Часть 1
13 июля 2026 г., 14:03
Прибыв в Аврорат, Поттер был на взводе. Чертова Паркинсон, вывела его из себя с самого утра!
Невольно вспомнилась процитированная когда-то Гермионой некая маггловская «мудрость», что, мол, женщина может из ничего сделать шляпку, салат и скандал. По поводу шляп Гарри затруднялся что-либо сказать: Паркинсон их не носила. Салаты — точно не про нее; такая чистокровная белоручка, как Персефона Паркинсон, в жизни к кухонному столу не подойдет. Готовил в их паре Поттер; он же и работал, и убирался (благо, последнее — с помощью магии). А вот скандалы — да, это «ее все».
— Зачем тебе, ко всем дементорам, такая лентяйка и скандалистка?! — недоумевал Рон. Ну а потом добавлял с обидой в голосе. — Джинни же гораздо лучше.
Конечно, лучше... в уизлевском понимании. Простая, как пять кнатов, надежная, но предсказуемая. Не было в ней манкости, не было шарма и той опасной притягательности, которую французы называют femme fatale.
Ну а Поттер к спокойной жизни не привык. А потому женщина, будоражащая кровь, была ему как воздух необходима. За девятнадцать лет, прошедших со дня победы, он перепробовал романы с многими ведьмами и наконец нашел то, что нужно. Паркинсон. Та самая, кто предложила выдать его Волдеморту. А потом наглым образом проскользнула в его постель и жизнь. Капризная, взбалмошная богиня секса. Она вертела им, как хотела, а он, казалось, и рад был вертеться.
Постоянный адреналин, «американские горки», ожидание очередной ее вспышки... Гермиона говорила, что это токсичные отношения. Гарри отвечал, что не планирует их разрывать.
И вот опять конфликт. И из-за чего? Из-за сраной колдографии! С какой-то ведьмой из далекой Мексики (оказывается, даже там про него знают!), прибывшей в Британию по делам и попросившей одно фото на память. И что Поттер должен был ей ответить? «Отвалите, у меня ревнивая партнерша»?
Слава Мерлину, существовал Аврорат, куда Гарри всегда мог сбежать, чтобы получить заслуженную передышку от паркинсонских скандалов. Остыть самому, дать остыть и ей, потом, аппарировав домой, помириться (всем известным способом), и так до следующего раза.
Проходя мимо авроратской секретарши, он все же попытался натянуть гримасу вежливости (ну не виновата же та, что Пэнси основательно испортила ему настроение с утра пораньше).
— Линн, день добрый. Что-то важное есть?
— Здравствуйте, мистер Поттер. Письмо из датского Аврората на ваше имя. Не вскрывалось, на опасную магию проверено, — отчиталась девушка. (А Гарри тем временем вспомнил, как Пэнси чуть ли не требовала уволить ее, поскольку та, по мнению Паркинсон, непременно рано или поздно должна была захотеть залезть своему начальнику в штаны.)
С аврорами из Дании он пересекался лишь вскользь на последнем заседании Конфедерации магов, а потому даже примерно не мог предположить, какой теме посвящено письмо. Подошел к столу, желая взять конверт, и вдруг почувствовал сильнейшую щекотку в носу; и едва успел отвернуться, чтобы чихнуть в рукав, а не на несчастную Линн.
— Будьте здоровы, — проворковала та, и после ее слов Поттер чихнул повторно.
Однако зуд в носу не утихал. Линн сменила парфюм? Гарри не смог бы сейчас назвать то растение, но смутно помнил, как однажды расчихался на Зельеварении, нарезая стебли какого-то душистого цветка (Снейп даже за эту прискорбную случайность умудрился тогда снять с Гриффиндора баллы). Теперь наверняка какой-то «умник» решил использовать это растение в парфюмерии. А Линн купила аромат, даже не подозревая, какой эффект он окажет на ее босса.
— Мистер Поттер, вы не заболели? — заволновалась Линн, после того, как он чихнул еще дважды.
— Все, кхм, в порядке, — кисло ответил Гарри, шмыгнул носом и поспешил скрыться в своем кабинете.
Там ему действительно полегчало. Если ненавязчиво попросить Линн вернуться к прежнему парфюму, не сочтет ли она это за грубость? — задумался Поттер. Впрочем, а что еще остается делать, если из-за ее духов он чихает?..
Письмо ровным счетом ничего интересного не содержало — всего лишь предложение взаимно направить друг ко другу авроров для обмена опытом. Гарри сунул письмо в ящик стола, затем принялся за работу с бумагами, которые давно откладывал. Но его вдруг отвлек отблеск монеты, где появилось новое сообщение.
