Одна ночь

⚡︎⚡︎⚡︎

Его преследуют, грозят расправой, раздаются крики с обещанием убить. Джисон мчится со всех ног. Шестнадцать лет, всего лишь школьник. Воздух вокруг спёртый, холод пробирает до костей, но внутри всё горит невыносимым жаром. Оскорбительные выкрики хлещут по спине, подгоняя вперёд. Он отчётливо слышит, что преследователи настигают. Кажется, они всего в паре шагов позади, но он не осмеливается проверить. Страх не даёт обернуться, дыхание давно иссякло. — Убью, сукин сын! Он хватает ртом холодный вечерний воздух, и внезапно открывается второе дыхание. Ускоряет бег, ныряет в пустой двор, а затем сворачивает в ближайший узкий переулок. Зажимает рот и нос ладонью, вжимаясь спиной в холодный бетон стены, стараясь слиться с тенью. Преследователь пробегает мимо, не заметив его. Джисон понимает, что это лишь временное спасение: тот вернётся скоро, вооружённый ножом. Джисон попал в смертельную передрягу. Он знал, что не стоит связываться с подозрительными знакомыми отчима, но всё равно полез в драку, пожалев мать. Огромная, роковая ошибка. Пот заливает лоб, щиплет глаза, скользит по носу и губам. Правая половина лица пульсирует ноющей болью; он проводит большим пальцем по разорванной губе – на кожей липкая кровь. Выругавшись сквозь зубы, Джисон озирается в поисках уличной таблички. «Хонде-стрит» – надпись висит прямо над его головой. Он вцепляется взглядом в эти буквы, лихорадочно перебирая в памяти имена знакомых, живущих поблизости – ни одного. Никого вокруг, кто мог бы помочь. Это один из самых отдалённых от школы районов, целых семь километров отделяют его от дома. Он хватается за собственные волосы, судорожно мотает головой. Осознание вбивается в череп, как тяжёлый железный кол: Ли Минхо. Далёкий бас преследователя долетает до переулка – по коже Джисона пробегает холодная дрожь. Медленно, не отрывая спины от стены, он отступает глубже в тень, вспоминая адрес и квартиру Минхо. Но пустит ли тот его? Их отношения всегда были натянутыми, холодными. Неважно. Джисон уже перешёл за грань обычного страха, им движет лишь один инстинкт – выжить. Они учились вместе во втором классе старшей школы: общались только по учебным делам, ровно, официально, без лишней близости. Всё изменилось после одного инцидента. Один из приятелей Минхо решил проучить назойливого Джисона, вечно сующего нос в чужие конфликты. Естественно, Джисон лишь защищался, но тот парень наговорил о нём Минхо всяких гадостей. Впрочем, разницы нет – они и раньше почти не разговаривали. С того дня Минхо полностью игнорировал его, а стоило Джисону заговорить на уроке, тот неизменно бросал презрительный взгляд и кривил губы в усмешке. Джисон добирается до нужного жилого дома, он даже помнит номер квартиры – шестьдесят восьмая, но без карты-ключа не войти в подъезд. И тут удача ему улыбается. Он прячется в глубокой тени, когда отчаянные мысли уже почти поглощают его разум: из подъезда выходит девушка с большой собакой на поводке, раздражённо бормоча что-то себе под нос. Джисону чудится, что тяжёлые шаги преследователя уже раздаются за спиной. Стараясь не привлечь внимания, он в последний миг подхватывает стеклянную дверь и бесшумно проскальзывает внутрь, молясь, чтобы девушка не столкнулась на улице с тем громилой. Адреналин поддерживает его силы; он не чувствует ничего, кроме бешеного стука в висках и слишком лёгкого, пустого дыхания, словно грудь изнутри выжата. Дожидаясь лифта, он натягивает капюшон поглубже и покачивается из стороны в сторону, делая вид, что это обычная расслабленная поза. В последнее мгновение замечает мужской силуэт, приближающийся к стеклянной двери. Вовремя проскальзывает в пустой лифт, нажимает кнопку нужного этажа и замечает, что пальцы трясутся так сильно, что едва попадают по металлическим клавишам. Он шмыгает носом, замирает у двери квартиры. Сейчас план кажется ему безумной, глупой затеей. Тихий звон лифта и мягкий шорох доносятся