Научи меня

Иреп вздохнул так, словно собирался нырять в серную кислоту, и развернул стул к Пери лицом. Тот уже сидел по-турецки прямо на полу, сложив крылья за спиной — забавно, как они вздрагивали от нетерпения. — Значит так, — Иреп почесал затылок. — Забудь всё, чему тебя учили про нормальные языки. Анти фейский — это не про логику. Это про боль. Пери наклонил голову, и его рожки сверкнули в свете лампы. — С чего начнём? — С проклятий. Базовый уровень. Повторяй за мной: "Кр'таш в'эрн душ'шагх". Фея сморщил нос, будто унюхал что-то кислое. Его язык беспомощно заметался во рту, пока он пытался воспроизвести звук. — Кхр… тхр… — Пери кашлянул. — Я не могу, у меня горло не так устроено! — В том-то и суть, — ухмыльнулся Иреп. — Анти фейский создан, чтобы ломать, если не расщеплять. Попробуй не произносить буквы, а выплёвывать их. Пери снова попытался, и на этот раз из его глотки вырвался гортанный рык, от которого стекла в комнате жалобно зазвенели. Глаза феи расширились: у него получилось — пусть коряво, пусть с привкусом крови на языке, но получилось. — Дальше, — потребовал он хрипло. — "Йэшг'рум тах'ти кал'аах", — Иреп выдержал паузу. — Это значит: "Пусть твой смех превратится в пепел". Пери повторил, и в этот раз в его голосе прорезалась такая древняя мощь, что Иреп непроизвольно отодвинулся на стуле. Тени в углах комнаты дрогнули, будто проснулись. — Хорошо, — сказал Иреп, стараясь не показать, как его пробрало. — Теперь самое сложное. Флирт на Анти фейском. — Что? — Пери рассмеялся. — У вас есть флирт на языке, который звучит как вой раненого дракона? — А ты думал, наши женщины из камня? — Иреп наклонился вперёд, понижая голос. — "Зэл'нара фри'иш т'эль'ва". Дословно: "Я хочу слышать, как ты кричишь моё имя в агонии". Пери замер. Его крылья медленно раскрылись за спиной, и в воздухе запахло озоном. — Это… — он облизнул пересохшие губы. — Это действительно считается романтичным? — В Анти мире это высшее признание в любви, — Иреп пожал плечами. — Всё зависит от контекста и тона. Фея подался вперёд, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. Его дыхание коснулось лица Ирепа. — "Зэл'нара фри'иш т'эль'ва", — прошептал Пери так, что в каждом шипящем звуке чувствовалась плотоядная нежность. — Я правильно произнёс? Иреп понял, что учитель и ученик давно поменялись местами, и теперь урок обещал стать куда более интимным.Шепот Крыльев Под Луной Комната потемнела, когда Иреп щелкнул пальцами — свечи погасли, остался лишь лунный свет, стекающий по его плечам серебряными каплями. — Второй урок, — его голос теперь звучал иначе, словно ветер пел сквозь трещины в камне. — Анти-фейский ночной диалект. Днем мы говорим текстурами. Ночью — тенями и теплом. Пери вздрогнул, когда Иреп приблизился — не шагами, а скольжением, будто время споткнулось и упало между ними. — Протяни ладонь, — приказал анти-фей, и в этом приказе не было грубости, только влажная бархатистость ожидания. Пери подчинился. Иреп провел кончиком своего крыла по открытой ладони, и фей выдохнул — остро, с присвистом, как раненый зверь. — Это буква «Ш». Вибрация страха, смешанного с желанием. Чувствуешь? Пери не мог ответить. Чувствовал слишком много — пульс в запястьях, жар, поднимающийся от груди к горлу, и странную пустоту в солнечном сплетении, где плескалось что-то темное и живое. — Теперь ты, — Иреп отвел крыло, оставляя кожу горящей и пустой. — Скажи что-нибудь. Но не голосом. Пери медленно поднял руку, коснулся скулы анти-фея, провел пальцами вниз по линии челюсти, задержался на вибрирующем горле. И вдруг понял, что не просто касается — он говорит. Говорит о том, как боится собственных чувств, о том, как хочет провалиться в этот голос навсегда, о том, что ночь становится короче, когда они рядом. Иреп закрыл глаза. Его крылья раскрылись шире, дрожа, обнажая фиолетовые прожилки, пульсирующие в такт сердцу. — Ты… — выдохнул он, и в этом выдохе звучала сдача. — Ты произнес «останься». Пери улыбнулся во тьме — и придвинулся ближе, зная, что следующий урок будет самым опасным. Иреп перехватил запястье Пери прежде, чем тот успел коснуться его губ — хватка была нежной, но неумолимой, как корни древнего дерева, сросшиеся с камнем. — Нет, — выдохнул анти-фей, и его дыхание опалило кожу Пери мускусным теплом. — Слова ртом — это для людей. Мы будем говорить кожей запястий, там, где бьется главный узел жизни. Он прижал пульс Пери к своему — раз, два, три удара, сплетающихся в кровавую нить. — Чувствуешь? Я говорю: «Ты — мой предел». А ты? Пери молчал, но его вены говорили за него — ускоренный, лихорадочный ритм, вплетающий в себя что-то древнее, голодное, проснувшееся. Он кончиками пальцев вдавился в мягкую ямку под локтем Ирепа, нащупывая ответный ток. — «Я не уйду», — перевел Иреп с хрипотцой, и его зрачки расширились, затопив радужку чернильной тьмой. Пространство между ними сжалось до толщины лезвия. Пери чувствовал, как вибрируют крылья анти-фея, создавая воздушные карманы, в которых застревали звуки — их дыхание стало единственной музыкой, лунной и разорванной. — Следующий слог, — Иреп разжал пальцы, скользнул ладонью вверх по руке Пери, останавливаясь на изгибе шеи, где кожа была горячей и влажной. — Произносится губами, но не словами. Только выдохом. Он наклонился — медленно, давая Пери время отступить, но тот лишь запрокинул голову, открывая горло, как зверь, предлагающий клыкам самую уязвимую плоть. Иреп выдохнул — долгий, прерывистый поток воздуха, скользнувший по сонной артерии, по ключице, вниз по грудине. Пери дернулся, выгнулся, чувствуя, как от этого прикосновения без прикосновения по телу побежали электрические мурашки, срывая с губ беззвучный стон. — Это значит «опасность», — прошептал Иреп, почти касаясь губами его уха. — И «желание». Пери развернулся в его руках резко, рывком — и теперь их разделяла только тьма, пропитанная запахом озона и раздавленных трав. Он провел языком по собственному запястью, оставляя влажный след, и прижал его к губам анти-фея. — Читай, — выдохнул Пери, впервые используя голос как оружие, как вызов. Иреп вздрогнул. Его веки дрогнули, ресницы бросили тени на скулы. Он лизнул соленую кожу — медленно, смакуя, и Пери почувствовал, как мир накренился, как пол ушел из-под ног. — Ты написал: «Я больше не боюсь», — голос анти-фея сел до хриплого шепота. — А это значит, что третий урок закончен. В тишине, повисшей между ними, дрожали крылья, бились два сердца в унисон, и луна заливала их лица серебром, обнажая то, что уже нельзя было спрятать за словами.