Долго и счастливо

Звонкий хлопок, и резкая боль ужалила Джисона по щеке. — Опять проиграл! — яростно раздувая ноздри, прошипела его матушка и вновь замахнулась. Джисон сильнее зажмурился, не в силах ничего сказать в свое оправдание. Тот жалкий лепет, что он нес все эти годы, давно растворился во внутреннем безграничном отчаянии хоть немного догнать идеального Ли Минхо. Еще одна пощечина. — Тренируйся больше! Ты позоришь семью Хан. Герцогиня демонстративно натянула перчатки тонкой кружевной работы. — В следующий раз, чтобы я не видела такого жалкого зрелища. Джисон стоял, переваривая всё произошедшее. У них с Минхо снова был «дружеский» поединок, который только на словах был таковым. На деле же это была демонстрация силы. И указанием их места. Семья Ли — верхушка, до которой никак не достать. Как из раза в раз доказывал их наследник Ли Минхо. Сильный, умный, красивый, добрый… Шаги матери давно стихли в коридорах их родового замка, где семья Хан принимала «дорогих» гостей, но сам юноша продолжал стоять, низко опустив голову. Учителя часто жаловались на то, что он туповат. И Джисона часто назидательно воспитывали хлесткими прутьями. Однако сейчас ему показалось, что он наконец-то понял, что от него хотят. Возможно, это именно то, чего все ждали, но по каким-то причинам не говорили вслух. Что нужно сделать, чтобы родители больше не видели такого жалкого зрелища. По пухлой от природы щеке скользнула одинокая слезинка. Верно… Чтобы никто не видел его позора из раза в раз — нужно просто напросто перестать существовать. Почти восемнадцать лет Джисон искренне хотел понравится своим же собственным родителям. И так ни разу не смог. Может… может, это их порадует?.. Иногда Джисон уже задумывался об этом — была бы его семья счастливее, родись у них кто-то другой? Кто-то более смышленый, быстрый, сильный? Джисон думал, что да. Ему не говорили этого в лицо. Но он видел неодобрительные взгляды даже тогда, когда у него что-то получалось с первого раза. Этого всегда было недостаточно. Джисон наконец отмер, развернулся и отправился в свое крыло. Следовало подготовиться. В теории, он мог бы достать свой кинжал прямо здесь. Но где-то в самой глубине всего его естества поднималось сопротивление. — Принцесса! — внезапно эхом отразился по каменному коридору ясный голос. — Вот ты где! Джисон чувствовал, что на губах Ли Минхо играла улыбка, но не смел обернуться. Более того, он ускорил свой шаг и очень быстро перешел на бег. — Принцесса! — возмущенно кинули вслед. И он побежал быстрее. Еще пара поворотов, и ниша за гобеленом спасла его от позора. Джисон совсем не хотел, чтобы Минхо, вечный соперник с самого детства, видел его стремительно опухающее лицо после пощечин тяжелой матушкиной руки. Когда топот чужих ног утих, юноша выдохнул, опасливо выглянул из-за ткани и трусцой отправился к себе, надеясь, что там-то его никто искать не будет. Но как же он ошибался! Как только он крадучись, словно вор, зашел в свои покои и посеменил к столу, чтобы подготовить письменные принадлежности — а на бумаге ему было в сто крат легче выражать свои мысли, — его кто-то схватил за талию со спины и крепко зажал рот. Джисон не успел даже начать сопротивляться, как предательское тело расслабилось, стоило услышать знакомый вкрадчивый голос: — Это я, принцесса. Неужели думал, что не найду тебя? Минхо убрал руку ото рта (без перчаток, кстати, что за манеры!), но не отпустил Джисона, лишь крепче прижимая к себе. — Решил сыграть в кошки-мышки? Джисон попытался высвободиться, но сильные руки держали крепко. — Я… — Джисон нахмурился. Оказывается, когда тебе нечего