Настоящие тепло

Обычный день обычного офисного работника после работы надо сходить в магазин а потом домой.После магазина,я увидел возле двери посылку Посылку так ещё и мне На коробке был адрес моей квартиры и его имя,интересно кто её прислал?Ведь никто со ним в последние время не общается он взял коробку и вошел свою квартиру,поделав свои дела он раскрыл коробку и достав vr-очки  -Ого очки так ещё и мне,ну круто. А в линзах очков показывалась синего небо,ну одену один раз и чуть поиграю. Надев очки по его телу прошелся мощный электрический ток и он упал.                            — И где я, блять?! Моя голова... Да где я вообще?! Он с трудом поднялся на ноги и осмотрелся. Вокруг простиралось бесконечное зелёное поле. Пойти вперёд казалось самой логичной мыслью, которая только могла прийти ему в голову. Вскоре он добрёл до небольшого озера. Взглянув в водную гладь, он замер: из отражения на него смотрел странный, но по-своему симпатичный чёрно-белый парень: • Белые глаза с чёрными зрачками. • Растрёпанные белые волосы. • Круглое лицо, тонкий разрез глаз и аккуратные губы. • Тёмный силуэт тела. • Белая кофта с чёрными полосами, чёрные штаны, белые кроссовки и белые перчатки без пальцев. Он внимательно осмотрел себя со всех сторон. — Ну... пожалуй, выгляжу нормально, — подумал он. Но тут же реальность обрушилась на него с новой силой. — Хотя нет, нихера не нормально! Где я вообще?! Я хочу домой! Паника нахлынула так резко, что парня буквально вывернуло... чёрными чернилами прямо на траву. — Да уж, ещё лучше! — прокашлялся он, вытирая рот тыльной стороной перчатки. — Мало того что я непонятно где, так ещё и чернилами блюю. Я теперь похож на какого-то чернильного человека... Да не похож, а точно им и стал. Ладно, паника не поможет. Надо успокоиться и найти кого-нибудь, если в этом безумном мире вообще кто-то есть. Он пошёл дальше по тропинке, пока не наткнулся на огромный красно-жёлтый цирковой шатёр. Он не решался войти — вдруг внутри никого нет? Или, что ещё хуже, там ждёт какая-то опасность.  Внезапно из шатра вышла тряпичная кукла, у которой вместо одного глаза была пришита пуговица. — Оу, привет! Ты новенький? — дружелюбно спросила она. «Новенький? Может, это всё сон?» — подумал он и ущипнул себя за руку. Ничего не изменилось. — Ты думаешь, что спишь? — нервно усмехнулась кукла. — Знаю, для тебя это прозвучит странно, но ты не во сне. Прости, давай начнём разговор сначала. Я Рагата. «Рагата... Милое имя», — отметил про себя парень. — А я... я... я не помню своего имени. Он попытался вспомнить хоть что-то, напрягая извилины изо всех сил, но в памяти не всплывала даже дата его рождения. — Оу, это нормально, не переживай, — успокоила его Рагата. — Мы придумаем тебе новое! — Кто — «мы»? — Ах да, пойдём, я познакомлю тебя с остальными! Она мягко взяла его за руку и повела внутрь цирка. Вокруг было полно странных, летающих и крутящихся вещей, но его сейчас волновали не цифровые декорации, а то, кем были эти загадочные «мы». — Ребят, всем привет! — позвала Рагата группу странных существ.  Среди них он разглядел фиолетового кролика, фигуру из конструктора лего и парящую ленту с маской. — О, привет, Раги, — лениво отозвался фиолетовый кролик. — А кого это ты привела? — Это новенький, — ответила Рагата. — Ну что, дадим ему имя? — воодушевленно спросила Маска (Гэнгл). — Ну, судя по тому, что он весь такой чёрно-белый, давайте назовём его Мимом! — предложил кролик. — Ну... вообще-то... я умею разговаривать, — тихо подал голос парень. — Слушайте... может, я сам выберу себе имя? — Ну вот, а моё предложение было самым лучшим, — притворно расстроился кролик. — Джекс, хватит! — шикнула на него Рагата. — Думаю, мне подойдёт имя Грей. — По-моему, это отличное имя! — поддержала его стоявшая рядом девочка-шут в пижаме. — Привет, Помни, — позвала её Зубл (девушка-конструктор). Повернувшись к Грею, она добавила: — Ну, меня, Джекса и Помни ты уже знаешь. А это Зубл и Гэнгл, — Рагата указала на конструктор и маску. — Всем привет, приятно познакомиться, — неловко улыбнулся Грей. — Вас тут довольно много. — Ничего, со временем со всеми познакомишься! — подмигнула Рагата. — Слушай, давай я покажу тебе твою комнату? — Хорошо, пошли, Рагата. Грей и Рагата оставили компанию и пошли по длинному коридору, стены которого были усыпаны дверями с портретами здешних обитателей. — Так, где же она... А, вот! Твоя комната, — Рагата указала на дверь, на которой красовался чёрно-белый портрет Грея. — Оу... хех, спасибо. Я тогда... пойду осмотрюсь внутри, — Грей быстро юркнул в комнату и поспешно захлопнул дверь прямо перед носом Рагаты. — Оу... ну, впрочем, это нормальная реакция на всё происходящее, — вздохнула кукла и пошла обратно. С обратной стороны двери Грей прислонился лбом к косяку. — Боже, какой же я тупой... — прошептал он, и от переизбытка чувств его снова вырвало чернилами на пол. — Ну вот, опять. Осмотревшись, он заметил кровать. Сил больше не было ни на что. Грей рухнул на матрас, закрыл глаза и мгновенно провалился в глубокий сон.                                                  Проснувшись, Грей решил, что сидеть вечно в четырёх стенах — не вариант. Нужно выйти, осмотреться и попытаться найти Рагату или кого-нибудь из ребят.  