Lockjaw

      Земля под травмированной ногой ощущалась холодной. Влажная глина с чавкающим звуком обволакивала её пальцы, когда она переносила вес на больную конечность, каждый раз откликающуюся пульсацией боли. Рей зашипела и прижала ладонь ко рту, силясь сдержать крик. Она ещё слышала за спиной стенания голодной орды — полчища зомби с рычанием продирались сквозь болотное месиво и рогоз. Пока что она чувствовала себя в относительной безопасности, но обольщаться не стоило. Рей пришлось переплыть реку, чтобы добраться до дерева, к которому она сейчас привалилась. Она знала, что они не умели плавать. Даже если одному из них каким-то чудом удалось бы совладать с бурным течением, остальные вряд ли последовали бы за ним. Расправиться с одним зомби будет несложно.       Но сейчас у Рей были более насущные проблемы: спасаясь бегством, она потеряла один ботинок в болоте, а потом, преодолевая реку, зацепилась левой ногой за какую-то ржавую железяку. Ободранная кожа на голеностопе выглядела не лучшим образом и кровоточила. Риск заражения был довольно высок, учитывая, что Рей вся извозилась в грязи, о возможности подцепить столбняк даже думать не хотелось. Её лодыжка начала опухать. Она видела, как иссиня-чёрные синяки от растяжения связок проступали на грязной коже. Рей закусила губу, чтобы не закричать от отчаяния. Вероятно, именно это и погубит её (если не инфекция, то столбняк), однако она не собиралась так легко сдаваться. Если ей и суждено умереть, она умрёт с большим достоинством, чем сейчас: продрогшая до костей, словно мокрая кошка, с расширенными от всплеска адреналина зрачками после того, как едва избежала столкновения с ордой. Нет, она умрёт в более комфортных условиях, если у неё, конечно, будет право голоса в этом вопросе. Желательно — в безопасности, укрывшись в Центре по контролю и профилактике заболеваний в Атланте. Она была так близка к своей цели.       Не без лишнего шума, но Рей удалось скинуть наземь рюкзак. Она принялась рыться в нём, попутно избавляясь от размокших в воде вещей. Жаль, что в их числе оказалась недоеденная упаковка солёных крекеров. Будь она чуть слабее духом, непременно расплакалась бы из-за потери еды. Но Рей с достоинством рассталась с ними и продолжила поиски, пока не нашла пакет с медикаментами. Она выдохнула с облегчением, обнаружив, что герметичная упаковка не пострадала. Ничего такого — всего лишь базовый минимум для оказания первой помощи, добытый из затянутых паутиной туалетных шкафчиков в давно заброшенных и разграбленных домах. Никакого неоспорина или перекиси водорода — только йод, а вместо антибактериальных повязок — обычная марля и небольшой моток изоленты. Рей потянулась к фляге, отстёгивая её от ремня, и с неохотой отвинтила крышку. Она ненавидела тратить драгоценную воду впустую, но выбора не оставалось. Она уже собиралась поднести горлышко к ране, как вдруг поняла, что неплохо бы для начала закусить ворот куртки. Её крики вполне могли привлечь других зомби — только этого не хватало.       Рей посильнее вцепилась зубами в грубую ткань, а затем плеснула в рану воды, едва сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Израненную, воспалённую кожу даже пресная вода жгла словно огнём. Смыв основную грязь, она насухо промокнула рану кусочком марли и приступила к менее приятной части — йоду.       Самый тяжёлый из стабильных галогенов, символ — «I», атомный номер — 53, атомная масса — 126,904. Элементарные знания, которые Рей удалось почерпнуть на вводном курсе по химии, — это всё, что она знала про йод, не считая того, что он чертовски эффективен в уничтожении патогенов. Вылить его прямо в открытую рану? Или обмакнуть марлю? Она не знала, потому решила действовать наверняка. Рей снова и снова повторяла про себя мантру. Самый тяжёлый из стабильных галогенов, символ — «I», атомный номер — 53, атомная масса — 126,904. Она наклонила бутылёк над ногой. Самый тяжёлый из стабильных галогенов, символ — «I», атомный номер — 53, атомная масса — 126,904. И резко окропила им рану. Самый тяжёлый из стабильных галогенов, символ — «I», атомный номер — 53, атомная масса — 126,904!       На этот раз она не просто вскрикнула, уткнувшись в грубую ткань, Рей завопила. Флакон с йодом выскользнул из дрожащих пальцев, и она вслепую шарила руками по стылой земле, пока её нога пылала от нестерпимой боли. Она зажмурилась и скорчилась, слёзы стекали по её лицу, и на мгновение Рей задумалась, не стоило ли ей просто позволить проклятой ране загноиться.       Как только жгучая боль поутихла, ей удалось закрутить крышку на флакончике с йодом и найти марлю с изолентой. Она туго обмотала рану, морщась от неприятных ощущений, которые, правда, не шли в сравнение с болью от дезинфекции. Рей терпела из последних сил, стиснув зубы. Когда рана оказалась плотно укрыта несколькими слоями чистой марли, она взяла чёрную изоленту и беспорядочно обмотала ею ногу несколько раз, затем осмотрела свои труды и хмыкнула — это, конечно, не тянет на полноценную обработку, но сойдёт, пока она не нашла укрытие и припасы получше. Рей рассудила, что потеря ботинка не так уж страшна, ведь с таким отёком она всё равно не смогла бы надеть его. А так хотя бы меньше обузы.       