терять, храбрость внезапно откуда-то просыпается. — Я не принцесса… Почему Минхо называл его так? Все эти годы? Почти с самого детства. Все-таки Джисон мальчик. И все эти цветы, которые Минхо так и норовил вплести ему в отросшие кудряшки при любом удобном случае… — Но можешь скоро ей стать… Минхо положил голову на плечо Джисона, однако тот все-таки вырвался и резко обернулся, нахмурившись. Глаза предательски заблестели от слез. — Нет, — прозвучало в кои-то веки твердо, — этому не бывать. Улыбка вмиг исчезла с губ Минхо. Он гулко сглотнул, внимательно всмотревшись в лицо Джисона. — Откуда эти синяки? — спросил он, а внутри бушевала буря с одним вопросом — он настолько неприятен? Разве все это время… Джисон помотал головой, отказываясь отвечать. — Выше высочество… Я… Боже… Джисон снова оробел. — Я… Мне сложно выражать мысли вслух, Ваше высочество, могу я… Написать?.. Если позволите… Минхо все еще хмурился, но кивнул. — Мы знаем друг друга с детства, мне казалось, что неплохо ладим… — уныло пробормотал он и упал на широкий диван, что стоял в комнате, уставившись в спину нервничающего юноши. Он с детства смотрел только на него. И лишь небеса знали, каких усилий Минхо стоило держать себя в руках все эти годы. Празднество в честь совершеннолетия юного герцога, что началось несколько дней назад и продолжится еще неделю, только подливало масло в огонь, бурлящий внутри самого Минхо. Джисон тем временем подошел к своему столу, дрожащими от волнения руками достал бумагу, обмакнул перо и погрузился в текст, что проявлялся на листе. Только тогда стало спокойнее, а мысли перестали прыгать, подобно непослушным щенкам гончих… Принц тяжело вздохнул и заметил, как Джисон еле вздрогнул. Время шло, юноша все также старательно выводил своим округлым почерком буквы, которые складывались в предложения. Минхо было очень интересно, но терпения ему было поистине не занимать. Поэтому он продолжал рассматривать темные кудряшки герцога, манящую медовую шею, что чуть оголилась из-под воротника из-за наклона головы. На шитый по идеальной фигуре камзол, подчеркивающий стройную талию. Минхо знал, как она ощущается в его руках. Как можно было устоять во время их спаррингов и не облапать это кудрявое чудо с ног до головы? Захотелось коварно захихикать, но он сдержался. Не для того он столько лет коршуном вился вокруг семьи Хан, чтобы спугнуть их младшего наследника. Ведь Минхо был уверен, что добьется Джисона, даже если сейчас тот к нему ничего не чувствовал. Что было странно, потому что его принцесса всегда так очаровательно краснел рядом с ним. И никогда не отказывал провести время вместе. Он действительно не так понял?.. Наконец Джисон отложил перо, но не спешил оборачиваться. Минхо все также лежал на чужом диване. — Прочитаешь вслух? — поинтересовался Ли, когда заметил, что Джисон остановился. Юноша замотал головой и протянул принцу несколько листов. Пришлось погрузиться в чтение. И с каждой новой строчкой лицо Минхо менялось. Становилось бледнее, а брови поднимались всё выше. — Боже, принцесса... Я… Когда письмо было дочитано в оглушающей тишине, Минхо смял его. Эти длинные строчки стоило уничтожить, чтобы спасти самого Джисона от его же семьи. В них Минхо, наконец, увидел всю ту боль, что скрывалась в глубоких темных глазах всё это время, вернее, причины этой боли, что никогда не были произнесены вслух. Оказалось, семья Хан готовит переворот. Они хотят, чтобы Джисон убил наследника престола, пускай даже ценой своей жизни. Тогда они смогут как самая влиятельная семья захватить власть. А Джисон, его милая принцесса, был таким добрым, таким чутким, таким