Я проснулась, а у меня… О боже, что это?!

Короче, сидят две прожжённые фикрайтерши, Аня и Лёля. Время два часа ночи. В комнате атмосфера тотального апокалипсиса: воняет дешёвым дошиком со вкусом говядины (острым, чтоб мозги кипели), везде раскиданы пустые банки от кокаластика. А девчули не спали уже примерно вечность, потому что ваяли новый шедевр на Фикбук. Аня, рыжая, взъерошенная, на голове у неё гнездо, которое держится исключительно на честном слове и обгрызанном крабике. Лёля, в огромных наушниках, откуда басит K-pop, строчит на ноуте со скоростью бешеного принтера. — Лёля, короче! — орёт Аня, пихая подругу локтем. — Пишем, что Хёнджин прижал Ликса к стене, а тот такой… ну, типа, застеснялся, но сурово скрестил руки. Чисто защитная реакция омежки перед доминантным альфой! — Да-да-да! — Лёля срывает наушники. — И пиши: «Юркий язык Хвана прошёлся по зубам блондина, а пальцы Ли стали очерчивать его кубики пресса. В воздухе запахло горьким шоколадом гона и карамелью течки…» И давай добавим, что у Хвана там… ну, ты поняла, размерчик чисто королевский, сантиметров тридцать анаконды, чтоб читательницы сразу в обморок падали! — О-о-о, да-а-а, пиши! Чисто гигант страсти! — Аня аж зажмурилась от удовольствия, отправляя главу на модерацию. — Если за час не прилетит сто лайков с промо, я уйду писать флафф по Лунтику, клянусь. Мы этих корейцев анатомически знаем лучше, чем свои билеты к экзамену по биологии. И тут… ноут начинает дико лагать. Экран мигает синим, вентилятор шумит так, будто взлетает Боинг, а из динамиков начинает нестись… запах мокрого картона и корейского женьшеня. Из экрана, медленно раздвигая пиксели руками, поплыла полупрозрачная фигура в легендарных прозрачных пластиковых штанах. — О боже, это что, Джуп?! — Лёля сорвала наушники, едва не выдав лоу-кик в сторону стола.— Мать моя женщина… Великий и ужасный Пак Джинён, основатель JYP, завис над клавиатурой, глядя на девчонок взглядом уставшего отца, чьи дети опять сломали дорогую игрушку. — Вы… — заговорил фантом на ломаном русском. — Вы обсуждали их кубики. Вы писали про их тридцать сантиметров два года подряд! Вы заслужили познать истину. Наслаждайтесь, фикрайтерки. Три дня. И не дай бог вы завалите мне расписание камбэка! — Чего-о-о?! — синхронно заорали девчонки. Экран вспыхнул ослепительным белым светом, раздался звук лопающейся струны, и обе фикрайтерки кубарем полетели в беспамятство.

