Они пришли разрушить Коноху.