По ту сторону паддока

***

Утро в Хэнслипе почти никогда не менялось. С первыми лучами солнца над небольшим английским пригородом стелился молочный туман, лениво цепляясь за живые изгороди, старые каменные стены и узкие улочки, по которым днем неспешно проезжали редкие автомобили. Где-то в раскатистых кронах старых дубов переговаривались птицы, а влажный после ночной прохлады воздух пах свежескошенной травой и сырой землей. Это была та особенная тишина, которая не угнетала. Наоборот- позволяла наконец услышать самого себя. Затянуть потуже шнурки на кроссовках, сделать глубокий вдох и слушать лишь размеренный стук собственного сердца да ровное дыхание, нарушающее безмятежность спящего поселка. Макс привычным движением запер входную дверь и остановился на крыльце. Через дорогу, в доме с белыми ставнями, медленно загорелся теплый желтый свет. Он невольно улыбнулся. - Опять раньше меня... Миссис Харт, похоже, снова проснулась ни свет ни заря. За два года он настолько привык видеть этот огонек каждое утро, что давно перестал воспринимать его как случайность. Если в окне загоралась лампа- значит, миссис Харт уже поставила чайник. Если через несколько минут открывалась дверь на веранду- значит, она обязательно заметит его во время пробежки. А если на маленьком столике появлялась вторая чашка... спорить было бесполезно. Макс перешел дорогу легким шагом, разминая мышцы, а затем привычно ускорился. Он давно перестал бегать в наушниках. Когда-то, еще живя в Монако, музыка была единственным способом заглушить собственные мысли. Тогда тишина казалась слишком громкой, а одиночество - слишком навязчивым. Теперь все изменилось. Мысли больше не требовали, чтобы от них убегали. Они текли спокойно, в одном ритме с дыханием и размеренным стуком подошв по влажному асфальту. Маршрут оставался неизменным почти каждый день. Небольшая аллея, старая каменная часовня, дорожка вдоль озера, где по утрам собирались утки, затем круг через парк и обратно к дому. К тому моменту, когда впереди показался знакомый палисадник миссис Харт, Макс уже заранее начал сбрасывать скорость. Он всегда замедлялся возле этой калитки. Всегда. Последние два года. - Ты снова надел эту легкую куртку, дорогой. Макс тихо усмехнулся. Все по-прежнему. - И вам доброе утро, миссис Харт. - Он остановился у невысокой деревянной калитки. - Вы опять плохо спали? Его взгляд привычно скользнул по аккуратно подстриженному газону, пестрым клумбам, кустам роз, которые хозяйка берегла едва ли не больше собственного здоровья, и наконец остановился на пожилой женщине. Миссис Харт уютно устроилась в кресле-качалке на веранде, укутав плечи теплой шерстяной шалью. В руках она держала тонкую фарфоровую чашку, над которой лениво поднимался пар. - Колени разболелись,- вздохнула она так, словно рассказывала о старом знакомом.- Возраст, дорогой. От него лекарства пока не придумали. Она внимательно оглядела Макса с головы до ног. Не торопясь. С тем самым выражением лица, которое он уже успел выучить. Сейчас обязательно скажет... -Ты похудел. Он рассмеялся. -Вам нужно беречь ваши колени, я видел как вы вчера пересаживали астры -Не увиливай от ответа. Позавтракал? -Еще нет. -Я так и знала. В голосе миссис Харт звучало столько торжествующего удовлетворения, будто она только что выиграла важный спор. Она слегка качнулась в кресле, которое привычно скрипнуло под ее весом, и кивнула в сторону небольшого круглого столика. -Поднимайся. Не стой там. У меня совершенно случайно оказалась лишняя чашка чая. Макс перевел взгляд. На столике действительно стояли две фарфоровые чашки. И тарелка с овсяным печеньем. Тем самым. Небольшими золотистыми кругляшками с шоколадной крошкой, которые он