«Гарри, можно зайти?»
От Тедди. Поттер вывел краткое «да». Эдвард Люпин, проходивший в Аврорате стажировку, был одним из немногих, обладавших привилегией аппарировать в кабинет старшего аврора напрямую, но сегодня он предпочел войти через дверь.
— Ну, как тебе Аврорат? Не передумал еще аврором становиться? — Гарри дружелюбно улыбнулся крестнику.
— Скажешь тоже!.. — фыркнул тот. — Кстати, как ты себя чувствуешь?
Для Тедди этот вопрос никогда не был дежурным.
— Линн слишком много болтает, — Поттер закатил глаза, догадавшись, кто мог внушить Люпину опасение за его самочувствие. — Здоров я. Думаю, у меня что-то вроде аллергии — вероятно, на ее новый парфюм.
— Но она не меняла парфюм. Такой же, как и всегда, — тут же возразил Тедд.
На это Гарри нечего было возразить. Ген оборотня у его крестника не проявился напрямую, но косвенно давал о себе знать — нюх у Тедди Люпина был феноменальным. На запах он различал сотни зелий, трав, магических существ, даже некоторых волшебников (из-за чего Поттер втайне считал, что такой человек Аврорату просто необходим, но не посмел бы настаивать, если бы Люпин выбрал иную стезю).
— А еще какой-нибудь незнакомый запах в приемной ты не ощутил? Тот, которого раньше не было.
Интересно же понять, отчего он вдруг так расчихался.
— Нет, Гарри. Если бы что-то было, я бы почувствовал.
В заявлениях Тедди, касаемых запахов, Поттер ни разу не сомневался. Наверное, ни Линн, ни приемная Аврората действительно ни при чем — просто совпало. Быть может, из-за сухого воздуха. Или Летучего пороха (некоторые волшебники жаловались, что чихают всякий раз, путешествуя через камин, вот только у Гарри раньше никогда такого не было).
Решив не забивать голову малозначительными деталями, он вернулся к беседе с Люпином — ответить на вопросы, связанные с профессией, если нужно будет, что-то подсказать. Гарри искренне радовался, видя его энтузиазм. Даже подумал невпопад, что Римус и Тонкс были бы счастливы, наблюдай они за сыном сейчас.
— Линн, принеси мне и Тедди чай, — скомандовал Поттер через заклинание магического переноса голоса — оно напоминало маггловский телефон или селектор.
Минут пять спустя секретарша деликатно постучала в дверь, а после команды «войдите» появилась в кабинете с подносом в руках.
— Чай для вас, мистер Поттер, и мистера Люпина.
Линн всегда была исполнительной и безупречно вежливой (за что Гарри ее ценил и не уволил бы, что бы там Пэнси ни говорила). Но едва она подошла, чтобы элегантно опустить поднос на стол, как Поттер снова ощутил то самое противное щекотание в носу.
— Мистер Поттер, может, мне все-таки вызвать дежурного целителя? — предложила секретарша после того, как тот громко и заливисто чихнул два раза подряд, прикрыв лицо рукавом собственной аврорской униформы.
— Линн, я в порядке. Ты... а-а-пчхи!.. можешь идти.
— Как скажете, — пробурчала та, бросив напоследок упрямый недовольный взгляд. По ее мнению, старший аврор определенно подхватил простуду и совершенно зря отказывался от лечения.
— Мерлин всемогущий, ну и что это было? — Гарри снова шмыгнул носом, затем запрокинул голову.
Дело, как ни крути, точно было в Линн. Едва она приближалась (или же он к ней), Гарри хотелось чихнуть. Когда она уходила, желание чихать пропадало.
— Ты уверен, что ничем особенным от нее не пахнет? — посмотрел он на крестника умоляющим взглядом.
— Как всегда — цитрус, кардамон, ваниль, мускатный орех, амбра, — безошибочно перечислил тот компоненты духов секретарши.
— Тогда ума не приложу, в чем дело, — раздраженно огрызнулся Поттер. У него и по работе проблем хватает, и дома непредсказуемых выходок от Паркинсон, теперь еще и с внезапным чиханием сплошные загадки навалились.
— Может, зря ты, Гарри, от обследования отказался? Бывает же так, что аллергия на что-то внезапно начинается.
