Пустота.

Солнце Ууу всегда светило в глаз, даже сквозь закрытые веки. Финн поморщился, перевернулся на бок и привычно вытянул руку, чтобы стукнуть Джейка по плечу: — Эй, братан, который час? Твоя гармония храпа уже поломала все стёкла в доме... Его ладонь шлёпнула по пустому матрасу. Простыня была холодной. Идеально гладкой, словно на ней никто не спал целую вечность. Финн сел. Сердце ёкнуло, но он списал это на сон. — Джейк? Ты в туалете? — крикнул он. Голос ударился о деревянные стены и... умер. Без эха. Без ответа. Он спрыгнул с кровати, наступив на БиМо, который валялся на полу. Но робот даже не пискнул. Финн поднял его, тряхнул. — Эй, приятель! Твой экран сломался? Экран БиМо был тёмным. Мёртвым. Как у обычной железки. — Это не смешно, — сказал Финн, но в горле уже встал противный холодный комок. Он выбежал на улицу. Трава была зелёной, небо — голубым, облака — пушистыми. Идеальный день. Слишком идеальный. — ДЖЕЙК! — заорал он во всю мощь своих лёгких. Тишина. Даже ветер не шевелил листву. Финн подошёл к краю обрыва, где они с Джейком часто сидели и болтали ногами. Пусто. Только старая кружка с остатками сока стояла на пеньке, и муравьи уже облепили засохшие капли. — Ладно, — выдохнул Финн, пытаясь успокоиться. — Может, они просто пошли к Принцессе. Она же любит устраивать внезапные чаепития... Он сжал кулаки и побежал. Так быстро, как только могли нести его ноги. *** Королевство Сластей встретило его мёртвой тишиной. Конфетные домики стояли нетронутыми. Фонтаны из шоколада не текли. Леденцовые фонари не светились. Финн пробежал по главной улице, заглядывая в каждый домик. — Эй! Есть кто?! — кричал он, но его голос тонул в сахарной пыли. Замок принцессы был открыт. Финн влетел в тронный зал, ожидая увидеть Бубльгум с её вечными лабораторными отчётами. Пусто. Её трон зиял, как выбитый зуб. На столе лежала начатая пробирка с розовой жидкостью. Рядом — недописанное письмо. Финн схватил его, надеясь найти хоть какую-то зацепку. «Дорогой дневник, сегодня я чувствую себя особенно...» Дальше было пусто. Она не дописала. Финн выронил бумагу. Руки начали дрожать. Он сам не заметил, как выбежал из замка и помчался к дому Марселин. Там было ещё хуже. Домик вампирши стоял в тёмной пещере, белый и угрюмый. Но внутри — ни музыки, ни её хрипловатого смеха. На диване валялась её гитара. Струны были холодными. Финн коснулся их пальцем — они не зазвенели. Словно даже звук умер. — Марси? — позвал он тихо. — Ты здесь? Мы можем сыграть тот трек... про героев... Никто не ответил. Финн вышел наружу. В голове шумело. Он заставил себя переключиться: «Снежный Король! Он всегда тут как тут! Он точно где-то орёт про принцесс!» До его ледяного дворца Финн почти летел. Ворвался внутрь, ожидая увидеть снежные баталии и бормотания безумного старика. Но в тронном зале лежала только корона. Обычная. Без магии. Она просто лежала на полу, как ненужная игрушка. Финн поднял её. Наморщил лоб. Надел на голову, прислушиваясь к себе. Ничего. Ни холода, ни голосов. Даже проклятая корона была пустой. Он снял её и уронил на пол. Стук металла прозвучал оглушительно громко в мёртвой тишине. — ГДЕ ВСЕ?!! — закричал Финн, и голос сорвался на хрип. Эхо не вернулось. *** Первые 2 дня он искал. Оббегал всю УУУ. Заглядывал в каждую пещеру, в каждое дупло. Звал, кричал, свистел. Никого. На третий день он перестал бегать. Он просто брёл, как сомнамбула. Ноги несли его обратно в дом на дереве. Там было привычно. Пусто, но привычно. Финн сидел на кухне, глядя в одну точку. В животе урчало, но он не чувствовал голода. В голове звенела такая тишина, что он слышал биение собственного сердца. Громко. Слишком громко. — Так нельзя, — сказал он себе. — Нужно поесть. Он взял яблоко. Обычное красное яблоко. И вдруг замер. Гладкая кожица напомнила ему щёки Бубльгум. Блестящие, розовые, идеальные. Финн вздрогнул. Потом медленно достал из кармана угольный карандаш (он всегда носил его для карт). И начал рисовать. Глаза. Улыбку. Корону. Когда он закончил, на яблоке красовалось смешное, кривое