И вдруг сорвется слово

Ещё сильней и чище..

      Сегодняшний вечер ничем не отличался от других вечеров в жизни Сынмина. В этот раз они, конечно, забрели в Пусан, но это дело не меняет. Та же компания, тот же стафф, тот же смех и еда. Только вот все люди, за исключением восьмерых парней за столом, уже собирали аппаратуру, выключали на ночь камеры и разбредались по другим арендованным домикам. На сегодня съемка закончилась, теперь каждый из восьми занят своим делом.       Чанбин и Йена едят и краем уха слушают разговоры по соседству. Джисон и Феликс болтают безумолку. Чан забирает ежедневные награды в игре. Хенджин и Минхо потягивают пиво, иногда присоединяясь к беседе. Ну а сам Сынмин просто сидит и думает. Ни о чем-то конкретном. Обо всем по чуть-чуть. О сегодняшнем дне, о Пусане, о Чонине и его бабушке, о мемберах и стаффе, о своих чувствах и о.. нем.       Хенджин даже в нелепой одежде выглядит хорошо. И Сынмин легко это принимает, так же, как принимал все дни до этого. Они уже давно находятся где-то между полным игнором и нежной дружбой. Младший еще несколько месяцев назад выбрал простую позицию, поддерживать вид дружелюбности на камерах и рядом с остальными парнями, и при этом избегать оставаться с Хваном наедине. Что же пошло не так сегодня? Сынмин наверняка знал какую комнату выберет Хенджин. Он был уверен, что увидет его там, когда зайдет. Он сомневался лишь секунду, прежде чем зайти и встретиться лицом к лицу с ним.       Сынмин прикладывал все усилия только чтобы избегать Хенджина все это время, прошедшее с того личного разговора на 2 kids room. Ким до сих пор не понимает, что на него нашло в тот день, он умудрился вывалить все свои чувства всем мемберам. О чем говорить, если он расплакался заговорив о прошлом с Чаном! В ту ночь Сынмин не спал. Переваривал в голове все, что сказал. Все что сказал ему. Как он вообще мог поднять эту тему на камерах? Может еще стоило начать оправдываться? Объяснять, что тогда просто не понял, не осознал и, главное, безумно испугался..       Ким старался держаться подальше от Хенджина, почему же сегодня он не выдержал и поддался искушению зайти в ту же комнату что и он? Сынмин и сам не знает. И если честно, не хочет услышать в ответ что-то.. чего не хочет. Когда они сидели вдвоем, не считая камер и оператора, в такой маленькой комнате, он успел подумать, что никто сюда больше не зайдет, что они останутся ночью без кого-либо еще. И где-то далеко, в самых глубинах его души он надеялся на это. Он мечтал обо всем поговорить, все объяснить еще раз, услышать, что он его прощает, сойтисть на том, что они больше не будут друг друга избегать. Если бы не камеры, он поднял бы эту тему сразу же, как только вошел.       И Сынмин видел как на долю секунды изменилось лицо Хенджина, тот явно удивился, что Ким зашел в его комнату, но он знал правила, потому быстро взял себя в руки и принялся поддерживать разговор о проходящем испытании.       Сейчас же, сидя за столом со всеми и наблюдая, как последние из стаффа покидают дом, Сынмин чувствовал необходимость побыть одному. Он ранее выпил за компанию, и это, вскупе с шумной игрой, отдавалось в голове мигренью. Наверное, его состояние отразилось на лице, потому что Чан наклонился ближе к нему и спросил о самочувствии. Сынмин, конечно, отмахнулся коротким "Голова болит", но Чан не был бы Чаном, если бы не настоял отправиться отдыхать. Впрочем, Ким был не против. Он поднялся и попрощавшись с остальными, ушел в свою сегодняшнюю спальню.       Там он сразу полез в свой рюкзак за предметами личной гигиены, но к своему удивлению обнаружил поверх всех вещей небольшую ракушку с нарисованым поверх мультяшным щенком. Находка слегка выбила его из колеи. В голове крутился вопрос Кто? на что сердце уверенно отвечало Он. И Сынмин не знал верить ли голосу сердца-искусителя или прислушаться к разуму и откинуть подобные мысли. Все же щенок нарисован будто на быструю руку, так мог сделать кто угодно, но зачем им это? Может это какой-то следующий этап скзкода, о котором его не предупреждали?       Ким поднялся и наскоро проверил оставленные в комнате камеры, все оказались выключены. Не было бы смысла оставлять ему что-то для скзкода на таком отрытом месте, чтобы он нашел это, когда камеры уже будут выключены. В голову начали лезть тревожные мысли о еще более скрытых камерах, потому он принял решение отложить все это на потом, сейчас он должен пойти в ванную и успокоиться, пока не накрутил себя до истерики. На крайний случай, он может выпить таблетку от головы и вернуться к парням, которые, судя по шуму, в скором времени расходиться не планировали.       