Долго блуждать ему не пришлось. Выйдя на один из открытых балконов, он увидел сидящую на перилах девушку-лягушку. — Эм... привет, — стеснительно поздоровался Грей. Лягушка повернулась к нему и улыбнулась: — Привет! Ты тот самый новенький, о котором говорил Джекс? Я Риббит. Приятно познакомиться. — Я... я Грей. Взаимно. А что ты тут делаешь? — Стесняешься? Это нормально, скоро пройдёт, — ласково сказала Риббит и посмотрела вниз, во внутренний дворик. — Посмотри на них. Поладили... — она указала на весело болтающих Джекса и Рагату. — А ведь раньше мы с Джексом так же общались, пока не случилось это... Ладно, не будем о плохом. Пойдём, я покажу тебе, чем тут можно заняться! Она взяла Грея за руку и потянула за собой. — Пошли, пошли! Они пришли в уютное кафе, где их уже ждал горячий шоколад с зефирками. — Попробуй, это очень вкусно! Хоть вкус тут и цифровой, как и всё остальное, но сделано на славу. — Но... у меня аллергия на шоколад, — замялся Грей. — Оу! Ну, может быть, в этом мире она исчезла? Грей вздохнул и решился. Он выпил чашку до дна, но чудо-кода не произошло — аллергия никуда не делась, и парня снова вывернуло чернильной жижей. — О боже, прости меня! — испугалась Риббит. — Кажется, мне не стоило поить тебя шоколадом. — Кхм... кхм... Нет, всё нормально, Риббит, правда, — откашлялся Грей. В этот момент в кафе зашли Джекс, Рагата и Помни. — Оу, а что тут произошло? — с напускной тревогой спросил Джекс, оглядывая чернильную лужу. — С тобой всё ок? — забеспокоилась Рагата. — Да... да, всё хорошо, просто аллергия на шоколад не даёт покоя. — Эй, народ, погнали в зал! Нас там Кейн ждёт — сказала Помни. В зале собрались все обитатели. Кейн, летая под потолком, радостно объявил: — Итак, друзья! Я придумал для нас новое увлекательное приключение! И называется оно... «Спокойная музыка»! Каждый из вас должен найти или исполнить песню или мелодию. Вы можете выступать соло или разбиться на пары — как вам захочется! Кейн исчез в облаке конфетти, а ребята начали бурно обсуждать номера и делиться на дуэты. — Эй, Кауфмо, давай к нам в трио! — окликнула клоуна Риббит.  Но Грей тихо шепнул ей на ухо: — Слушай... Риббит, давай я лучше не буду участвовать? Мне как-то не по себе. — Ладно, я понимаю, — мягко ответила она. Пока все готовились к выступлениям, Грей ушёл к себе. Через какое-то время номера начались. Все выступили отлично, а финальным аккордом стало выступление Джекса и Рагаты. Они пели дуэтом, и к концу песни подошли друг к другу так близко, что Риббит не выдержала. Наблюдать за этой сценой ей было невыносимо больно. — Нет! — резко воскликнула она. — Риббит, с тобой всё в порядке? — удивлённо спросил Королёр. — Нет, блять! Джекс, ты не мог раньше сказать мне об этом?! — крикнула она кролику. Джекс растерянно замешкался, а Рагата покраснела от стыда. — А ты, Рагата... Я-то думала, мы подруги, и у нас нет секретов друг от друга! — Прости нас, Риббит... Мы хотели сказать тебе, правда, — начал оправдываться Джекс. — Мы просто не хотели тебя ранить. — Ранить?! Ну да, это у вас, ребят, охуеть как получилось! Да пошли вы все нахуй! — выкрикнула Риббит и, давясь слезами, выбежала из зала. — Да уж, ну и приключение получилось... — пробормотал Кейн. Все начали молча расходиться. Проходя мимо Джекса, Кауфмо лишь покачал головой, давая понять кролику, что тот поступил как полный мудак. Риббит бежала по коридору, размазывая слёзы по щекам. «Почему он сразу не сказал мне?» — крутилось в её голове. Вдруг её внимание привлекла тихая, невероятно красивая мелодия, доносившаяся из комнаты Грея. Дверь была слегка приоткрыта. Риббит тихо заглянула внутрь. Грей сидел на кровати без своей полосатой кофты и увлечённо перебирал струны гитары. — Оу... Ты очень красиво играешь, — тихо сказала она. Грей вздрогнул от неожиданности, обернулся и мгновенно покраснел: — Оу, Риббит... Ты так незаметно вошла. — Я... я, наверное, зря пришла, прости, — засмущалась она, собираясь уйти. — Нет-нет, останься! Я сейчас быстро оденусь. Он наскоро натянул футболку и тепло улыбнулся: — Эй, ты что-то хотела? Вместо ответа Риббит подбежала к нему, крепко обняла и уткнулась носом в его грудь, горько разрыдавшись. — Джекс бросил меня... Он даже ничего не сказал! Он просто ублюдок! — сквозь слёзы кричала она. — Эй, эй, тише, успокойся, пожалуйста, — Грей аккуратно гладил её по спине. — Хочешь... давай ко мне в первую плойку поиграем? Это отвлечёт. Риббит понемногу успокоилась, шмыгнула носом и согласилась. Они уселись перед телевизором. Тем временем в коридоре Джекс и Рагата бурно спорили. — Слушай, Джекс, она сама виновата в том, что устроила сцену. С чего это мне перед ней извиняться? — недовольно говорила Рагата. — Нет! Ты тут ни при чём, это я повёл себя как последний мудак! Это моя вина, и извиняться перед ней должен в первую очередь я! К ним подошла Помни. — Эй, ребят... Может, вы просто пойдёте и извинитесь перед ней вдвоём? — предложила она. Они дошли до комнаты Риббит, и Джекс негромко постучал: — Риббит... мы хотим извиниться перед тобой. Открой, пожалуйста. Но в ответ была тишина. — И где она может быть? — забеспокоилась Рагата. В этот момент Помни прислушалась и уловила весёлые голоса и смех, доносившиеся из комнаты новенького. — Может, она у Грея? Они подошли к соседней двери, и Помни постучала. Через секунду дверь приоткрылась, и на пороге появился Грей. — Грей, привет. Слушай, Риббит случайно не у тебя? — спросила Помни. — Ну да, у меня. А что? — Тут Джекс и Рагата хотят перед ней извиниться. Из глубин комнаты раздался сердитый голос лягушки: — Пошли они оба к чёрту! — Риббит, пожалуйста, прости меня, мудака! — крикнул Джекс через плечо Грея. — Я правда не подумал. Я очень хотел тебе всё рассказать, но струсил. — Риббит, прости меня тоже, — добавила Рагата. — Я виновата не меньше, но ты не должна из-за нас страдать. Повисла пауза. Наконец Риббит вздохнула, поднялась с кровати и подошла к двери. Посмотрев на притихших друзей, она тихо сказала: — Ох... ладно, голубки. Но обещайте больше ничего от меня не скрывать. Джекс и Рагата облегчённо улыбнулись и крепко обняли Риббит. — Обещаем. Спасибо тебе, — в один голос сказали они. Напряжение спало, и все начали расходиться по своим комнатам. Помни, задержавшись у двери Грея, с любопытством спросила: — Слушай... а вы двое теперь тоже типа в отношениях? Грей мгновенно вспыхнул до кончиков ушей: — Оу... нет, что ты! Я ведь только вчера здесь появился! — Да ладно, я пошутила. Ладно, я пошла, — улыбнулась Помни и ушла к себе. Грей закрыл дверь, повернулся к Риббит, и они с улыбкой вернулись к прерванной игре в плойку.                             