Jealousy, jealousy...

Если спросить Макса, ревнивый ли он,  ответом будет чёткое нет, ведь он полностью доверяет своему партнёру. Макс не может допустить даже мысли, что Оскар решится изменить или ‎предать его. ‎Так Макс вообще не ревнивый. ‎совершенно. ни чуточки. ‎ ‎Но когда он замечает, что проклятый Ландо Норрис снова крутится вокруг его Оскара, кладет свои руки ему на талию, плечи, смотрит, как будто Оскар - его личная Вселенная; когда Джордж Рассел смеет повернуть свою голову в сторону его снежинки и разглядывать своими бесстыжими глазами; когда Шарль Леклер подходит и начинает очень миленько болтать с австралийцем, будто не замечает испепеляющего взгляда Макса на себе - в его голове рождаются не самые радужные мысли. ‎Он ненавидит ту мысль, что кто-то кроме него смотрит, касается его личного счастья. В такие моменты Макс видит в их глазах ту самую искорку, что загорается и у него... ведь Оскар - просто чертов идеал: бледная кожа, множество родинок по всему телу, которые Макс любит прикусывать в мгновения страсти, сильные, накаченные руки, тонкие пальцы, шея, на которой Макс так и хочет оставить свои следы, чтобы все видели, что Оскар, мать вашу, его и только его... ‎ ‎Он реально задумывается о том, как бы выбить их всех на трассе во время гонки (и не получить по шапке от FIA, хотя, честно говоря, Максу плевать на это с высокой колокольни). Не ну а что? Пусть не зарятся на его снежинку... ‎Он задумывается о том, как раздобыть осиновые колья или же какую-нибудь отраву для отродей Луны, чтобы не вдыхали аромат его любимого, когда он рядом... Но быстро подобные мысли гасит Оскар, который магическим образом это чувствует и смещает весь фокус на себя. ‎ ‎Макс совершенно не ревнивый, понимаете? ‎Оскар успешно пользовался данным знанием, сводя Макса с ума своим поджучиванием. ‎ ‎- ты ревнуешь ‎- нет. ‎- ну скажи же, что ты ревнуешь... ‎- нет, Оскар, я не ревную. ‎- ты определенно ревнуешь, Макс... ‎- нет, не ревную. просто пусть твой напарник держит свой нос, когти и шерсть при себе. иначе, я организую ему очень ускоренную встречу с прародительницей. ‎ ‎Оскар на это только усмехнулся и повалил Макса, целуя в щёку. ‎ ‎- ты очень добрый, не правда ли? ‎ ‎и улыбнулся, освещая все пространство. Макс сдался и снял свои колючки, чтобы прижать руки Оскара к изголовью кровати и поцеловать в губы. Боже, он мог бы целовать их вечность.... ‎ ‎................. ‎ ‎Оскар вошел в кабинет к Максу быстрым шагом, не удосужившись даже снять верхнюю одежду. Распахнул дверь и с небольшим раздражением посмотрел на возлюбленного. Теплый свет ламп  освещал его лицо, делая бледный оттенок более человечнее. ‎За массивным дубовым столом сидел Макс и тихий стук клавиш раздавался посреди гробовой тишины в комнате. Только Оскар начал движение во сторону Макса, ноутбук сразу же был закрыт и забыт на другой стороне стола. ‎ ‎- Что-то случилось, снежинка?, - Макс поднял глаза на Оскара в притворном недоумении ‎ ‎Оскар, сделав пару глубоких вдохов и выдохов, смягчился, хотя в глазах горел огонек. ‎ ‎- А вот знаешь, сегодня в паддоке произошло пару очень неприятных ситуаций... какой- то недоброжелатель подсыпал Джорджу в кофе чеснок, а Ландо - получил небольшой подарок - рыбу, на секундочку, он её ненавидит., - Оскар остановился напротив стола и переведя дыхание, продолжил - вот я и хочу спросить, милый мой, нету ли у тебя предположений, кто это может быть?, - он посмотрел на Макса с невинными глазками, хлопая ресницами ‎ ‎Макс сделал задумчивый вид, зато внутри разлилось удовлетворение от своей шалости. Он подавил ухмылку и снова поднял глаза. ‎ ‎- Даже не знаю, зачем кому-то это делать... Наверно, они перед кем то сильно провинились, раз над ними так поиздевались... Хотя судьба и так к ним была безжалостна, - улыбнулся Макс, оголяя свои белоснежные клыки - А что? Ты подозреваешь меня, liefje? ‎ ‎Оскар подошёл ближе и встал напротив кресла, в котором он сидел: ‎ ‎- Да нууу? И в чём же они могли провиниться, Макс?, - с ухмылкой произнес он - Не думаю, что они что-то совершили противозаконного. ‎ ‎Оскар внутри смеялся над всей этой ситуацией. Он знал, что это всё проделал Макс, но ему доставляло невероятное удовольствие доводить своего возлюбленного до ручки. ‎ ‎Макс решил встать «в позу» и теперь смотрел на Оскара с возмущением: ‎ ‎- Ты всё таки думаешь, что это я?!? Schatje , я не ожидал, что ты будешь обвинять меня... На кой мне такое ребячество? Я что, пятилетний ребенок? И вообще, что ты тут их отгораживаешь, я что-то не пон... ‎ ‎Оскар не мог больше просто смотреть на него. Резко он сел к Максу на колени. Одной рукой поднял лицо голландца за подбородок и впился в губы. Макс опешил, но после секундной заминки, ответил на поцелуй со всей страстью и прижал Оскара ещё ближе к себе. Оскар вздрогнул от холодных рук на своей спине и вцепился в его плечи. ‎Поцелуй длился долго... И когда он закончился, они прижались к друг другу лбами, восстанавливая дыхание. ‎Пиастри усмехнулся и немного охрипшим голосом произнес: ‎ ‎- Какой же ты все таки красивый и невероятно сексуальный, когда ревнуешь... ‎ ‎Дыхание каждого било четко по губам напротив. ‎ ‎- Правда ведь, милый? Признайся , что ты ревнуууешь.. Я уже все знаю, не стоит сейчас увиливать от моей интуиции. ‎ ‎Он улыбнулся и посмотрел голландцу в глаза. Макс занервничал, но прижавшись ближе и уткнувшись носом в шею, тихо пробурчал: ‎ ‎- Пусть тогда не зарятся на чужое, ты мой, снежинка, и я не позволю никому этого изменить. Ты мой навеки. ‎ ‎Оскар только закатил глаза и тихо проговорил в ответ: "а кто бы в этом вообще сомневался, ты же всем видом это показ..." ‎ ‎Но не успел он произнести фразу до конца, как Макс начал его щекотать и повалил на стол, захватывая его губы в плен. ‎ ‎ ‎Стоит ли мне говорить, что на следующий день Оскар появился в паддоке с шеей, всей в легких укусах, а Макс - в засосом на затылочной части? ‎