Он пытался ни о чем не думать, пока умывался и чистил зубы, но мысли так и подбрасывали образы из прошлого. Как назло он вспомнил даже клип на your eyes, представил, как они чистили бы зубы вместе, как Хван рисовал бы на зеркале сердечки, а Сынмин бы в этот момент был бы самым счастливым.       Тогда в США, когда в его внутреннем мире что-то безвозвратно сломалось, он больше не мог смотреть на Хенджина как раньше. И это ведь была не ненависть, как могло показаться, это была самая чистая нежность, какой Сынмин до этого не испытывал. Он искренне считал, что Хван его близкий друг, что их отношения нельзя назвать никак иначе как дружба и то чувство, что появлялось внутри от одного только взгляда на чудесного хена, ничто иное, как восхищение. Но после того признания, мир Сынмина перевернулся с ног на голову. Оказывается все, что он думал оказалось не правдой. Все его чувства были не тем.       В тот момент это его сломало. Но сейчас он с уверенностью может сказать, что это была любовь.       Была, есть и будет.       Сынмин рассчитывал, что тогда он все окончательно испортил, что пройдет время и он все забудет, но Хенджин рядом чуть ли не каждый день, даже приходит к Ликсу почти на всех выходных, из-за чего Ким вынужден видеть его даже у себя дома. Сынмин не может разлюбить, если честно, то и не совсем хочет. Как бы там не было, любить Хенджина приятно. Все изменилось с тех времен их чистых чувств, и теперь младший часто чувствует почти физическую боль от стены, которую сам же и выстроил, но даже несмотря на это, он не хочет отказываться от всех хороших моментов, просто потому что их меньше чем плохих. А может всему этому есть объяснение - Ким просто сошел с ума.       Он выпил таблетку перед походом в ванную, так что голова уже начала потихоньку успокаиваться. Сынмин шел в комнату как в бреду, пытался не думать ни о чем, но не мог, только отвлекался на что-то другое, как это "что-то" волшебным образом переплеталось с ним. Уже у самой двери он предпринял еще одну попытку очистить разум, но первое, что он увидел, вернувшись в комнату, это Хенджин. Он внешне абсолютно спокойно листает тик-ток, тогда как мечущиеся туда-сюда глаза выдают в нем нервозность. Это же чувство бурлит где-то в его зрачках, когда он замечает Сынмина. Они замирают так на долгие десять секунд, и остались бы так дальше, пока Чан или Чонин не вернулись бы в комнату, но Ким всему силами заставил себя отвернуться, и начать складывать вещи в рюкзак. В конце, снаружи остается только ракушка, которую он развернувшись, аккуратно кидает в Хенджина. Их глаза снова встречают друг друга, но теперь Хван иногда отводит взгляд на ракушку в своей руке. И Сынмин решается на вопрос.       — Ты мне ее подкинул?       Хенджин мельком кидает взгляд в его сторону. Он крутит ракушку в руках, рассматривает, будто никогда таких не видел. Сынмин ощущает, как тот думает, что ответить. Это длится не так долго, но для них сейчас минуты тянутся как часы.       — Нашел пока мы были на пляже, — наконец выдавил из себя Хенджин. Голос у него мягкий, приятный и тихий, совсем на грани шепота, что придает какой-то особенный шарм его словам и действиям. Сынмин хочет забить на все и слушать его сутки на пролет. Прижаться к родному, но такому чужому телу и никогда не отпускать. — Я решил, что лучше отдать ее тебе. Не нравится?       — Нравится, — срывается быстрее, чем он успевает подумать. Хенджин снова смотрит на него. На губах младшего застревает прям как ты. Он чувствует как горят уши, хорошо хоть в комнате темно и Хван чисто физически не может этого заметить. — Давно ты мне ничего не подкидывал.       — Да, — на его лице появляется легкая улыбка, которую он раньше часто дарил Сынмину. — Стоит подумать и вернуть эту традицию, а то как-то много мусора скопилось дома.       