После этого душевного разговора Грей и Риббит увлечённо играли в плойку до часу дня. Наконец Риббит отложила геймпад — ей пора было идти по своим делам. — Слушай, Грей, спасибо тебе за всё, — искренне сказала она на прощание. Грей тепло улыбнулся: — Всегда пожалуйста. Обращайся, если что. Когда Риббит ушла, Грей взял в руки гитару и попытался снова наиграть ту самую мелодию. Было странно: он совершенно не помнил, учился ли когда-нибудь играть на гитаре. Впрочем, он теперь вообще ничего не помнил о том, кем был в своей прошлой жизни. Тем временем Джекс и Рагата сидели в баре, неторопливо потягивая коктейли. Кролик внимательно присмотрелся к своей спутнице. — Раги, с тобой всё хорошо? — спросил он. Рагата выглядела потерянной. В глубине души она очень боялась, что Джекс наиграется и бросит её точно так же, как когда-то бросил Риббит.  — Эй, я знаю, о чём ты сейчас думаешь, — тише сказал Джекс, заметив её взгляд. — Знаю, я повёл себя как последний мудак. Если ты решишь разорвать наши отношения... я пойму. Рагата немного помолчала, а затем осторожно положила голову ему на плечо и прошептала: — Я хочу, чтобы наши отношения стали ближе. Я больше не хочу быть тебе просто подругой. Хочу, чтобы у нас всё было серьёзно. Джекс мягко погладил её по щеке, а в следующий миг резко и уверенно подхватил на руки. — Джекс?! Ты что творишь?! — вскрикнула она от неожиданности. Ничего не объясняя, Джекс понёс её по коридору в свою комнату. Дверь комнаты Джекса закрылась с тихим, отчетливым щелчком, мгновенно отсекая их от остального безумного мира Цифрового Цирка. Здесь, в этих четырёх стенах, витала совсем другая атмосфера — интимная, тихая и тёплая. Мягкий золотисто-розовый свет виртуального заката проникал сквозь цифровое окно, отбрасывая длинные, мягкие тени на пол и кровать. Джекс нёс Рагату на руках с удивительной легкостью, словно она действительно была невесомой лоскутной куклой. Но для него она была самой живой во всем этом месте. Рагата слегка приобняла его за шею, чувствуя, как быстро бьётся её собственное сердце. В её душе всё ещё боролись остатки страха и недоверия, но когда Джекс бережно опустил её на кровать, эти сомнения начали таять. Когда её спина коснулась покрывала, Джекс не отстранился. Он мягко опустился следом, нависая над ней и упираясь руками по обе стороны от её головы. Его длинные фиолетовые уши чуть опустились, а в глазах, обычно полных насмешки и сарказма, сейчас читалось что-то совершенно иное — глубокое, почти гипнотическое притяжение и неожиданная нежность. — Джекс... — тихо выдохнула Рагата. Её голос слегка дрогнул. — Я... я всё ещё поверить не могу. Мы ведь только две недели назад признались друг другу. Ты уверен, что готов к этому? Что мы готовы? Джекс молча смотрел на неё несколько секунд. Его ладонь медленно скользнула по её щеке, заправляя непослушный каштановый локон из ниток за ухо. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим. — Раги, — его голос звучал непривычно низко и мягко. — Я никогда и ни в чём здесь не был уверен так, как в тебе. Мне надоело притворяться, что мне всё равно. С тобой мне не нужно носить эту дурацкую маску вечного клоуна.  Рагата почувствовала, как к горлу подкатил ком сладкого волнения. Она слабо улыбнулась, позволяя себе полностью расслабиться. Джекс медленно наклонился ниже. Их губы встретились в глубоком, неторопливом поцелуе. Это не было похоже на их прежние быстрые, украдкой сорванные поцелуи в пустых коридорах. Сейчас это было долгое, томительное признание. Рагата тихо вздохнула прямо ему в губы, приоткрывая их навстречу и запуская пальцы в его мягкую шерсть на затылке. Когда поцелуй прервался, Джекс начал медленно, одну за другой, расстегивать пуговицы на её белой рубашке. Его пальцы двигались с удивительной осторожностью, словно он боялся повредить хрупкую ткань или причинить ей дискомфорт. С каждым открывающимся сантиметром её кожи Рагата ощущала, как по телу пробегает приятная дрожь.  Джекс спустился поцелуями ниже, к её подбородку, а затем к чувствительной коже на шее. Рагата судорожно вздохнула и слегка запрокинула голову, подставляясь под его ласки. Его губы и язык дразнили её, заставляя забыть обо всем на свете — о Кейне, о запертых комнатах, о потерянном прошлом. Существовали только его тёплые руки, его дыхание на её коже и эта комната. Вдруг Рагата мягко упёрлась ладонями в его грудь, слегка сдерживая его порыв. — Эй... подожди секунду, — прошептала она, тяжело дыша. Джекс остановился, приподняв голову. В его глазах мелькнуло легкое недоумение, смешанное с беспокойством. — Что такое, Раги? Передумала? Или я сделал что-то не так? Рагата лукаво прищурилась, на её щеках горел яркий румянец. — Всё так. Но... ты о безопасности подумал? Презик взять не забыл? Джекс на мгновение застыл, а потом его глаза округлились.  — А, блядь! Точно! — он хлопнул себя ладонью по лбу. — Вот я придурок... Сейчас, подожди, я мигом добегу до кое куда... Он уже порывался вскочить с кровати, но Рагата тихо рассмеялась — этот искренний, звонкий смех заставил его остановиться. Она быстро поймала его за ногу, не давая уйти. — Стой, паникёр. Куда ты побежишь в таком виде? Рагата дотянулась рукой до прикроватной тумбочки. Выдвинув ящик, она достала маленькую квадратную фольгированную упаковку и с победной улыбкой помахала ей перед его носом. — У меня всё под контролем. Я ведь знала, с кем связываюсь. Джекс завис на секунду, а затем на его лицо вернулась его фирменная, но теперь невероятно тёплая и довольная ухмылка.  — Ох, Раги... Ты просто чудо, ты знаешь об этом? — прошептал он. Он забрал упаковку из её рук, отложил её на подушку и снова прильнул к ней. Расстояние между ними исчезло. Джекс обнял её крепко, прижимая к себе, и их поцелуи стали ещё горячее, увлекая их обоих в глубину этой особенной, только их ночи. Спустя пару часов в комнате Джекса воцарился мягкий полумрак. За окном-виртуальным экраном медленно догорали цифровые сумерки.  