из общего коридора – кто-то вызвал кабину. При мысли, что это преследователь, тело реагирует быстрее разума: он нажимает кнопку звонка. Десять долгих, мучительных секунд он смотрит на железную дверь, с каждой долей времени всё сильнее убеждаясь в собственной глупости. Уже глубокая ночь; Минхо, скорее всего, спит, или его вообще нет дома, а за дверью могут быть лишь его родители. Джисон уже почти потерял всякую надежду, когда раздался щелчок замка, и дверь распахнулась. На пороге стоял взлохмаченный Минхо, его лицо выражало полное недоумение. Они застыли в неподвижности на несколько секунд. Волосы Минхо собраны в небрежный короткий хвост на макушке, непослушные пряди торчат во все стороны, на нём растянутая старая футболка, серые спортивные штаны и очки для чтения, почти съехавшие на самый кончик носа. Лифт снова громко загудел, возвращая Джисона к реальности и обостряя чувство паники. Он вздрагивает и бросается вперёд, к единственному возможному спасению. — Минхо! — голос звучит на грани шёпота, горло ободрано от бега и криков. Минхо всё ещё смотрит на него непонимающе, хмуря тонкие брови. Теперь он отчётливо видит разбитое, окровавленное лицо своего школьного недруга. — Кто тебя так избил? — Неважно. Минхо, помоги мне, — ладонь Джисона крепко сжимает ручку входной двери. — Мне действительно нужна твоя помощь. Пусти меня внутрь, хотя бы на короткое время. — Во что ты опять вляпался? — шипит Минхо тихо, но резко, хмурясь ещё сильнее. — С чего мне тебе помогать? — он почти захлопывает дверь, но Джисон успевает просунуть ногу в узкую щель. Дверь сдавливает голень, вызывая острую боль. В голове крутится лишь одна мысль: вне квартиры его ждёт неминуемая смерть. Джисон охвачен настоящей паникой, он находит силы толкнуть дверь и обеими руками вцепляется в плечи Минхо. — Пожалуйста! — страх душит его, невыносимая жуть сжимает горло спазмом. Запас адреналина почти иссяк, всё тело начинает трясти мелкой дрожью. Джисон почти уверен, что выглядит как человек, страдающий ломкой. — Пожалуйста, — повторяет он едва слышно. Джисон постоянно косится в сторону лифта и лестничного пролёта, с каждой минутой нервничая всё сильнее. Минхо следит за его испуганным взглядом, раздумывая над решением. Выругавшись сквозь стиснутые зубы, он резко выдыхает, отступает назад, сбрасывает дрожащие руки Джисона со своих плеч, затем хватает его за запястье и резко втягивает в квартиру. Дверь громко хлопает, Минхо запирает замок и включает сигнализацию. Джисона накрывает волна огромного облегчения. Он судорожно выдыхает, опускает голову и крепко зажмуривается. Под веками от внутреннего жара защипало глаза. Минхо чувствует неловкость от вида гостя, застывшего неподвижно посреди коридора. Он лёгко толкает Джисона в плечо и коротко приказывает снять обувь и следовать за ним. Очнувшись от оцепенения, Джисон сбрасывает кроссовки и торопливо идёт следом. Минхо ведёт его на кухню и велит подождать на месте. Джисон кивает и садится на ближайший кухонный стул. Когда Минхо скрывается в другой комнате, он тихо стонет: острая боль и облегчение сплелись в единое целое. Ноги невыносимо напряжены, горят и ноют после долгого бега. Минхо возвращается с мягким пушистым полотенцем в руках, но не останавливается на кухне, а зовёт Джисона за собой. Сжав губы, Джисон отталкивается от стола, поднимается, покачиваясь от усталости, и шагает почти вразвалочку, как пингвин. Минхо ведёт его в ванную комнату, заталкивает внутрь и с почти грубой силой бросает полотенце ему прямо в живот. — Умойся, — он кивает головой на раковину. Не дожидаясь ответа, направляется к комоду. Джисон замирает на месте, бросает один быстрый взгляд на Минхо – тот достаёт из ящика аптечку – вздрагивает и подходит к раковине. Проходит некоторое время. Джисон не разбирается в механизме крана, не знает, какой кран крутить, какие пользовать средства для умывания; десятки мелких заминок заставляют Минхо тихо цокать