Наверное, бывает. Об аллергиях Поттер знал мало (фактически ничего, если не считать тот хогвартский случай). Впрочем, если бы та вдруг возникла, он бы не удивился — Гермиона говорила же, что все болячки от стресса; а в его жизни, учитывая профессию и выбор партнерши, перечислить не стрессовые моменты было гораздо легче (пальцев одной руки хватило бы), нежели стрессовые.
И вдруг его тяжелые мысли прервал хлопок аппарации. Легка на помине, подумал Гарри, увидев перед собой Гермиону.
— Доброе утро, миссис Грейнджер, — спохватился Тедди.
(Гарри, как крестного, он называл по имени; Гермиону же, как действующего министра магии, всегда с подчеркнутым официозом, даже несмотря на то, что знал ее всю свою жизнь.)
— Герм, привет, — вяло поздоровался Гарри, что, конечно же, от пристального взгляда его подруги не скрылось.
— Ты какой-то кислый сегодня... Что-то случилось?
— Да вот, какая-то дрянь прицепилась, — пожаловался Поттер. — Аллергия или что-то вроде того. Кажется, на Линн Фоннегут. Как только она приходит, я начинаю чиха... а... а-апчхи-и!
— Кажется, твоя аллергия активируется даже при ее упоминании, — осторожно добавил Тедди (и всячески старался скрыть улыбку — крестному точно бы не понравилось, что он хихикает над его страданиями).
Но дело было уже не в Линн — секретарша оставалась в приемной, а нос Поттера снова начал зудеть изнутри. Да так сильно, что сдерживать позывы к чиханию было практически невозможно.
— Ты уверен, что это не простуда? — подойдя ближе, Гермиона положила руку ему на лоб. — Кто недавно из-за очередной ссоры с Паркинсон мотался по улицам в дождь три часа кряду?
— Герм, я тебя умоляю... я же все-таки... а-а-апчих!.. волшебник. Ты думаешь, я бы не догадался сварить и принять Бодроперцовое?..
Грейнджер бегло оглядела помещение, затем прошептала какое-то заклинание. Внешне изменения можно было заметить, лишь внимательно присмотревшись — например, к свету от зачарованных свечей, в котором теперь не кружились пылинки.
— Возможно, дело в пыли, — резюмировала та. — Давно же у тебя здесь не убирались!.. Что скажешь, Гарри, теперь лучше?
На мгновение Поттеру действительно показалось, что щекотание отступило — особенно пока подруга ходила по кабинету, разглагольствуя о том, что дело определенно в бумажной пыли, поскольку пыльце и шерсти взяться тут неоткуда.
— Кажется, да... или нет, а... а-апх...
И затем два чиха в многострадальный, уже почти мокрый рукав.
— Будь здоров, — только и оставалось на это ответить Гермионе.
— Ты случайно не меняла парфюм? — еле выдавил Поттер, отчаянно пытаясь сдержать следующий чих.
— Нет, — ответили Грейнджер и Люпин почти одновременно.
Гарри, не выдержав, снова обреченно чихнул и высморкался в поданный Гермионой бумажный платок.
— Ну все, это не дело. Я вызываю целителей. Пусть разберутся, что с тобой происходит. Тедд, а ты иди пока поработай.
— Хорошо, миссис Грейнджер, — и, услышав в спину очередное раскатистое поттеровское «апчхи», добавил, — Гарри, будь здоров.
Если бы только эти пожелания работали, мысленно посетовал Поттер. А еще подумал о том, скольким бесполезным вещам учили их в Хогвартсе — например, заговаривать Бубонтюбер, чтобы тот не брызгался гноем (хотя волшебник, чья профессия не связана с Травологией, как правило, видел это растение всего раз в жизни, в хогвартских теплицах), — но никто не догадался учить самым практичным вещам, например, как заговаривать собственный нос от бесконтрольного чиха.