Рагата тихо лежала, положив голову на грудь Джекса и прислушиваясь к мерному стуку его сердца. Сам кролик, закинув одну руку за голову, второй лениво перебирал каштановые пряди её ниточных волос. На его лице не было привычной язвительной ухмылки — сейчас он выглядел непривычно спокойным и даже немного задумчивым. — Джекс? — негромко позвала Рагата, боясь разрушить этот момент. — М-м-м? — отозвался он, не переставая гладить её по голове. — Ты ведь правда... не передумаешь? Насчёт нас. Джекс на секунду замер. Он вздохнул, убрал руку из её волос и слегка приобнял Рагату за плечи, прижимая ближе к себе. — Раги, если бы я хотел просто поразвлечься, я бы не стал устраивать всю эту драму с извинениями перед Риббит и уж точно не согласился бы на «серьёзные отношения». Из всех сумасшедших в этом Цирке ты — единственная, кто удерживает меня от того, чтобы окончательно слететь с катушек. Так что расслабься. Я никуда не уйду. Рагата облегчённо улыбнулась и крепче обняла его. На душе наконец-то стало спокойно. Тем временем в своей комнате Грей сидел на краю кровати, задумчиво разглядывая свои ладони.  Он всё ещё пытался переварить то, кем теперь стал. Чернильный парень. Звучало странно, но в этом теле были свои особенности. Грей заметил, что если он сильно концентрируется на какой-то эмоции, кончики его пальцев начинают слегка темнеть, выделяя густые чёрные чернила. На тумбочке лежал чистый лист бумаги и карандаш, оставленные, видимо, предыдущим жильцом этой комнаты. Грей взял лист, прижал к нему испачканный в чернилах палец и попробовал провести линию. Чернила ложились на удивление мягко и послушно.  Сам не замечая как, он увлёкся. Память о прошлом отсутствовала, но руки помнили движения. Через полчаса на бумаге красовался детальный и очень красивый портрет Риббит, сидящей на перилах балкона. Грей улыбнулся, рассматривая рисунок.  Вдруг чернильные линии на бумаге слабо замерцали, рисунок на секунду словно ожил — нарисованная Риббит моргнула и помахала ему лапкой, после чего снова застыла, превратившись в обычное изображение. — Ого... — прошептал Грей. — Это... довольно круто. В дверь негромко постучали. — Грей, ты не спишь? — раздался из-за двери знакомый голос Риббит. Парень торопливо отложил рисунок в сторону и поднялся: — Да-да, заходи, открыто! Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Риббит. В руках она держала поднос с двумя кружками, от которых шёл ароматный пар. — Я тут подумала... раз с шоколадом у нас вышла осечка, я принесла нам черничный чай. На чернику у тебя ведь нет аллергии? — улыбнулась она. — Хех, вроде нет. Спасибо большое, — Грей принял кружку, и тепло напитка приятно согрело его ладони. Риббит присела на край кровати и случайно задела взглядом отложенный лист бумаги.  — Ой, а это что? — она аккуратно взяла рисунок. Её глаза округлились от удивления. — Боже... Грей, это я?! Парень мгновенно покраснел и неловко замялся, потирая шею: — Ну... да. Извини, если без спроса. Я просто пробовал рисовать своими чернилами, и почему-то сразу подумал о тебе.  Риббит долго и молча разглядывала портрет. На её щеках проступил едва заметный румянец, а на губах появилась мягкая, искренняя улыбка — совсем не такая грустная, как днём. — Это потрясающе... У тебя настоящий талант. Наверное, в реальном мире ты был художником. Грей грустно вздохнул, сделав глоток чая: — Может быть. Жаль, что я этого не помню. Иногда мне кажется, что без своей памяти я просто... никто. Пустая оболочка. Риббит поставила свою кружку на тумбочку, пододвинулась ближе и мягко положила свою ладонь поверх его руки.  — Не говори так. В Цирке ни у кого из нас нет прошлого. Но важно то, какой ты сейчас. Ты добрый, отзывчивый и очень талантливый. И... ты помог мне сегодня, когда мне было действительно плохо. Для меня этого более чем достаточно. Грей посмотрел на неё. В её больших глазах светилась такая искренняя поддержка, что все его страхи и тревоги по поводу потерянного прошлого вдруг отступили на второй план. — Спасибо, Риббит. Мне очень ценны твои слова, — тихо сказал он, накрыв её ладонь своей. Они сидели в уютной тишине, пили чай и разговаривали обо всём на свете до глубокой ночи, понимая, что в этом странном цифровом безумии они наконец нашли кого-то по-настоящему близкого.                            Наступил новый день. Вся компания уже была в сборе в главном зале, ожидая очередного весёлого прикола от Кейна. — То есть получается, что весь смысл нашего нахождения здесь сводится к беготне по приключениям? — спросил Грей, оглядывая собравшихся. — Ну, типа того, — отозвалась Зубл, лениво покручивая свою треугольную руку. — Но если приключения Кейна тебе не по душе, тебя никто не неволит. Здесь полно свободного пространства. Делай что хочешь и когда хочешь. — Да, у нас тут есть всё необходимое, хотя, строго говоря, мы ни в чём не нуждаемся, — философски добавил Кауфмо. — Можешь пойти в библиотеку, можешь на озеро сходить... Мы не чувствуем голода или жажды, но здешний мир даёт нам всё для комфорта. — И при всём этом никто из нас ничего не помнит о своей прошлой жизни, — тихо вздохнула Помни, поправляя бубенцы на шапке. Грей нахмурился, пытаясь переварить услышанное: — То есть... наше существование здесь абсолютно бессмысленно? — Ну, знаешь ли! — обиженно воскликнул Кейн, внезапно материализовавшись прямо перед лицом чернильного парня. — Раньше я действительно устраивал вам принудительные весёлые старты, но, признаю, иногда это заканчивалось... кхм, довольно скверно! — Да, очень скверно, но сейчас всё изменилось в лучшую сторону! — воодушевлённо вставил Королёр, на секунду вынырнув из своего привычного безумного транса. — Именно! — поддержал Кейн, взмахнув тростью. — Я могу подкидывать вам квесты, но участвуют в них только те, кто сам этого хочет. Полная свобода выбора, прямо как вчера! — Погоди, — Грей перевёл взгляд на Риббит. — А мы что, вообще единственные разумные обитатели этого места? — Конечно нет, — улыбнулась лягушка. — Мы тут далеко не одни. Пойдём, я как раз хотела познакомить тебя с двумя очень милыми обитателями нашей библиотеки! Они оставили шумную компанию в зале и направились по тихому коридору в сторону читального зала. По пути Грей, разглядывая Риббит, озвучил мысль, которая не давала ему покоя: — Слушай, Риббит... А разве у нас не должно быть строго по одному комплекту одежды? Ну, мы ведь внутри игры, а у игровых персонажей обычно один постоянный образ. Риббит тихонько рассмеялась, её смех эхом разнёсся по пустому коридору. — А ты наблюдательный! Вообще-то ты прав, в стандартном коде так и есть. Но Кейн в какой-то момент решил добавить здешней жизни побольше реализма. И, поверь, это к лучшему! — она заговорщически подмигнула ему. — Если бы Кейн не подумал об этой детали, ты бы сейчас видел меня абсолютно голой... разве что с одной нарядной бабочкой на шее! Грей мгновенно представил себе эту картину, густо покраснел до кончиков ушей и едва не споткнулся на ровном месте. Риббит лишь весело хихикнула, аккуратно придержав его за локоть, и открыла перед ним тяжёлую деревянную дверь библиотеки. Грей и Риббит вошли под своды огромной библиотеки. Здесь пахло старыми книгами, пылью и сухим деревом. — Кит! Н.