языком, закатывать глаза и подходить, чтобы помочь ему. Двадцать минут спустя. Джисон сидит на краю ванны, одетый в чужую простую футболку, нервно теребя её подол пальцами. На нём короткие шорты и тёплый свитер, но в ванной слишком душно, свитер здесь совершенно не нужен. Минхо любезно одолжил ему часть своего гардероба, заметив, что Джисон стоит на грани обморока от усталости и стресса. В тесной ванной комнате повисло тяжёлое неловкое молчание. Джисон опускает голову. Лучше пережить этот позор, чем погибнуть от рук преследователей. Он неосознанно кусает разорванную губу, сдирая кожу почти до живого мяса. Молчание тянулось бы дальше, но Минхо раздражённо выдыхает, открывает аптечку, достаёт антисептик и грубо запрокидывает Джисону голову назад. Застигнутый врасплох, Джисон раскрывает глаза и смотрит на него снизу вверх. — Терпи, — Минхо кладёт сложенное полотенце ему на колени. — Че— Ай! Минхо всё ещё удерживает его лицо, подходит вплотную и без колебаний льёт антисептик на глубокую рану на нижней губе Джисона. Жгучая жидкость стекает на ткань полотенца. Джисон плотно сжимает губы, но несколько капель всё же попадают в рот, наполняя его противной горечью – он непроизвольно морщится. Не останавливаясь, Минхо берёт ватный диск, смачивает его раствором и прижимает к глубокой ссадине у виска. Джисон громко выдыхает от боли. Без лишних церемоний Минхо обрабатывает каждую ссадину и порез, который замечает на лице и шее гостя. Он наклоняется совсем близко, чтобы ничего не пропустить. Джисон разглядывает его: сосредоточенный взгляд, нахмуренные брови, плотно сжатые челюсти. Светло-карие, почти медовые глаза, прямые чёрные брови с слегка приподнятыми кончиками, гладкая кожа, тонкие губы, стянутые в жёсткую линию. Вблизи Минхо кажется ему удивительно красивым, даже несмотря на напряжение на лице. Движения Минхо не были нежными, но Джисон чувствовал безмерную благодарность за помощь. Минхо ослабляет нажим рук, работая гораздо спокойнее. Убирает антисептический раствор, достаёт заживляющую мазь – рана на губе беспокоит его больше всего, она глубокая и почти наверняка оставит заметный шрам. Не найдя в аптечке специальной палочки для нанесения, он выдавливает горошину мази на большой палец и похлопывающими мягкими движениями обрабатывает порез. Чтобы удержать лицо Джисона неподвижным, он прижимает остальную часть ладони к его щеке. На вид это заняло всего несколько секунд, но время словно замедлило ход. Минхо мельком поднимает взгляд и встречается глазами с Джисоном. Тот не отводит взгляд, без капли стыда изучает его лицо немигающим взглядом. Их лица находятся неприлично близко друг к другу. Тёмные, почти чёрные зрачки Минхо поглощают всё внимание Джисона; сердце бьётся всё чаще, как от внезапного лёгкого испуга. Воздух вокруг становится густым, дыхание углубляется, жар ладони на щеке обжигает кожу. Минхо резко отдёргивается назад, случайно нажимая большим пальцем прямо на повреждённую часть губы Джисона. Тот шипит от вспышки острой боли, отшатывается так резко, что едва не опрокидывается спиной в ванну. Минхо успевает схватить его за плечо, удерживая от падения. Почти мгновенно отскочив на шаг, Минхо молча убирает все медикаменты обратно в аптечку, прячет её в комод и разворачивается, чтобы уйти, но замирает в дверном проёме. — Я постелю тебе на диване. Комната слева по коридору, — бросает он через плечо, не оборачиваясь, и выходит, громко захлопнув за собой дверь. Джисон ещё долго сидит неподвижно, уставившись в одну точку. Губа пульсирует тупой ноющей болью, сердце постепенно возвращается к спокойному ритму. Как завороженный, он прижимает собственную ладонь к щеке, там, где только что лежала рука Минхо, затем вздрагивает, проводит пальцами по растрёпанным волосам и опирается локтями о колени. Это всего лишь глупое временное помешательство, вызванное страхом и усталостью. Тогда почему уголки его губ сами собой тянутся в улыбку?