* * *
— Странное дело, мистер Поттер, — начала Флоринда Белби, дежурный целитель Аврората. — Все тесты на аллергены показывают отрицательный результат. — А почему же я тогда чихаю, как проклятый? — раздраженно выдал Гарри и тут же, в подтверждение своих слов, чихнул, шумно высморкался и, скомкав бумажный платок, выбросил его в мусорку. Те самые платки, подаренные Гермионой (и уже трижды размноженные магией), переполнили его мусорную корзину и едва не вываливались — настолько их было много, — но чертов нос все не желал успокаиваться. — На то могут быть разные причины, — монотонно твердила Белби, — психосоматические, к примеру. Некоторые люди чихают, когда нервничают. Вот вы сегодня нервничали? Он не то что нервничал — он был в ярости. На Паркинсон — будь она неладна! — на Аврорат, секретаршу, всех целителей, вместе взятых, и собственную удачу, так невовремя от него отвернувшуюся. — Сделайте, дементор подери, хоть что-нибудь! — рявкнул старший аврор. — Должно же существовать какое-то заклинание — например, лишающее возможности чувствовать запахи. Или физически замораживающее нос, чтобы он просто не мог чихнуть. — Заклинания есть, но недолговечные, — парировала Флоринда. — К тому же, мы тогда не сможем выяснить первопричину. Прошу, перескажите еще раз все события утра. — Пришел в Аврорат, получил письмо у Линн, начал чихать... вернее, сначала начал, а потом забрал письмо. (О том, что коллеги из-за рубежа могли подложить ему такую «свинью», он уже подумал, а потому отправил тот конверт на дополнительную проверку.) — Затем была передышка — беседовал с Тедди, после снова зашла Линн, затем госпожа министр, и все началось по новой. «Сначала Линн, потом Гермиона»... Что их может объединять? Парфюм? Шампунь? Гель для укладки? — Скоро вернусь, — бросил Гарри и аппарировал. Ему вновь надо было проконсультироваться у крестника по вопросам запахов. — Гарри, эм... проблема уже решена? — осторожно спросил Люпин, едва Поттер очутился около его рабочего стола. — Пошли покурим, — коротко выдал Гарри, мгновенно обхватив его руку для парной аппарации, затем утянул парня за собой в безлюдный переулок (поскольку работал Тедди в общем зале, а безудержно чихать перед всеми подчиненными сразу у Поттера не было ни малейшего желания). — Если бы, — фыркнул старший аврор, затягиваясь табачным дымом (Тедди, кстати, курильщиком не был, а потому быстро установил заклинание, спасающее его от пассивного курения). — Белби руками разводит — все тесты на аллергены отрицательные. Проблемы как будто нет... и все же она есть. Я все думаю о каком-нибудь косметическом средстве, которое могли использовать и Линн, и Гермиона одновременно; а судя по всему, и Белби тоже, поскольку чихал при ней я не меньше. — Не, Фоннегут и миссис Грейнджер точно пользуются разными средствами, — заверил его Люпин. — Про целительницу не могу сказать, давно с ней не пересекался. — И вот опять одни загадки, — растерянно выдал Поттер, затем стряхнул пепел и усмехнулся. — Хорошо хоть на табак у меня аллергии нет, не то бы точно сдох с тоски. — А ведь верно, — подметил Люпин, — сейчас ты не чихаешь. — Да и в носу больше не свербит, — подтвердил Гарри, шумно втянув воздух. — Видимо, в Аврорате все-таки ужасный магический микроклимат. По мозгам бы настучать тем «умельцам» из Департамента магического хозяйства, которые за него ответственны. — Слушай, звучит безумно, но... тебе не кажется, что чихаешь ты только когда подходишь к женщинам? — Тедди, а ты, кажется, гений! — воскликнул Поттер после минутных раздумий. — И если это действительно так, я даже знаю, кто виноват... Вариант проверить гипотезу был лишь один — аппарировать в общий коридор, а лучше сразу в Атриум. И едва он сделал это, в носу снова защекотало... Через десять минут его многострадальный организм уже физически устал чихать, а голова в дополнение едва не взрывалась от потока комментариев от сердобольных волшебниц (а быть может, не столько сердобольных, сколько мечтающих привлечь внимание национального героя). «Будьте здоровы, господин старший аврор»; «Не болейте!»; «Возьмите мой платок, сэр»; «Ох, мистер Поттер, вы простудились? Спуститесь ко мне на пятый уровень, напою вас Бодроперцовым зельем!» И всякий раз, стоило ему подойти ближе к женщине, чихнуть хотелось неимоверно; а как только он отходил от ведьм подальше или же оказывался в окружении мужчин, надоедливая щекотка в ноздрях начинала ослабевать. «Чертова Пэнси! Убью ее!» — бушевал Поттер, попеременно отчихиваясь и бросая скупое «спасибо» на каждое пожелание здоровья. Проклятая ревнивица! Как ей вообще такое в голову пришло?! А если бы Гермиона именно сегодня созвала экстренное совещание? Половина глав Департаментов — женщины; и что бы он тогда делал? Беспрерывно чихал, мешая заседанию, пока кто-нибудь вежливо не попросил бы его удалиться? «Ну держись, ведьма!» — выругался Гарри, аппарируя домой.* * *
