Другое лицо

      У Вики длинные волосы, идеально прямые после салона. Маша смотрит, как они струятся по плечам, по спине. Ей нравится, какие они гладкие, когда она перебирает их. Вика снимает рубашку и подползает ближе.       Вике нравится, что у Маши так сильно выпирают косточки, что можно легко ухватить ключицу, пальцами пересчитать рёбра. Маша ёрзает: щекотно.       Вика ложится рядом, продолжая поглаживать Машу по груди, по животу. Теперь, когда она так близко, можно без труда прикоснуться к гладким прямым волосам и притянуть её для поцелуя.       Интересно, а если поцеловать Тому, её волосы так же тепло укроют плечи? Чёрт… Хотела ведь найти кого-нибудь непохожего.       Но вот Вика, например, более спортивного телосложения. Она три раза в неделю ходит на бокс, и если посмотреть на неё сейчас, когда она наклоняется, чтобы поцеловать Машину грудь, то можно отчётливо увидеть, как двигаются под кожей мышцы.       Красиво.       Приятно.       Маша закрывает глаза и сосредотачивает внимание на прикосновениях губ. Она приобнимает Вику за сильные плечи, держит её близко, у самого сердца.       Тома не спит. Длинные волосы собраны в косу, которая всё норовит сползти вперёд по округлой спине при каждом поклоне. Томе очень хочется спать, и она закрывает глаза и подолгу прижимается лбом к полу в поклонах, но продолжает шептать молитву Богородице, о той, что осталась в другом городе, но всё ещё дороже всех, и чей вчерашний звонок встревожил её.       Маша коротко стонет и чувствует, как что-то сжимается внутри, когда Вика прикусывает её сосок. В отместку она впивается ногтями в плечи девушки, но отпускает, когда чувствует, как рука той движется ниже. Маша волнуется. Это не первый раз, но… Она сжимает колени, что, впрочем, не мешает Вике скользнуть рукой в просвет между бёдрами. Она гладит двумя пальцами, надавливая совсем немного, и продолжает целовать и ласкать языком сосок Маши. Маша закидывает одну ногу на бедро Вики, пытаясь обнять сильнее, прижать ближе, вспомнить её лицо. Она снова притягивает Вику для поцелуя, чтобы потом отстраниться и посмотреть в глаза. У Вики зелёные, слегка раскосые глаза с нарощенными ресницами. Они смотрят из-под тонких ухоженных бровей и совсем не напоминают другие, округлые, большие, красивого серо-голубого цвета.       Наверное, они бы смотрели сейчас печально и укоризненно.       Должно быть, у Маши на лице отразилось беспокойство, потому что Вика, взглянув на неё, спрашивает, всё ли хорошо. Маша кивает, облизывая губы, целует ещё раз, с жадностью, и чувствует, как пальцы проскальзывают внутрь. Вика царапает ногтями мягкую плоть, заставляя Машу дёрнуться, но тут же принимается кругами поглаживать у самого входа. Её вторая рука лежит на груди Маши, и можно почувствовать, как её сердце ускоряет ход с каждым кругом. Маша прижимает её к себе, обнимает руками и ногами, цепляется за реальность, сопротивляясь мыслям, которые упорно рисуют перед глазами другое лицо.       Густые тёмные брови, придающие некую суровость выражению Томы, её пухлые губы, большой нос.       Маша утыкается носом в волосы Вики и вдыхает. Запах точно не должен быть похож: Вика не пахнет ни ладаном, ни выпечкой, ни глажеными простынями.       Но тогда почему вообще Маша с ней, а не с Томой?       Лишь задавшись этим вопросом, Маша получает ответ в виде прикосновения к шейке матки, от которого она ахает и сжимается всем телом, уже вполне искренне желая притянуть Вику ближе, до невозможности близко, чтобы поглотить её, впитать в себя и наконец насытиться теплом, которого никогда не было и не может быть от Томы. Теплом кожи, влажной от поцелуев, теплом дыхания в шею, теплом, распирающим изнутри.       Трёх пальцев уже много, но ещё не слишком, и они приятно давят на стенки, раздвигая их, когда Вика быстро-быстро двигает рукой. У неё выносливые руки. Маша двигает бёдрами, пытаясь уйти, когда становится щекотно и жарко. Но Вика знает, что на самом деле останавливаться Маше совсем не хочется, и поэтому второй рукой она надавливает на грудь девушки, удерживая её на месте. Она не сбавляет темп, и мизинец каждый раз задевает анус, усиливает зуд, дразнит.       Маше становится стыдно за то, что она представляет, как это делала бы Тома, потому что это невозможно.             Невозможно, невозможно!       