Она просидела несколько блаженных минут в тишине, наблюдая за тем, как закат окрашивает небо багрянцем, подсвечивая гребни седых облаков. Даже после конца света закат по-прежнему казался прекрасным. У Рей не было возможности остановиться и полюбоваться им с тех пор, как мир заполонили орды зомби.       В конце концов она нашла в себе силы подняться, цепляясь за шершавую кору. Лодыжка протестующе заныла, а бинт неудобно впивался в свод стопы, но ничего не поделаешь. Она была одна в лесу, солнце садилось, и с полученной травмой Рей уже не могла забраться на дерево, чтобы укрыться на ночь. Ей нужно двигаться дальше, оторваться от едва не настигшей её орды, насколько это возможно. Она оглянулась в поисках крепкой ветки, которая сошла бы за трость, и почти сразу нашла такую. У большой сосны валялась длинная палка толщиной в несколько дюймов и примерно на фут меньше её самой. Прихрамывая, Рей подошла, взяла её в руки и перенесла на неё вес с больной ноги. Она улыбнулась, когда палка без проблем выдержала.       Она выудила из кармана компас и собралась уходить, как вдруг поняла, что чего-то не хватает. Стало как-то слишком легко. Её бита пропала! Поддавшись панике, Рей едва не запуталась в собственных ногах, когда слишком резко подалась обратно к месту своего вынужденного привала.       Пожалуйста, будь там. Пожалуйста…       Ей нужна эта бита — это её единственное оружие. Всё это время она была верным спутником Рей по адской дороге на пути в никуда. Вот же она, хвала небесам, укрытая облетевшей листвой и сосновыми иголками, — «Луисвилл Слаггер», со вбитым ржавым гвоздём на конце. Она наклонилась с лёгким стоном и подхватила биту за рукоять. Рей закрепила её на ремне и вздохнула, ощутив привычную тяжесть на бедре.       Она двинулась дальше. Правой. Левой. Правой… Больно и тяжело, но ей удавалось держать ровный темп. Вскоре Рей осталась наедине с тревожным шелестом опавшей листвы под ногами, нарастающей болью и собственной паранойей. В каждой птице ей мерещился мародёр, хрустнувшая ветка казалась подкравшимся с несвойственной тишиной зомби. Вечерний свет отбрасывал зловещие тени, даже самое хрупкое деревце виделось опасным чудищем, следящим за ней в ожидании, когда Рей совершит очередную ошибку. Листья словно шептали её имя, заставляя кровь стынуть в жилах. Она действительно параноик, и виной тому — затянувшееся одиночество. Дни? Недели? Она сбилась со счёта. Однако осознание собственного состояния не мешало Рей крепче сжимать биту в свободной руке, вздрагивая при малейшем шорохе.       Как только солнце полностью скрылось за линией горизонта, Рей потонула в кромешной тьме. Лунный свет лишь изредка пробивался сквозь густой полог леса. Она мало что видела и брела с большей осторожностью: даже после того, как её глаза попривыкли, мир оставался непроглядно чёрным, как смоль. Рей не могла позволить себе упасть или поскользнуться. Если она подвернёт вторую лодыжку — ей конец.       Она продолжала идти до восхода солнца, а потом дальше. Рей не могла остановиться, будучи уверенной, что уже почти на месте. В хаосе предыдущего дня она задвинула первостепенную цель на второй план, пока боролась с ордой, а затем — с собственным телом. Теперь её решимость окрепла: она во что бы то ни стало доберётся до Атланты. Это единственный вариант. Других нет. Рей понимала, что шансы невелики, и всё ж молилась, надеясь на свою правоту. Хотелось верить, что в Атланте не осталось заражённых, что вирус уничтожен в самом эпицентре вспышки, а ещё она надеялась найти других выживших… Возможно, учёных. Людей, которые знали о загадочном вирусе больше и понимали, как с ним бороться. Однако, по мере её приближения, дорога не становилась менее опасной: зомби всё ещё встречались большими скопищами, а она была совершенно одна.       Рей не знала, как долго брела в забытьи. По крайней мере, ближе к полудню следующего дня, она вышла из леса и свернула на дорогу. В течение дня она несколько раз останавливалась, чтобы немного передохнуть и перекусить сухофруктами, уцелевшими после вынужденного заплыва, а затем покидала сгоревшую машину или бунгало, что служили укрытием, и вновь двигалась в путь. Так прошёл день, затем ощущение времени размылось. День и ночь бесконечно сменяли друг друга. В какой-то момент, несмотря на все мучения, чтобы избежать этого, её нога воспалилась — инфекция. Мозг Рей плавился от жары, разум помутился от лихорадки и боли. Она бездумно передвигала ногами, где-то по пути обронив импровизированную трость, и не удосужилась поднять её, а может быть, даже не заметила потери. А потом начался дождь. Крупные капли разбивались о разгорячённую кожу. Рей казалось, что она слышит где-то вдалеке шум орды. Сил, чтобы собраться и бежать, у неё не было.       Раздались выстрелы — три. Возможно, целились в неё. Возможно, она заразилась, и странная дымка, застилающая ей глаза, — это и есть то самое ощущение, которое испытывали ходячие мертвецы. Быть может, она уже давно мертва — с тех пор, как сбежала из дома. Она еле держалась на ногах, убегая от неизбежного. Рей решила, что пора сдаться и уснуть. И тьма настигла её.