— Паркинсон! — рявкнул он с порога. Затем размашистыми шагами направился в ее комнату. Рьяно распахнув дверь, Пэнси он обнаружил лежащей на кровати в шелковом халатике и листающей очередной модный журнал. — Что за шум, а драки нет? — та лениво и с ухмылочкой обернулась в его сторону. Напрашивается, чертовка. Что ж, будет ей «драка». Поттер бесцеремонно схватил ее за воротник халата, приставив палочку к ее белоснежной шее. — Быстро сняла с меня эту дрянь! — Ты про свой аврорский прикид? — томно и лукаво протянула Паркинсон; поттеровской агрессии она не боялась — знала, что тот всерьез никогда ей не навредит. — Зря ты так. Мне нравится твоя униформа. — Шутки в сторону! — командным тоном приказал Поттер. — Я из-за тебя все Министерство переполошил своим чиханием! — Хм, на востоке говорят, что человек чихает, когда его кто-то вспоминает; так вот, клянусь, это была не я, — Пэнси попыталась состроить невинные глазки. — Хотя стоило — в гневе ты особенно горяч. — Паркинсон!!! — Поттер терял терпение. — Клянусь, еще одна острота с твоей стороны, и я за себя не отвечаю. — Да тише ты, бунтарь, — фыркнула женщина, — не то и впрямь убьешь меня ненароком. А я ведь тебе не Волдеморт! — Даже он не опускался до столь низких методов, — огрызнулся Гарри. — О, так ты предпочитаешь сразу Аваду в лицо? Буду знать на будущее. Только сейчас, когда первая волна ярости немного улеглась, Гарри обратил внимание на любопытный факт: рядом с Пэнси — более того, стоя к ней почти вплотную — он не чихал. — Серьезно, Пэнс, что это за дрянное заклятие? — Почему сразу дрянное-то? — Паркинсон обиженно надула губки. — Очень полезный бабушкин заговор. Против мужских измен. — Дементор тебя дери, Пэнси, а о том, что Министерство и Аврорат — не мужской монастырь, и мне по долгу службы придется пересекаться с волшебницами, ты подумала?! — Всего-то надо было просто не подходить к ним ближе, чем на два метра, — «невинным» тоном выдала та, словно это был сущий пустяк. — Сейчас точно напросишься... — прорычал Поттер. — Ой, какие мы грозные!.. Ладно, черт с тобой, сейчас расколдую. Но пусть это станет тебе уроком... Никогда. Меня. Не. Зли. Ты понял? Гарри мог бы ответить, что и его злить не стоит — он все-таки старший аврор и не таких магов сметал одним ударом. Но не стал; потому что знал (не хуже самой Паркинсон), что никогда ей не навредит. Это же Пэнси... Ее хотелось не ненавидеть — ее хотелось взять. Прямо здесь и сейчас, сорвав с ее идеального тела этот халатик. И каждым новым толчком «наказывать» за каждый свой чих, за то, что посмела его, главу Аврората и национального героя, так позорно заколдовать. — Ты должен меня еще и поблагодарить, — едко выдала Пэнси, — что выбрала чихание — раздражающую, но не осуждаемую обществом телесную реакцию. А ведь могла бы заговорить твое тело на нечто... более неприличное. Поттер едва не задохнулся от стыда, на секунду представив себе, что мог бы при Линн, Гермионе и целителе Белби непроизвольно громко выпускать газы. Он бы замучился потом с Обливиэйтом. И точно бы тогда Паркинсон придушил. — Мне иногда хочется тебя ненавидеть, Пэнс, — сквозь зубы процедил Гарри. — Иногда хочешь ненавидеть, — с усмешкой повторила та, — а иногда просто хочешь. Вот и живи с этим, Поттер. Кстати, наговор уже снят, можешь теперь дышать носом спокойно. Гарри мог бы задуматься о том, как же все-таки мало и ограниченно им преподавали в Хогвартсе; о такого рода заговорах им не рассказывал ни один профессор, а потому чистокровные, получавшие подобные знания от родни, в итоге отказывались в преимуществе. Но Поттер не хотел об этом думать. К дементорам Хогвартс, к дементорам образование и заговоры, когда Пэнси, такая аппетитная, сидит рядом! — Ну что, ведьма, готова отвечать за свои поступки? — почти прошипел ей в ухо, свободной рукой расстегивая брюки. — А ты готов меня наказать? — с вызовом отозвалась Паркинсон, томно облизнув пухлые губы.