Е. Правда! Вы где?! — звонко крикнула Риббит, но ответом ей была лишь тишина. Грей решил осмотреться самостоятельно и свернул направо, проходя между высокими книжными стеллажами. Вскоре он наткнулся на читальный стол, за которым, свернувшись клубочком, дремала очаровательная девушка-кошка.  «Наверное, это одна из обитательниц библиотеки», — подумал Грей. Он подошёл ближе и осторожно потрогал её пальцем по голове. Девушка лишь тихонько фыркнула, пошевелила пушистым ухом, но просыпаться ни в какую не хотела. «Наверное, всю ночь не спала, — усмехнулся про себя Грей. — Хотя, казалось бы, физический сон нам здесь совсем не нужен». Внезапно по его спине пришёлся сильный, ощутимый удар ладонью. Грей так и подпрыгнул на месте. — Ты чё тут забыл?! — раздался резкий девичий голос. Грей резко обернулся. Перед ним стояла невероятно красивая девушка с золотистыми волосами и пронзительными лиловыми глазами. От неожиданности и её эффектного появления парень так и застыл с открытым ртом. — Челюсть с пола подними, — насмешливо хмыкнула блондинка. — Кто такой? Грей поспешно взял себя в руки и кашлянул: — Я Грей. Новый житель этого цифрового мира. В этот момент из-за стеллажей выбежала Риббит. — Так вот вы где! Вижу, Правда, ты уже успела познакомиться с Греем. — Ага, — фыркнула золотистоволосая девушка, которую звали Н.Е. Правда. — Ещё один дебил попал в этот мир на нашу голову. — Эй, Правда, что мы с тобой говорили насчёт отношения к другим? — раздался сонный, недовольный голосок. Это была Кит, которая наконец-то соизволила проснуться. Она сладко потянулась, забавно подёргивая кошачьим хвостом. — Да помню я, помню, — закатила глаза Правда. — Общаться нормально, не грубить... Кит спрыгнула со стула, подошла ближе и с любопытством уставилась на Грея своими большими кошачьими глазами: — А, Риббит, привет! Оу, а ты, получается, тот самый новенький? — А вы, значит, обитатели библиотеки? — улыбнулся Грей. — Ну да, типа того, — неохотно буркнула Правда, скрестив руки на груди. Кит повернулась к подруге: — Риббит, а вы тут какими судьбами? — Да вот, показываю Грею наш Цирк, — тепло ответила лягушка. — Что ж, очень приятно познакомиться, Грей, — Кит дружелюбно протянула ему руку с мягкими кошачьими подушечками на пальцах. — Взаимно, Кит, — парень пожал её лапку. — Ладно, девчата, мы, пожалуй, пойдём дальше, — засобиралась Риббит. — А вы, как освободитесь, загляните к Королёру. Он просил вас зайти и помочь ему кое с чем. — Хорошо, без проблем, закончим тут и придём поможем, — пообещала Кит. Грей и Риббит попрощались с подругами и, выйдя из тихой библиотеки, отправились дальше гулять по бескрайним просторам Цифрового Мира. Грей и Риббит шли по коридору. — Слушай, Риббит, — начал Грей. — Может, я нарисую тебя снова? Только на этот раз с твоего разрешения. — Конечно, можешь! — улыбнулась лягушка. — Может, даже составим компанию Зубл и Гэнгл? Они вроде как раз собирались что-то творить. Они направились в специальное помещение для рисования, где Зубл и Гэнгл уже были в сборе. — Так... я смогла побороть твой артблок? — спросила Зубл, оглядывая свою подругу. Гэнгл вся покраснела, словно помидор, а её ленточные руки нервно подрагивали. — Эм... Гэнгл, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Грей. — Это ты?! — Гэнгл, кажется, только сейчас его заметила, но, тем не менее, немного успокоилась. — Что ты тут делаешь? — Ну, мы с Риббит решили, что я попробую нарисовать её, — объяснил Грей. — Ну что, будете рисовать или как? — усмехнулась Риббит, игриво приняв свою позу для портрета. Грей и Гэнгл тут же залились краской. — Эй, Гэнгл, а чего ты так раскраснелась? — поинтересовался Грей. — У меня был артблок, а Зубл предложила мне помочь его преодолеть, — смущённо пробормотала Гэнгл. — И она предложила так много стилей и поз... мне просто надо успокоиться. Гэнгл взялась за свой мольберт и начала рисовать Зубл, а Грей сосредоточился на Риббит. Спустя некоторое время Грей и Гэнгл закончили свои работы. — Ну вот, вроде всё, — сказала Гэнгл и показала свой портрет Зубл. На рисунке Зубл была изображена в образе могучего рыцаря с огромным мечом, поражающим своей силой. — Оу, мило, — Зубл смущённо улыбнулась. — Тебе нравится? Я хотела нарисовать тебя в какой-то необычной тематике и решила, что средневековье тебе очень к лицу. — Спасибо, Гэнгл, — искренне ответила Зубл. — Эй, Грей, а у тебя что получилось? — спросила Гэнгл. — Я... я... я думаю, вам с Зубл лучше уйти, — пробормотал Грей, весь заливаясь краской. — Ну ладно, мы тогда пойдём, — сказала Зубл, чувствуя неловкость момента. Они ушли, оставив Грея и Риббит одних. — Ну... теперь... можешь... посмотреть, — наконец выдавил из себя Грей. Риббит подошла к мольберту и увидела свой портрет. На нём она была изображена без верхней одежды, но её грудь была деликатно прикрыта стилизованным лифом в виде бабочки, который подчеркивал её грацию и красоту. Риббит замерла, вглядываясь в холст. Её лапки непроизвольно сжались, а на щеках проступил яркий румянец, который, казалось, соперничал с черным цветом её глаз. — Грей... — прошептала она, не в силах оторваться от изображения. — Это... это очень неожиданно. Но... — она на секунду замолчала, переводя взгляд на него, — ты нарисовал меня именно так, как я чувствовала себя в тот момент. Свободной.  