***

ДЕНЬ 1. Аня проснулась от того, что её лицо уткнулось в шёлковую подушку, пахнущую лавандой и богатством. Она попыталась потянуться, но рука ушла куда-то очень далеко. Рука была длинной. И жилистой. Аня открыла глаза, уставилась на свои пальцы с идеальным маникюром, провела рукой по груди — её не было, зато прощупывался пресс. — Мама дорогая… Я Хёнджин?! — пробасила она. Голос был настолько низким и сексуальным, что у неё самой мурашки пошли. И тут в Ане проснулся истинный фикрайтер. Глаза загорелись хищным огнём. «Так, стоп…» — подумала она. — «Надо проверить главную достопримечательность. Мы же там в главах целые оды этой анаконде писали!» Аня воровато огляделась по сторонам, засунула руку в шёлковые боксеры Versace… нащупала то самое… и замерла. Её лицо медленно вытянулось. Она задумчиво пожмякала это пальцами, почесала в затылке и вслух выдала: — И… и это всё?! Блядь, я так ожидала! Серьёзно?! Она заглянула в трусы, разочарованно вздохнула и скривилась: — Господи, да это же не анаконда. Это какой-то… Юмыш! Обычный, скромный корейский Юмыш! А мы-то, дуры, в фанфиках писали про тридцать сантиметров чистого греха, который рвёт джинсы! Да тут в холодную погоду его вообще с лупой искать надо! Девочки на Фикбуке нас просто проклянут за дезинформацию! В этот момент дверь в комнату с треском распахнулась. В проёме стоял Ли Феликс. Вернее, тело Феликса, но лицо у него было такое, словно он только что выиграл джекпот. — АНЯ! — заорал Феликс голосом Лёли, который из-за баса Ликса прозвучал как рык грозового облака. — АНЯ, ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ! — Лёля?! Ты — Ликс?! — Аня (в теле Хёнджина) схватилась за голову. — Да мне плевать! Аня! У меня нет месячных! Вообще! Я бес-смерт-на! Я чистый, сухой, здоровый мужик! Лёля попыталась сделать победный пируэт (в голове слушая песню ABBA — GIMME! (A man after midnight). Но её левая нога пошла куда-то не туда, раздался характерный хруст, и она с воплем рухнула на пуфик. — Ай, сука! Мама! Почему это тело такое деревянное?! Почему Феликс в наших фанфиках гнётся как резиновая кукла, а в реальности у меня сейчас бедро вылетит?! — Потому что растяжкой надо уметь управлять, дура! — простонала Аня-Хёнджин, всё ещё пребывая в шоке. — И вообще… Лёля, нас обманули. Наглый корейский маркетинг. — В смысле? — не поняла Лёля. — В прямом! У Хёнджина там… ну… Юмыш! Понимаешь? Обычный такой Юмышек! Мы врали людям два года! Лёля зависла на секунду, а потом как заорёт басом Феликса на всю общагу: — АХАХАХАХА! ЮМЫШ?! Серьёзно?! Ой, не могу, щас лёгкие выплюну!

***

Тем временем в России. Хрущёвка. Утро Хёнджина в теле Ани. Хван Хёнджин проснулся от дикой тяжести в груди. Он попытался перевернуться, но обнаружил, что на его грудной клетке лежат… два огромных, мягких полушария третьего размера. — А-а-а-а-а! — взвизгнул Хёнджин. Но звук был настолько тонким и девчоночьим, что он сам испугался. — Ликс! Феликс, спаси меня! На меня напали! Из соседней комнаты выполз Феликс. Точнее, тело Лёли, в белой майке и бежевых шортах. Феликс шёл на полусогнутых, растерянно держась за свои новые бёдра. — Джинни… — прошептал Феликс-Лёля, его голос дрожал. — Я, кажется, стал… женщиной. У меня… у меня грудь. Третьего размера, Хёнджин! Она тяжелая! Как с этим ходить вообще?! Почему центр тяжести сместился вперед?! Они стояли посреди маленькой спальни и круглыми глазами осматривали комнату. И тут до них дошло, ГДЕ именно они находятся. Вся комната Ани была похожа на сатанинское святилище, посвященное им двоим. На стенах — огромные постеры, где они обнимаются, а вокруг на комоде — распечатанные фанфики с закладками. — Ликс… — Хёнджин-Аня сглотнул, указывая дрожащим пальцем на стену. — Они чё… молятся на нас? — Джинни, помолчи, — заткнул Ли, и внезапно визгнул: — А-А-А-А, Хенджин ты, брюнетка с грудью третьего размера… В этот момент на тумбочке завибрировал телефон Ани. Сообщение в Telegram от мамы Ани:

«Анечка, привет! Не забудь, что через два часа у тебя пересдача экзамена по аналитической химии у профессора Козлова. Если опять завалишь — останешься без стипендии и поедешь на дачу копать картошку!»

И следом уведомление из Ficbook от пользователя Pupsek_3000:

«АВТОРЫ, ВЫ ОХУЕЛИ?! ГДЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ?! Если сегодня не будет главы, я отписываюсь!»🤬