лицо Принцессы Бубльгум. — Привет, — прошептал Финн. — Как дела? Яблоко молчало. — Я просто хотел сказать... что твои научные опыты — это круто. Даже когда взрываются, — продолжил он, и голос дрогнул. — И когда ты говоришь, что я герой... я чувствую себя настоящим. Яблоко по-прежнему молчало. Тогда Финн поднёс его к губам и поцеловал. Нежно, как целуют любимую. Долго. По его щеке скатилась слеза. — Пожалуйста, — прошептал он в кожуру. — Скажи хоть слово. Обзови меня дураком. Скажи, что я всё испортил. Только скажи... Тишина. Финн отложил «Принцессу» в сторону и взял картошку. Нарисовал на ней кривую улыбку Джейка. — Эй, братан, — сказал он дрожащим голосом. — Помнишь, как мы побеждали Ледяного Короля в тот раз? Когда ты превратился в гигантского кулака? Картошка молчала. — А помнишь, как ты говорил, что я вырасту и стану ещё круче? — Финн засмеялся, но смех был похож на плач. — Я пытаюсь, Джейк. Честно. Но без тебя... Он не договорил. Следующей была шоколадка. На ней он нарисовал БиМо. — Ты мой лучший друг-робот, — сказал Финн. — Ты всегда слушал меня. Даже когда я ныл. Спасибо, что не включал режим «игнор». Шоколадка не пискнула. Финн собрал всех «друзей» вокруг себя. Яблоко-Принцесса, картошка-Джейк, шоколадка-БиМо, чеснок-Марселин (он нарисовал ей чёлку) и лук-Снежный Король (у него вышли кривые глазки). — Смотрите, — сказал Финн, размазывая слёзы по лицу. — Мы все вместе. Правда? — он посмотрел на яблоко. — Я же говорил тебе, что люблю тебя, да? Когда ты была настоящей... я боялся признаться. Но теперь... Он снова поцеловал яблоко. На этот раз отчаянно, словно от этого зависела его жизнь. Прошла ещё неделя. Или две. Не понятно. Финн перестал считать дни. Он разговаривал с овощами и фруктами каждый день. Иногда смеялся. Иногда плакал. Иногда просто сидел, глядя в одну точку, и шептал: — Я здесь. Я же здесь. Почему вы не приходите? Его глаза потускнели. Герой, который никогда не сдавался, сидел на полу своей пустой кухни, обнимая гниющие фрукты, и тихо сходил с ума. *** Финн уже не знал, где он. Кажется, он снова бродил по лесу. Или по пустыне. Или по тому месту, что осталось от Королевства Сластей. Вдруг воздух перед ним замерцал. Финн замер. Сердце забилось быстрее. Из ниоткуда появилась фигура. Она была серой. Вся — от плаща до кожи. Даже глаза были стальными, без тени эмоций. Она не светилась, не источала тьму. Она просто была. Как камень. — Герой, — сказал Волшебник. Голос его звучал ровно, как начитанная лекция. Финн попятился. Потом шагнул вперёд. — ТЫ! — крикнул он. — Это ты спрятал всех?! Верни их! Верни Джейка! Верни Принцессу! Волшебник наклонил голову. — Я никого не прятал. Это ты их потерял. — ЛЖЁШЬ! — Посмотри вокруг, — сказал Серый человек спокойно. — Это не мир. Это — твой страх. Ты всегда боялся, что останешься один. Что никто не поддержит, не похвалит, не осудит, не поговорит. И вот он — твой страх. Ты сам его создал, пока был в коме. Финн застыл. — В... коме? — Ты ранен. Монстр едва тебя не убил. Твой друг Джейк спас тебя и принёс к Принцессе. Тебя лечат. Но твой разум боится, что они уйдут. Что ты проснёшься — и окажется, что это было ложью. Волшебник подошёл ближе. Его лицо оставалось бесстрастным. — Это не наказание. Это — напоминание, — сказал он. — Цени их, Финн. Каждого. Даже тех, кто бесит. Даже тех, кто кажется безумным. Потому что пустота — она приходит не снаружи. Она внутри. И только они могут её заполнить. Он коснулся лба Финна холодным пальцем. — Просыпайся. Мир расплылся серой дымкой. *** Резкий свет ударил в глаза. Финн зажмурился. Голова гудела, как после 100 ударов. Он попытался пошевелиться, но тело слушалось плохо. — Финн? — голос. Знакомый. Родной. — Финн, ты слышишь меня? Он с трудом разлепил веки. Белый потолок. Лабораторные лампы. Пахнет лекарствами и клубникой. Он в больнице Королевства Сластей. А перед ним — она. Принцесса Бубльгум стояла у его кровати. Глаза красные, опухшие от слёз. Но она улыбалась. С такой болью и надеждой, что у Финна сжалось сердце. — П-принцесса? — прохрипел