Невозможно вдохнуть от комка в горле. Вика ускоряется, и Маше хочется плакать, то ли от обиды на Тому с её мягкими руками, которые никогда не будут так двигаться, то ли от стыда за то, что Маша будто нарочно даже сейчас вспоминает другие руки, другое лицо, дорогое лицо, но и ради него не находит силы противостоять желанию.       Маша кончает с отчаянным стоном и хватает ртом воздух. Её рука судорожно останавливает руку Вики, но Маша ещё сжимает её внутри, пока не желая отпускать. Они переводят дух.       Вике нравится играть с хрупкой, тоненькой Машей, такой непривычно несмелой, когда дело доходит до секса, но ей самой всегда нужно большее. Маша сползает с кровати, чтобы, по просьбе Вики, взять из тумбочки “тот, что потолще”. Она возвращается с фаллоимитатором и садится между широко раскрытых ног девушки, расположившейся у изголовья и уже поглаживающей себя. Маша наклоняется, чтобы начать с поцелуев. Но двигая губами и языком, всасывая клитор Вики, она снова невольно думает о другом лице.       Интересно, как Тома краснеет? Каким было бы её выражение, если бы с ней сделать так же? А какая она на вкус?       Маша представляет, что прямо сейчас под ней Тома, и ей хочется быть нежнее. Но вместе с тем её ужасает собственная способность подумать о таком. Тома и секс - несовместимые вещи, параллельные реальности, неправильные вместе, и Маше кажется, что только представляя, она уже оскверняет подругу, как будто насилует её душу.       Становится противно от себя, и она выпрямляется, чтобы взять резиновый член. Ей нужно видеть лицо Вики. Той, что рядом. Той, что точно не отвернётся, если делать так, а наоборот - раскроется, улыбнётся, будет блаженно стонать. Маша осторожно вводит игрушку, другой рукой дразня влажный клитор. И верно - Вика стонет и раскрывается больше. Маше нравится видеть, что она доставляет кому-то удовольствие, а не только боль и отвращение, и она мерно двигает фаллоимитатором, глядя то на него, то на лицо Вики. Оно узкое, с чёткими, высокими скулами. Вика просит сильнее, и Маша проталкивает игрушку глубже, слегка поворачивая с каждым толчком. Вика просит быстрее. Маша ускоряет темп и смотрит, как Вика сжимает свою грудь, кусает губу, как её глаза закатываются назад, и Машу это радует. Не прекращая движения рукой, она прижимается лбом к крепкому плечу, льнёт всем телом. Вика обнимает её, целует в колючую макушку. У неё тяжёлое дыхание. Рука Маши поднимается выше, она обнимает Вику в ответ, поглаживает спину. Вика выгибается ей навстречу со стоном. Ей хочется ещё. Ей приятно. Она начинает беспорядочно целовать Машу в шею, щёки, лоб. Маша сама дышит чаще. Она закрывает глаза и продолжает двигать рукой, чувствуя, как её окружает дыхание Вики. Снова хочется плакать, но Маша не думает, почему. Вика скулит от удовольствия, не находит себе места, она будто в лихорадке. Вдруг Маше становится отвратительно.       Такое грязное, животное зрелище. Тома не такая. Она бы никогда не пала так низко, как Маша, никогда в жизни не стала бы доводить человека до такого мерзкого состояния.       Вика останавливает Машу хриплым от сухости в горле голосом, и Маша в растерянности открывает глаза. На её лице смесь ужаса и отчаяния, но Вика этого не видит. Она вынимает из себя игрушку и надавливает на плечи Маши, заставляя её отклониться назад, шепчет, что хочет с ней. Маша не сопротивляется. Вика проталкивает одну ногу между её ног, садясь вплотную, и начинает тереться о неё. У Маши на глаза наворачиваются слёзы. Она хватает ртом воздух, тут же прикусывая кулак, чтобы не всхлипнуть. Она уже не хочет этого. Ей неприятно, почти больно, она хочет, чтобы это закончилось. Маша протягивает ослабевшую руку к Вике, чтобы остановить её торопливые, беспорядочные движения, бормочет тихо, что не хочет, и Вика замирает, выгнувшись дугой. Она стонет. Она кончает.       Маша чувствует себя опустошённой, когда Вика бережно, с благодарностью целует её, укладывает на спину, ложится рядом. В поисках тепла и утешения, Маша сворачивается в комок, прижимаясь к Вике. Та, запыхавшаяся, нежно гладит её по голове, по плечам. Маша пропускает сквозь пальцы длинные гладкие волосы.       Тома задувает свечку и идёт спать. Она ложится одна, вытягивается на кровати и поворачивается к стене. Она засыпает, вспоминая тёплые дружеские объятия Маши и желая, чтобы у неё всё было хорошо.