Грей, который всё это время стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу и боясь встретиться с ней взглядом, наконец осмелел и поднял глаза. — Я не хотел тебя обидеть, — виновато начал он. — Просто... когда ты позировала, мне показалось, что на тебе слишком много всего лишнего. Ты в этом мире такая настоящая, такая живая, что мне захотелось убрать всё наносное. Надеюсь, я не перегнул палку? Риббит медленно повернулась к нему. В её взгляде, обычно полном озорства, сейчас светилась удивительная нежность. Она подошла к нему почти вплотную — так близко, что Грей чувствовал тепло, исходящее от её кожи. — Ты не перегнул, — тихо сказала она. — Наоборот. Ты увидел меня настоящую. Знаешь, в этом Цирке мы все носим маски, даже если у нас их нет на лице. А твой рисунок... он честный. Она протянула руку и осторожно коснулась его чернильного пальца, который он всё ещё не успел отмыть от красок.  — У тебя дар, Грей. Ты умеешь находить красоту там, где другие видят только пиксели. Грей почувствовал, как сердце внутри его тёмной формы забилось быстрее. Его чернильные пальцы непроизвольно дёрнулись, и на рукаве Риббит осталось крошечное чёрное пятнышко — маленькая клякса. — Ой! Прости, я снова... — он начал суетиться, пытаясь стереть её, но Риббит лишь рассмеялась и перехватила его руку. — Оставь. Это же чернила, верно? Пусть это будет мой «автограф» от тебя. Она прижалась лбом к его лбу, и в этот момент в мастерской стало абсолютно тихо. Даже шум Цирка за стенами на мгновение стих.  — Слушай, — прошептала Риббит, — а ты ведь не только рисуешь, да? Ты сказал, что умеешь играть на гитаре. Может, сыграешь что-то сейчас? Для меня? Грей, всё ещё смущённый, но счастливый от того, что она не прогнала его, кивнул.  — Только если ты будешь петь. Я видел, как ты подпевала Джекса и Рагату... у тебя чудесный голос. Риббит улыбнулась и отступила на шаг, но не ушла. — Идёт. Но сначала... — она указала на мольберт, — ты должен подписать этот портрет. Чтобы все знали, кто его автор. Грей подошёл к рисунку, взял кисть и аккуратным, каллиграфическим почерком вывел в углу: «Для Риббит. От того, кто нашёл себя в её глазах». — Теперь пошли, — сказала Риббит, снова беря его за руку. — Кажется, мы провели в этой комнате слишком много времени. Пора найти что-то более весёлое, чем просто позирование. Они вышли из мастерской, держась за руки. В коридоре они столкнулись с Помни, которая несла стопку непонятных цифровых кубиков.  — О, привет! — оживилась Помни. — Вы не видели Зубл? Она сказала, что хочет устроить небольшую переделку своего тела, и теперь где-то прячется, чтобы её не нашли до окончания процесса! Грей и Риббит переглянулись и рассмеялись.  — Похоже, скучать нам сегодня не придётся, — сказал Грей.  Где-то вдалеке послышался очередной взрыв смеха Джекса, и они, всё ещё держась за руки, двинулись навстречу новому дню, забыв обо всех сомнениях.                             На спортивной арене Цирка Джекс и Рагата играли в баскетбол. Кролик с лёгкостью перехватывал мяч и закидывал его в кольцо, явно превосходя партнёршу. Рагата уже начала злиться. — Эй, Джекс, почему ты не хочешь мне поддаться? — возмущённо спросила она, пытаясь отобрать мяч. Кролик ловко увернулся, дриблируя по площадке. — Ну, извини, милая, но если мы с тобой в отношениях, это ещё не значит, что я должен тебе поддаваться. Спорт есть спорт. — Ладно, как скажешь, — в глазах Рагаты загорелся азарт. — Тогда играем по-крупному! Она рмыванула к мячу, её нитяные руки извивались, пытаясь перехватить его. Джекс рассмеялся, подбрасывая мяч выше, но Рагата, собравшись с силами, прыгнула и выхватила его прямо из-под носа кролика. Она побежала к кольцу. — Ну нет, так не пойдёт! — крикнул Джекс, бросаясь вдогонку. Рагата обернулась, её глаза сверкнули. Она резко затормозила, вынуждая Джекса проскочить мимо, и сделала точный бросок. Мяч со свистом пролетел через сетку. — Два очка! — победно воскликнула она. Джекс остановился, слегка удивлённый, но тут же широко улыбнулся. — Кажется, у нас появилась новая чемпионка по баскетболу, — сказал он, подмигнув. Рагата, тяжело дыша, подошла к нему. — Так что там насчёт игры по-крупному? Какое будет твоё наказание? Или... моя награда? Джекс обнял её, притягивая к себе. — Моя награда — это ты. А наказание... — он хитро прищурился. — Ну, это мы обсудим чуть позже, когда ты будешь у меня в комнате. Рагата засмеялась, обнимая его в ответ, и они направились к выходу со спортивной арены, обсуждая правила их следующей «игры». Они шли по тихим, почти пустым коридорам Цирка. Обычные звуки — далёкий смех Помни, неясный механический гул Зубл, скрип старых текстур — казались приглушёнными и далёкими. Между ними витала особая, осязаемая тишина, нарушаемая лишь их шагами и их тихим, интимным шёпотом. Рагата крепко держала Джекса за руку, и это простое прикосновение говорило о многом. Её прежняя неуверенность и страхи постепенно уступали место новому, хрупкому доверию. Она чувствовала тепло его ладони, ощущала лёгкие покалывания от его шершавой кожи и понимала: это не просто игра. Это было что-то гораздо большее. Наконец они подошли к двери комнаты Джекса. Кролик повернул ручку и мягко толкнул её. За порогом царил полумрак, сквозь виртуальное окно просачивался рассеянный свет, окрашивая всё вокруг в приглушённые сиреневые и розовые тона. Комната Джекса, обычно такая же циничная и небрежная, как и он сам, сейчас казалась уютной и уединённой. Джекс закрыл дверь, отрезая их от всего мира. Он повернулся к Рагате, и в его глазах больше не было ни капли шутовства. Только чистое, беззащитное желание. Он медленно подошёл к ней, протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся нитяную прядь с её лица. — Раги... — его голос был низким и хриплым. — Ты уверена? Их губы встретились в долгом, неторопливом поцелуе. Джекс бережно гладил её по спине, Рагата отвечала, забыв обо всём на свете… И вдруг в дверях послышался тихий, аккуратный стук — не триумфальный марш, а осторожный, почти робкий. Они вздрогнули и замерли. Рагата распахнула глаза, а Джекс, слегка рассерженный, уже начал отстраняться, готовый швырнуть в дверь ближайший подручный предмет. Но вместо привычного «ТА-ДА!» за дверью прозвучал знакомый детский голос: — Эээ... вы там? Можно? Джекс прижался лбом к лбу