Мерзость

      Мокро. Холодно.       Пахнет железом и какой-то приторно сладкой отдушкой освежителя воздуха.       Ледяной пол в ванне. Одежда чуть намокла от воды, что осталась в душевой. У Эндрю разбит нос, и он на грани того, чтобы заплакать, не понять, то ли от боли, то ли от обиды, а может и от того и другого, прочих неописуемо мерзких чувств.       В комнате слышно сбитое дыхание недавней драки и ужасно громкие для тишины всхлипы.       Айван даже не помнит, как до этого дошло, и как он мог так поступить. Он опустился на колени, смотря на друга в розовой теперь запачканной мелкими пятнами крови толстовке, что забился в угол и закрывает рукой лицо, всхлипывая. – Блять, Айв… - Единственное, что удалось сказать у того.       Шрам, губы, подбородок запачканы в тёмно-красном. На щеках такого же цвета пятна от пальцев.       Точно ли это сделал вообще Айван? У него не получается вспомнить что, зачем и почему. Как будто бы это был кто угодно, но не он. Рука в области костяшек болит. Он не мог так поступить с лучшим другом... Точно не он. Его же таким грубостям не учили, не воспитывали.       Эндрю поднял свои глаза с пола, смотря сначала на свою руку в крови, а затем на писателя. Брови нахмурены, а во взгляде читается чистая ненависть, такая нехарактерная для него последние года. Сейчас даже не находил слов, что ему стоит сказать после такого унижения. – Прости, пожалуйста, Эндрю. Я не хотел. Прости пожалуйста, – жалко произнёс парень и наклонился чуть вперёд, к лицу кодера, настороженно и слишком нежно. Тот слушал. – Прости меня, прости... – чуть тише с тревожностью и беспокойством повторил он.       Эндрю просто смотрел, ему хотелось сказать тысячу и больше оскорблений, всех тех, что только мог вспомнить. За разбитый нос. За синяки под одеждой. За испачканную толстовку и все прочие неудобства, что тот доставлял. Даже не смотря на ком в горле и желание разреветься. Но не мог. Даже разомкнуть челюсть было трудно. Писатель точно знал это и пользовался, по одному взгляду было понятно. – Прости меня. Я поступил ужасно... – он мягко, но крепко обнял его за плечи, хотя тот попытался оттолкнуть. – Прости. Пожалуйста. Мне очень жаль… Прости… – ...А-га – промямлил Эндрю, неохотно прижавшись лбом к плечу того, и обнял рукой почище в ответ.       На секунду где-то в голове проскочило отвращение. «Почему ты не можешь просто забыть и простить?» Мысль была не его точно. Айван её смахнул. Он не злится на Эндрю. Друг просто очень сильно напуган и нужно время. – Н-нет. Не так. – Он сжал его чуть крепче. Голос звучал ужасно пристыженным и виноватым, словно избили его – Пожалуйста, прости. Кодер недовольно цыкнул и молчал следующие пару секунд. – Я прощаю тебя.       На границе с плачем вырвалось само. Позорище. Ему хотелось хотя бы как-то очиститься от этого всего. Вымыть свой рот, что мог говорить такие отвратные неискренние слова.       Душно. Убежать бы отсюда куда-то в место попросторнее, чем этот кошмар клаустрафоба в виде ванной. – Точно? Ты больше не злишься? – Айван отстранился, смотря в полные слёз глаза не обращая внимания на капающую с подбородка кровь. – Блин, прости... Тебе больно?       Тот покивал, грубо утёр рукавом слёзы и нижнюю часть лица. Уже плевать на то отмоется это или нет.       Айван помог тому встать и ещё несколько раз извинился. После принёс Эндрю чистую одежду, заботливо подобрал мягкий свободный свитер, закрывающий синяки на шее от недавнего удушья, и дал аптечку, которая в общем-то была практически пуста. Кодеру всё равно пришлось идти в аптеку с заткнутым салфетками носом.       По возвращении в «место для ночлега» Айван вёл себя так, словно ничего не случилось. Больше не осторожничал, не пытался как-то загладить свою вину. Встретил претензией. - У нас закончился рис. Ты купил? - …Нет. Сам иди.