В их доме с Ликсом, в комнате Сынмина, под его рабочим столом, стоит непреметная коробочка, внешний вид которой он менял уже много раз, ведь содержимого становилось больше, а места все меньше. Правда уже довольно много времени в ней не появлялось ничего нового. Именно там Сынмин хранит все, что когда либо давал ему Хенджин. От маленьких засохших цветочков и листиков, до полноценных небольших портретов, где каждый сантиметр его лица будто бы отпечатали на бумаге. Сынмин сам того не осознавая, безумно дорожил всем этим. Он помнил историю каждой подаренной вещички, хранил воспоминания в специально отведенном укромном месте под сердцем и не собирался отпускать.       — Может.. — Хенджин вырвал его из мыслей. — Ты хочешь поговорить..?       Сынмин правда хотел отказаться, хотел забить на все и убежать из комнаты, больше никогда не возвращаться. Не страшно ведь, поспит на диване, а к началу съемок, вернется в комнату, будто там и спал. Но вот он тут, сидит на полу у своего рюкзака и не собирается отвечать отказом.       — Хочу, — он глубоко дышит, чтобы не выдать волнение, понимает, что они с Хенджином знают друг-друга от и до, но все равно пытается скрыть внутренние переживания. — Давно пора.       — Тогда.. Я хочу спросить, почему ты бегаешь от меня все эти дни?       — Мне сложно, — Сынмин собирает мысли в кучу и готовиться открыть хену душу, даже если это станет последним их разговором. — Я уже говорил, что не понимал твоих чувств. Но я не упоминал, что не понимал и своих. Моя жизнь разделилась на до и после, как бы пафосно это не звучало. Я просто не знал, а когда узнал, отказывался это признавать.. После принятия, я понял, что все испортил, мне было страшно даже смотреть на тебя. Лучшее, что я придумал, это избегать то, что меня пугает.. Я бы и сейчас убежал, но сегодня весь день какой-то не такой.       — Это все Пусанский воздух, — Хенджин звучал легко, будто не ему тут Сынмин пытается открыть душу. — Я задумался обо всем после твоих слов на ту кидс рум. Тогда на меня сошло озарение и я предположил, что сам не понял того, что чувствал ты в тот момент. Я решил, что обсужу с тобой все на следующий день, но ты продолжил избегать меня и я совершенно запутался.       — Зачем ракушка?       — Я знаю, что внутри у тебя что-то происходит. Вижу. Понимаю, что ничего не могу сделать, пока ты раздулся как рыба фугу. Вот и подумал, что ракушка сможет подтолкнуть тебя на разговор. Не прогадал.       — Значит у меня не было выбора, — Сынмин расслабился, Хенджин не ненавидит его, значит можно хоть немного отдохнуть от тревожных мыслей и идей к отступлению.       — Конечно. Мы бы все равно поговорили. Если не сегодня, то я бы подстроил что-нибудь в другой день.       Хенджин оставил ракушку на краю кровати, а сам скрестил ноги, принимая более открытую позу. Сынмин хотел его коснуться.. Преодолеть свое смущение, расстояние между ними, перемахнуть через стену недопонимания и оказаться как можно ближе, дышать одним воздухом, чувствовать, как сердца бьются в одном ритме. Почему же он не может сдвинуться с места?       — Мы могли бы продолжить с того, на чем остановились в прошлом, — предложил Хенджин, не стирая с лица эту нежную полуулыбку. Он всем видом показывает, что знает Кима как облупленного, знает, о каждой его мысли. — Хочешь?       — Хочу.       Больше он ждать не стал. Стена рухнула с бешеной силой, а Сынмин наконец-то смог оторваться от пола. Ноги слегка онемели из-за не меняющегося положения, но он игнорировал и это. За считаные секунды он оказался у Хенджина. Сел рядом, плечом чувствуя его тепло, он не боялся прикосновений, не теперь, когда Хенджин здесь и совершенно не против..       Когда вернулись Чан с Чонином, они с Хенджином все еще сидели рядом и смотрели тиктоки. Бан Чан вопросы задавать не стал, но напомнил, что съемки начнутся еще до того, как все они проснутся. Сынмин помнил об этом, поэтому, когда пришло время, лег на другой край.       Утром он не почувствовал вины или тревожности. Был рад, что они все решили, и надеялся, что ему все это не приснилось. Но даже если так, он готов поговорить снова, решить все еще раз но уже в реальности. Ким проснулся с этими мыслями и завтракал с ними же. Вот только все они вылетели из головы как пробка, когда в поле зрения появился Хенджин..       Его сонный и такой домашний, но, благодаря одежде, слегка дикий вид, отпечатался в памяти явно надолго и принес с собой мысль, что Сынмин ни за что не потеряет его снова. Сделает все, но сохранит их отношения на долгие годы, а там глядишь и получится вывести их на новый уровень.       Но все это будет в будущем. Сейчас, Сынмин, пожалуй, постарается не пялится совсем уж в открытую.