Хёнджин и Феликс переглянулись. В глазах обоих читался первобытный, чистый ужас. ДЕНЬ 2. Сеул. Танцевальный класс. Аня (в теле Хёнджина) и Лёля (в теле Феликса) стояли перед зеркалом в JYP. Вокруг сидели мемберы — Чанбин, Минхо, Чан. — Так, парни, — бодро сказал Чан, поднимаясь. — Прогоним припев S-Class. Хёнджин, Феликс, в центр. Музыка заиграла. «Step out!» — басы ударили по ушам. Аня-Хёнджин попыталась сделать резкий выпад рукой, но её длинная конечность по инерции улетела куда-то в сторону и с размаху прилетела Чанбину точно по уху. — Ай, бля! — взвыл Чанбин, хватаясь за голову. — Хёнджин, ты чего, прихода поймал?! Откуда такая агрессия с утра?! — Извини, бро! — пискнула Аня, забыв сделать голос ниже. Минхо подозрительно прищурился. — «Бро»? И почему ты пищишь, как недорезанный цыпленок? Феликс, твоя партия! Лёля-Феликс шагнула вперед, попыталась выдать фирменное глубокое «Cookin' like a chef…», но из горла вырвался хриплый, ломающийся кашель, переходящий в сиплый свист астматика. — Капец… — Лёля закашлялась, согнувшись пополам. — У меня голос сломался! Чан, у меня связки порвались, несите чай! Чан устало потер переносицу. — Парни, вы вчера что, опять в плойку до пяти утра рубились? Хёнджин, ты двигаешься как парализованная цапля. Феликс, ты хрипишь, как дед после пачки сигарет. Соберитесь, у нас камбэк!

***

Россия. Университет. Тем временем Хёнджин (в теле Ани) сидел в душной аудитории перед строгим профессором Козловым. На столе лежала зачетка и билет по аналитической химии. — Ну-с, Анюта, — протянул профессор, поправляя очки. — Расскажите-ка мне про метод комплексонометрического титрования. И почему у вас такой странный вид? Что это за прическа? Хёнджин посмотрел на формулы на доске. Для него это были какие-то древне-ведьменские иероглифы. Он решил применить свое главное оружие — харизму. Хван наклонил голову, томно прикусил губу и посмотрел на профессора своим самым соблазнительным взглядом Versace, слегка приоткрыв рот. Профессор Козлов медленно снял очки, протер их и уставился на «Аню». — Анюта… Вы что, подмигиваете мне? У вас глаз дергается? Какая комплексонометрия, у вас на лице написана полная деградация! Два! Идите и без допуска к экзамену не возвращайтесь! Хёнджин вылетел из аудитории, едва не рыдая: — Это несправедливо! В Сеуле на меня так никто не смотрит! А этот старый хрен поставил мне двойку! Феликс, сделай что-нибудь! Феликс (в теле Лёли) сидел на лавочке, судорожно тыкая в ноутбук. — Джинни, забудь про химию! Нам нужно дописать эту чертову главу! Пиши правду! — Дай сюда! — Хёнджин выхватил ноутбук своими новыми маленькими пальчиками и начал яростно строчить. — «Хёнджин подошел к Ликсу, но споткнулся о шнур от плойки и эпично полетел лицом в ковер. Ликс поржал, назвал его лохом с крошечным Юмышем и ушел доедать рамён. Конец главы». — Ты с ума сошел?! — закричал Феликс. — Читатели нас убьют! Какой Юмыш?! Напиши про поцелуй!

***

ДЕНЬ 3. Сеул. Фотосессия. На третий день намечалась горячая фотосессия в красном неоне. По задумке, Хёнджин должен был нависнуть над сидящим на полу Феликсом, держа его за подбородок. Аня (в теле Хёнджина) нависла над Лёлей (в теле Феликса). Поскольку они обе были фикрайтерками, оказаться в такой близости — это был удар под дых. Аня посмотрела на губы Феликса. Веснушки Ликса были так близко. И тут… мужские гормоны тела Хёнджина решили, что пора действовать. — Аня… — прошептала Лёля-Феликс, косясь вниз. — Аня, твою мать. Почему твои джинсы сейчас лопнут по швам?! Даже твой Юмыш умудрился как-то среагировать! Отползи от меня! — Я не могу! — запаниковала Аня-Хёнджин. — Это не я, это его тело! Оно само реагирует! Не смотри на меня так! Хёнли из риал! — Да я вообще в стену смотрю! Отползай, блядь, фотограф уже косо смотрит! — Отлично! — закричал фотограф, щелкая затвором. — Вот это напряжение! Какая экспрессия! Продолжайте!