Рагаты, оба обменялись взглядами полной паники и смущения. Через секунду дверь приоткрылось — на пороге стояли Грей и Риббит. Грей алчно держал в руках свёрнутый холст и кисти, на лице у него застыла нервная, но доброжелательная улыбка. Риббит, как всегда, сияла и держала в руке два пластиковых стаканчика с каким‑то тёплым напитком. — Ой! — прошипела Риббит, заметив их положение, и мгновенно отпрыгнула в сторону, словно обжогшись. — Эм... сорри, мы не хотели мешать! Грей покраснел так, что его чернила как будто потемнели, и, чуть заикаясь, добавил: — Да-да, то есть... мы просто по делу. Я хотел спросить, не одолжите ли вы немного музыки? — он машинально поднял холст, чтобы скрыть, что держит в руках ещё и гитарный медиатор. Джекс откинулся на подушку и, уже чуть спокойнее, процедил: — Вы... всё в порядке? Мы не мешаем? Риббит, быстро собравшись, протянула Джексу один из стаканчиков: — Вот, горячий шоколад? Или это чай с черникой? Мы думали, вы, может, захотите передохнуть. И ещё... — она замялась и показала на Грея, — он хотел показать тебе рисунок. Джекс посмотрел на Рагату, у которой ещё сияли глаза от только что прерванного момента, и тихо рассмеялся: — Вы уже знаете, как приходить вовремя, — пробормотал он, но в голосе прозвучало больше смеха, чем злости. Рагата откашлялась, пытаясь привести себя в порядок, и, вздыхая от облегчения, добавила: — Ладно, в следующий раз стучи громче. Или присылай Папье с оркестром — он как раз создаёт драму. Грей, наконец собравшись духом, протянул развернутый холст. На нём была простая, тёплая зарисовка — Джекс, пойманный в игре, с рассеянной ухмылкой, и Рагата, пытающаяся его догнать. Вид рисунка заставил Джекса улыбнуться по‑настоящему. — Это... здорово, — с лёгким удивлением сказал он. — Спасибо вам, ребята. Риббит хитро подмигнула: — Видишь? Мы не только помехи и вопросы. Иногда мы — мобильное кафе с сюрпризом и передатчики счастья. Грей и Риббит ретировались так же аккуратно, как и пришли: Грей с холстом под мышкой, Риббит — с пустыми стаканчиками, оба краснели, но уходили со счастливой улыбкой. За дверью раздалось тихое топтание и несколько шёпотов: «Они там ещё? Идём дальше?» Оставшись наедине, Джекс и Рагата на мгновение посмотрели друг на друга и не выдержали: оба расхохотались, смеялись от неловкости и радости одновременно. Напряжение спало, а сцена, которой едва не случился провал, превратилась в ещё одну тёплую историю, которую вскоре они будут вспоминать с улыбкой. Когда их смех наконец утих, в комнате снова воцарилась мягкая, уютная тишина. Джекс, всё ещё улыбаясь, покачал головой и аккуратно потянул Рагату за руку, усаживая её рядом с собой на край кровати. — М-да... — протянул кролик, потирая затылок. — Наша мелкая лягушка и чернильный художник умеют выбирать время. Из них получилась бы отличная банда грабителей, если бы в этом Цирке было что грабить. Рагата мягко улыбнулась и прижалась плечом к его боку. Она протянула руку к тумбочке, где лежал оставленный Греем рисунок. На чернильном наброске они с Джексом выглядели такими... живыми. Настоящими. Кролик на рисунке смотрел на неё с той самой редкой теплотой, которую он так тщательно скрывал от всех остальных. — Посмотри, Джекс, — тихо сказала Рагата, показывая ему лист. — Он действительно поймал тот самый момент. Мы здесь выглядим... счастливыми. Джекс забрал у неё рисунок, внимательно его разглядывая. Его циничная маска на мгновение полностью спала, уступив место искреннему удивлению. — Слушай, а ведь этот парень реально хорош. Даже мои уши нарисовал ровно, а не как Кейн обычно рендерит... — он тихо хмыкнул и аккуратно положил портрет обратно на тумбочку. — Раги... — М-м? — отозвалась она, поворачивая к нему лицо. Джекс обнял её за плечи, притягивая к своей груди, и уткнулся носом в её каштановые ниточные волосы.  — Давай просто... побудем так. Без всяких дурацких приключений, квестов и суеты. Только ты и я. Они укрылись пледом и легли поудобнее. То горячее напряжение, которое едва не привело к неловкости перед друзьями, теперь сменилось глубоким, убаюкивающим уютом. И пускай за дверью их комнаты всё ещё лагал и шумел безумный цифровой мир, прямо сейчас этот вечер принадлежал только им двоим. — Слушай, Раги, мне показалось, что Грей неровно дышит к Риббит, — тихо сказал Джекс, лениво перебирая пальцами её каштановые нитяные волосы. — Ну, по сути, Грей здесь только недавно... Но, может быть, и да. Всё-таки они как-никак друзья, — уютно устроившись на его плече, ответила Рагата. — Хотя тут я с тобой согласна: Грей действительно к ней неровно дышит. Вскоре Рагата, утомлённая насыщенным днём, сладко уснула. Джекс немного полежал рядом, прислушиваясь к её ровному дыханию, но спать ему совершенно не хотелось. Его неусидчивая натура требовала какого-нибудь движения, да и в животе подозрительно заурчало.  Тишайшим образом, чтобы не потревожить спящую девушку, кролик выбрался из-под тёплого одеяла, натянул свой красный комбинезон и на цыпочках выскользнул в коридор. Его первоначальный план был прост — дойти до кухни и стащить пару печенек.  Однако по пути он услышал тихие, знакомые голоса. Грей и Риббит шли по коридору в сторону жилых блоков, увлечённо переговариваясь.  — Ну, тут получается, что хочешь делать, то и можешь? — донёсся до Джекса любопытный голос чернильного парня. — Ну да, всё что угодно — от спорта до употребления наркоты, — весело отвечала Риббит. — Наркота?! В этом мире?! — испуганно переспросил Грей. — Шучу, дурачок! — звонко рассмеялась Риббит, легонько пихнув его в бок. — Но у нас есть «тупой соус». Пойдём, покажу заначку. Джекс хищно ухмыльнулся. Пахло знатной забавой. Срезав дорогу через потайные коридоры Цирка, которые он знал как свои облупленные пальцы, кролик прибежал на кухню на пару минут раньше ребят. Он прекрасно знал, где Риббит прячет свои сокровища. Быстро пошарив по верхним полкам шкафчиков своими длинными руками, он мгновенно наткнулся на запрятанную стеклянную бутылочку с розовой светящейся жидкостью и вальяжно устроился у дверного проёма, дожидаясь компании. Через пару минут на кухню действительно зашли Грей и Риббит, прихватив по пути Кит и Н.