замечательным… Сам Джисон тем временем сильно сжимал кулаки, а на его ресницах блестели слезы. Минхо не выдержал, подошел и нежно погладил ладонью округлую мягкую щеку. — Хочу сразу прояснить, мне не страшно пасть от твоей руки… Хан вскинулся, и Минхо быстро закончил: — и я знаю, что ты так не поступишь. И принцем ты можешь стать не только через переворот, глупенький. Джисон так очаровательно надул губы, что Минхо повело. Он был так близко, что ощущал чужое теплое дыхание на своих губах. Желание, что годами терзало его, наконец стало возможным. — Ты можешь просто сказать мне «да». — «Да»? — Вот и славненько, — Минхо все-таки не сдержал рвущийся наружу смешок. — Подожди, что...? О чем… — Джисон растерянно хлопал длинными ресницами, нерешительно вцепившись в рукав камзола Минхо, похоже, не осознавая этого. И принц таял сильнее, хотя ситуация, конечно, была не из лучших. — Эх, ладно. Минхо взъерошил свои волосы и опустился на одно колено, наблюдая, как маленький рот Джисона открывается от удивления. — Дражайший герцог Хан Джисон, ты согласился стать моим мужем, поэтому ничего не знаю, я забираю тебя с собой. Начавшаяся претенциозная речь быстро превратилась в слитное бормотание, еще сильнее сбив с толку ничего не понимающего Джисона. — П…подождите, Ваше...Ваше высочество! Но Минхо уже ничего не слушал. Он подскочил с места, задорно оскалил свои милейшие торчащие передние зубки и буквально проворковал: — Заберу тебя сегодня же. — Но как же… — Твоя семья? Разберемся. — Н-но… — Твой День Рождения отметим в нашем замке, как подобает принцу-консорту. У Джисона закружилась голова, и он осел в чужих руках. Минхо легко поднял юношу на руки и сел с ним на диван, крепко обняв. Принц чувствовал напряжение во всем теле, всё это можно было еще раз свернуть в шутку, но, наверное, в этот раз стоило сказать прямо. — Я люблю тебя, Джисон. Юноша перестал барахтаться в его руках и замер. — Люблю, наверное, с того самого момента, как впервые увидел того пухленького кроху, что принесли на благословение королевскому двору. Я сразу понял, что должен стать самым сильным и храбрым, чтобы защищать тебя. Тогда я не понял своих чувств, но они росли с каждым годом сильнее. И чем дальше шло время, тем более мне оно казалось жестоким. Ведь словно назло до нашей следующей встречи оно тянулось мучительно медленно. А когда мы были вместе — исчезало мгновенно. Я... подозревал, что тебе здесь плохо... Но не знал, как законно отбить до твоего совершеннолетия у твоей же семьи. Прости, что все-таки не смог защитить тебя… — Вы... ты не... не должен, это я… — Нет, Джисон, я должен был, не знаю... украсть тебя? — Минхо тихо рассмеялся. — В общем... Я думал, что если буду становиться сильнее, то смогу быть с тобой на равне. По щекам Джисона вновь потекли слезы. Прекрасно. Весь опухший, в синяках и слезах… Что за кошмар… Но Минхо мягко гладил его по голове, несмотря ни на что, и крепко обнимал… — Глупости говорите, Ваше высочество. Вы всегда были выше меня. — Ты на два года младше, а мечом и словом владеешь на одном уровне со мной. Принцесса, ты всегда был таким старательным. Таким страстным во всем, что делал. И я так восхищаюсь тобой… Так что все-таки украду. Мрачно, но решительно завершил Минхо. — Если король, конечно, не даст добро. Но я сделаю так, чтобы дал. — Добро... на побег? — На свадьбу, принцесса. — Чью? — задушенно пискнул Джисон. — Нашу. Джисон еле дышал и уткнулся в чужое плечо, мелко сотрясаясь от рыданий. Внутри словно плотину прорвало от всех тех чувств, что годами он пытался спрятать поглубже. Неужели он получит свое «долго и счастливо»?