он. — О боже, — выдохнула она и схватила его за руку. — Ты очнулся! Ты очнулся! Сзади раздался грохот. Финн перевёл взгляд и обомлел. Джейк стоял у входа, сжимая в руках свою волшебную скрипку. Его глаза расширились. — ЧУВАК! — заорал бульдог, и слёзы брызнули из его глаз. — ТЫ ЖИВ! Он бросился к кровати, чуть не сбив Бубльгум, и сжал Финна в медвежьих объятиях. — Дышать, Джейк, — прохрипел Финн, но улыбнулся. Сзади послышалось знакомое пищание. — Финн! — БиМо зажужжала и полетела к нему, тыкаясь своим металлическим корпусом в плечо. — БиМо так переживала! Ты не отвечал более 72 часов... — БиМо, я рад тебя видеть, — перебил Финн с мокрыми глазами. В дверях показалась Марселин. Она скрестила руки, но её голос дрожал. — Ты меня напугал, идиот, — сказала она. — Я настучала тебе по башке на трёх концертах, но не для того, чтобы ты спал вечность. — Прости, Марси, — выдохнул Финн. Она закатила глаза, но шагнула к нему и легко коснулась его руки. — Я жду тебя на совместную игру, — сказала она тихо. — Не смей отлынивать. Финн кивнул. Слёзы текли по его щекам, но он улыбался шире, чем когда-либо. Он повернулся к Бубльгум. Она стояла ближе всех, держа его руку и смотря с такой любовью, которую он раньше не видел. — Что... что произошло? — спросил он. Принцесса глубоко вздохнула. — Ты сражался с монстром в Огненных землях. Он был сильнее, чем мы думали. Ты получил удар по голове и впал в кому, — она сглотнула. — 3 дня. 3 дня мы не знали, очнёшься ли ты. — Джейк принёс тебя сюда, — добавила БиМо. — Он нёс тебя на спине и кричал так громко, что мы услышали его за километр. Джейк стёр слёзы лапой. — Ты чуть не оставил нас, чувак. Не делай так больше, ясно? Финн посмотрел на всех, кто его окружал. Живых. Настоящих. Он вспомнил овощи и фрукты на кухне. Свои безумные разговоры с картошкой. Поцелуй с яблоком. — Я... я знал, что вы настоящие, — прошептал он. — Я вёл себя глупо. Я так боялся, что останусь один... — Ты никогда не будешь один, — сказала Бубльгум. Она поднесла его руку к своим губам и поцеловала. — Слышишь? Никогда. Финн посмотрел ей в глаза. Обычно она была сдержанной, холодной. Но сейчас в них плескалась такая нежность, что у него перехватило дыхание. — Принцесса, я... — начал он. Она не дала ему договорить. Просто наклонилась и поцеловала его. В губы. Долго. Нежно. Так, что мир вокруг перестал существовать. Финн замер на мгновение, а потом ответил на поцелуй, притягивая её к себе. Слёзы смешались с её, и он чувствовал вкус её помады — клубничный, тёплый, живой. Джейк присвистнул. — Ну, наконец-то, — пробормотал он. — Я так долго ждал этого момента! Марселин фыркнула, но улыбнулась. — Долго ты собирался, Финни. БиМо закрыла свой экран ручкой. — БиМо отворачивается из уважения к личному пространству. Принцесса отстранилась, но не отпустила его руку. На её щеках горел румянец, но она больше не прятала свои чувства. — Я так боялась тебя потерять, — прошептала она. — Когда тебя принесли, я думала, что моё сердце остановится. С тех пор я поняла, что мои опыты — ничто по сравнению с тобой. Финн улыбнулся сквозь слёзы. — Я всегда любил тебя, Бубльгум. Просто боялся сказать. — Я знаю, — она улыбнулась. — Я тоже. Но больше не боюсь. Она поцеловала его ещё раз — коротко, но тепло. *** С тех пор прошло много времени. Финн больше не боялся одиночества. Он знал, что его друзья всегда рядом — даже если они далеко. Он начал ценить каждую мелочь: храп Джейка, писк БиМо, сарказм Марселин, и даже вторжения Снежного Короля (который, кстати, с тех пор стал реже лезть, потому что Финн как-то сказал ему: «Ты тоже часть моей семьи, чувак»). А с Бубльгум у них всё было хорошо. Она больше не отказывалась от свиданий. Они вместе сидели на крыше замка, смотрели на звёзды, и она рассказывала ему о своих экспериментах. Он слушал её с восторгом, хотя почти ничего не понимал. Она целовала его перед каждым его походом. На прощание и на удачу. А он возвращался. Всегда. Потому что знал: его ждут. Его любят. И пустота больше не имеет власти над ним. КОНЕЦ.