***

К вечеру третьего дня лимиты прочности у всех закончились. На экранах снова появился Джуп. Он сидел в своем роскошном кабинете, попивая зеленый чай. — Ну что, фикрайтерки? И айдолы? — усмехнулся он. — Чтобы вернуть всё на свои места, вы должны пройти финальный тест. Девчонки должны дописать фанфик до красивого финала без пошлости и кринжа. А парни — сдать экзамен Козлову. Прямо сейчас. По видеосвязи. — Да без проблем! — заорали все. Аня и Лёля в Сеуле судорожно открыли ноутбук и написали самый нежный, целомудренный флафф про то, как парни сидят на крыше, пьют какао и смотрят на звезды. Самый сопливый финал в истории Фикбука! Тем временем в России Хёнджин (в теле Ани) сидел перед веб-камерой Козлова и без запинки выдал всё про комплексонометрию и ЭДТА, так как Феликс всю ночь пинал его и заставлял зубрить. Козлов в шоке прослезился и автоматом поставил «пять». В ту же секунду оба пространства залил яркий золотистый свет. Раздался победный звук фанфар… БАХ! Аня резко открыла глаза. Вокруг было… элитное общежитие Stray Kids в Сеуле. Она посмотрела на свои руки. Длинные. С идеальным маникюром. Она заглянула в штаны. Да, Юмыш всё ещё был на месте. Небогатырский, но вполне себе родной. Рядом на кровати подорвалась Лёля-Феликс. — Аня… Мы что… НЕ ВЕРНУЛИСЬ?! В этот момент на экранах телефонов всплыло сообщение от Джупа:

«Я подумал… А зачем возвращать? Девчонки, вы отлично танцуете и пишете шикарный пиар. А парни… ну, Хёнджину очень идёт рыжий цвет, да и картошку в Сибири копать кому-то надо. Короче, я аннулировал контракт на обмен. Вы остаётесь так навсегда. Чао!»

Лёля и Аня переглянулись. Секунда молчания… и комната взорвалась диким ором! — ДА ЛАДНО?! — завизжала Лёля-Феликс своим новым шикарным басом. — Мы — миллионеры! Мы — мировые звёзды! Мне больше никогда не нужно покупать прокладки! Аня, мы в шоколаде! — Да-а-а-а! — Аня-Хёнджин прыгала на кровати, вовсю используя длинные ноги. — Подумаешь, Юмыш вместо анаконды! Зато у меня лицо Хвана Хёнджина! Нам больше не надо учить химию! Мы будем тусить на показах Versace! Мы богаты! Они открыли Фикбук, где их целомудренный финал набрал 10 000 лайков, а в комментариях фанаты рыдали от счастья. — Слушай, — Аня подмигнула Лёле. — А давай напишем новый фанфик? Назовём «Тайна Юмыша». Чисто стёб, пускай фэндом офигеет! — Пиши! — заржала Лёля. В ЭТО ВРЕМЯ. РОССИЯ. ХРУЩЁВКА. Хван Хёнджин (в теле Ани) сидел на кухне, прижимая к животу тёплую грелку. У него дико болел живот, а на голове колосился рыжий взрывной пучок. Феликс (в теле Лёли) сидел рядом в растянутой майке, уныло ковыряя вилкой остывшую гречку со вчерашней сосиской. — Джинни… — грустно протянул Феликс-Лёля. — Тут это… Лёлина мама звонила. Сказала, завтра мы едем на дачу. Копать картошку. И полоть кабачки. Хёнджин медленно поднял голову, его глаза наполнились слезами. — Ликс… Я не хочу копать кабачки. У меня болит живот. И у меня сломался ноготь. И вообще… почему у этой Ани в шкафу только три пары дешёвых кроссовок?! Где мои туфли от Лорана?! Он открыл Фикбук с телефона Ани и увидел новый фанфик девчонок под названием «Тайна Юмыша». — Ликс… — прошептал Хёнджин-Аня, краснея от злости. — Они… они написали фанфик про то, что у меня маленький член! И назвали его Юмышем! На весь интернет! — Спокойно, Джинни, — вздохнул Феликс, забирая у него телефон. — Завтра мы допишем главу, где профессор Козлов отбирает у них миллионы JYP за незнание химии. Мы отомстим. А сейчас… иди сюда, я положу тебе вторую грелку. Быть девками — это, конечно, полный отстой. Они сидели в обнимку на старом диване под плакатом со своими бывшими лицами и тихо плакали. Они не вернулись. Они остались в России. И теперь они точно знали: в мире нет ничего страшнее двух вещей — двух безумных русских девчонок, дорвавшихся до корейских тел, и бесконечной, неотвратимой, суровой сибирской картошки. КОНЕЦ! (Аня и Лёля шлют вам пламенный привет из Сеула!🔥😎)