безуспешно пытался найти почти весь прошлый год. Он объехал несколько магазинов, даже спрашивал в местной пекарне, пока однажды миссис Харт, смеясь, не призналась, что никакого секрета нет — печенье просто невозможно купить. Это был ее собственный рецепт, который она хранила уже много лет. -Вы ведь специально их испекли. -Разумеется. Она посмотрела на него поверх чашки. -Чем же еще заманить к себе чемпиона? Макс только покачал головой. Каждый раз перед началом сезона он обещал себе быть строже с питанием. Каждый раз внимательно следил за весом, считал калории, слушал диетологов. И каждый раз без всякого сожаления съедал несколько печений на веранде миссис Харт, прекрасно понимая, что отказаться все равно не смог бы. Он все же шагнул вперед. Не сопротивляясь и не заставляя себя долго уговаривать. Миссис Харт никогда не любила повторять приглашение дважды. Макс пересек узкую дорожку, влажную от утренней росы. Кроссовки тихо шуршали по мелкой гальке, а когда он поднялся на веранду, три верхние деревянные ступеньки привычно скрипнули под его весом. -Все никак не соберусь их заменить, — беззлобно проворчала миссис Харт. -Не вздумайте. Вы в прошлый раз сами решили выкорчевать тот злосчастный пень. И это привело к тому что вы потянули спину Пожилая женщина тихо рассмеялась. Макс опустился на свободный стул. Миссис Харт тут же подвинула к нему кружку с горячим чаем. Она уже давно перестала спрашивать, будет ли он. Ответ и без того знала. Теплый фарфор приятно согрел ладони. Макс сделал небольшой глоток, после чего потянулся к тарелке с золотистым овсяным печеньем. -Не слишком сладкое? Миссис Харт наблюдала за ним с таким неподдельным интересом, словно от его ответа зависела судьба всего завтрака. Макс откусил кусочек, на секунду прикрыл глаза, позволяя шоколадной крошке медленно раствориться во рту. -Совершенно нет.- Он улыбнулся.- Как всегда идеально. Во взгляде пожилой женщины промелькнули довольные искры, которые только что в очередной раз подтвердил собственную правоту. Несколько минут они молчали. Не потому, что говорить было не о чем. За два года их знакомства оба привыкли, что утреннее молчание тоже может быть разговором. Макс смотрел, как солнечный свет постепенно вытесняет туман с соседних улиц. Где-то хлопнула калитка, зашуршали велосипедные шины, вдали залаяла собака. Хэнслип медленно просыпался. -Через пару недель снова уедешь? -наконец спросила миссис Харт. Макс покачал головой. -Не так скоро. Сейчас межсезонье. Еще почти два месяца я дома. -Это хорошо.- Она сделала маленький глоток чая и вновь слегка качнулась в своем кресле.-Улица становится какой-то слишком тихой, когда ты исчезаешь на эти свои гонки. -Но я же возвращаюсь,-Макс чуть виновато улыбнулся, хотя прекрасно знал, что соседка никогда не пыталась упрекнуть его. -Возвращаешься,-согласилась миссис Харт. -Именно поэтому я и не переживаю. Она посмотрела на него поверх края фарфоровой кружки и мягко улыбнулась той самой улыбкой, в которой всегда было чуть больше тепла, чем слов. -Некоторые люди уходят и не возвращаются годами. А ты всегда появляешься у моей калитки. Иногда уставший, иногда довольный, иногда сердитый после неудачной гонки... но всегда возвращаешься. Макс тихо усмехнулся. -Похоже, у меня просто нет выбора. -Есть, дорогой,-покачала головой миссис Харт. -У человека всегда есть выбор. Просто ты почему-то каждый раз выбираешь дорогу домой. Он ничего не ответил. Лишь сделал еще один глоток уже немного остывшего чая и перевел взгляд на пустынную улицу, где первые лучи солнца медленно рассеивали утренний туман. Тогда он еще не знал, что пройдет всего несколько дней, и привычный утренний свет в окнах дома напротив так и не загорится.