Е. Правду. Риббит сразу принялась активно искать соус в ящиках, гремя посудой. — Ну и где же бутылки с соусом? — спросила Кит, лениво заглядывая ей за плечо и покачивая пушистым кошачьим хвостом. — Да не знаю я, я же точно помню, что положила их в этот ящик! — растерялась лягушка. — Эй, не это ли вы потеряли? — раздался ехидный голос. Из тени дверей лениво показался Джекс, победно размахивая бутылкой розового соуса. — Эй, дай сюда, кролик! — насупился Грей, делая шаг вперёд. — Оу, не думал, что ты у нас наркоман, — ухмыльнулся Джекс. — Да пошёл ты, Джекс, — бесцеремонно забрав у него из рук бутылку, сказала Н.Е. Правда. — Блин, постоянно забываю, какая ты высокая, Правда, — проворчал кролик, уклоняясь от её локтя. Н.Е. Правда ловко открыла бутылку и капнула немного соуса себе прямо в глаза. — Ох, бля... — выдохнула она через секунду. Её лиловые глаза на мгновение расширились, а сама она покачнулась, ухватившись за край стола. — Кажется, меня уже накрыло... — Эй! Риббит, у неё же сейчас будет ожог или заражение глаз! — испуганно вскрикнул Грей, готовый броситься на помощь. — Да успокойся ты, — примирительно махнула рукой Риббит. — Этот соус глаза вообще не раздражает. Физиологии-то у нас толком нет. Зато он временно сбивает настройки камеры, и получаются забавные галлюцинации. На, попробуй, это кайфово! — она забрала бутылочку у покачивающейся Правды и протянула её Грею. — Ну... ладно, — неуверенно произнёс Грей. Он осторожно капнул его себе в глаза, но абсолютно ничего не произошло.  — Хм, странно. Может, ты в реальном мире до этого чем-то баловался? — удивлённо спросила Риббит, разглядывая его белые глаза. — Не помню я... — тихо ответил Грей, опустив голову. — Может, дело в твоей чернильной природе? — предположила Кит, подходя ближе. Она аккуратно похлопала Грея по плечу. — Твоё тело состоит из чистых жидких чернил. Скорее всего, они просто поглотили и растворили этот цифровой соус ещё до того, как он успел подействовать на твой визуальный код. — Ну вот, облом, — разочарованно протянул Джекс, запрыгивая на кухонный стол. — А я-то надеялся посмотреть, как наш застенчивый художник начнёт ловить глитчи и разговаривать с воображаемыми стенами. Тем временем Н.Е. Правда всё ещё стояла, прислонившись к стене, и её взгляд блуждал по комнате. Мир для неё сейчас выглядел как безумный калейдоскоп: стены кухни переливались неоновыми цветами, кухонные шкафчики плавно сжимались и разжимались, а у Джекса на голове вместо длинных ушей почему-то крутились весёлые цифровые пропеллеры. Но самое интересное произошло, когда Правда посмотрела на Кит. Из-за действия «тупого соуса» Кит в её глазах вдруг окружили парящие розовые сердечки, а её кошачьи ушки и хвост стали казаться невероятно пушистыми и мягкими. — Кит... — пролепетала Правда, её щёки мгновенно залил густой румянец. — Ты почему такая... блестящая? И почему вокруг тебя летают... котята? Кит замерла, её хвост удивлённо дёрнулся. Она посмотрела на раскрасневшуюся Правду, а затем хитро прищурилась, прекрасно понимая, какой «эффект» сейчас испытывает её грозная соперница. — Оу, неужели? — кокетливо улыбнулась Кит, делая шаг навстречу Правде и упирая руки в бока. — И что же ещё твои галлюцинации тебе показывают, дорогая Правда? — Я... нет, ничего! Закрой рот, кошка! — Правда попыталась напустить на себя суровый вид, но из-за соуса лишь неловко взмахнула руками, потеряла равновесие и полетела бы на пол, если бы Кит вовремя не подхватила её за талию. Лицо Правды оказалось в считанных сантиметрах от лица Кит. Окружающие их сердечки в глазах блондинки закружились с двойной скоростью. — О-о-о, кажется, у наших «заклятых врагов» опять намечается сеанс особо близкого бесконтактного боя, — ехидно прокомментировал Джекс, довольно ухмыляясь. — Джекс, завали хлебало! — крикнула Правда, изо всех сил стараясь не смотреть Кит в глаза, хотя сама крепко держалась за её плечи, чтобы не упасть. Грей и Риббит переглянулись и тихонько рассмеялись, глядя на эту неловкую, но ужасно милую сцену.  — Ладно, — Риббит забрала бутылочку с соусом и спрятала её обратно в карман. — Думаю, на сегодня экспериментов с кодом достаточно. Пойдём лучше приведём Правду в чувство, пока она окончательно не зацеловала Кит прямо на нашей кухне. — Полностью согласен, — улыбнулся Грей, чувствуя, как тепло Риббит, стоявшей совсем рядом, согревает его куда лучше любых цифровых иллюзий.                                — Так, ладно, — Риббит быстро забрала у покачивающейся Правды бутылочку с соусом и спрятала её в карман своей куртке. — Думаю, на сегодня экспериментов с кодом достаточно. Кит, тащи её в комнату, пока она окончательно не отключилась. — Эй, я не... не отключилась! — заплетающимся языком пролепетала Правда, безуспешно пытаясь сфокусировать взгляд на лице кошачьей девочки. — Кит, почему у тебя три носа? И все такие пушистые... — Конечно-конечно, грозная Правда, у меня целых три носа, — весело замурлыкала Кит, аккуратно перекидывая руку блондинки через своё плечо и крепко обнимая её за талию. — Пойдём, уложим тебя, пока ты не начала ловить летающих коров. Джекс, сидевший на кухонном столе, лениво зевнул и потянулся: — Ну вот, самое интересное шоу обломали. А я-то надеялся на эпичный поединок. Ладно, Раги, пошли отсюда, а то от этой милоты у меня сейчас зубы сведёт. Рагата, слегка покраснев, мягко улыбнулась и взяла Джекса за руку. Они тихо вышли из кухни, направляясь обратно к жилым блокам. Джекс, стоило им остаться в полутёмном коридоре, тут же притянул её к себе за талию и тихо прошептал прямо на ухо: — На чём мы там остановились, м-м? Кажется, у нас оставалось одно незавершённое дело... Рагата лишь тихо и счастливо рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо. Тем временем Грей и Риббит помогли Кит довести Правду до её комнаты. Блондинка к этому моменту уже окончательно обмякла, тихо бормоча что-то про «фиолетовых бабочек» и «слишком мягкий хвост». Они аккуратно уложили её на кровать. Кит заботливо укрыла её одеялом, а затем на секунду задержала руку на лбу Правды, убирая золотистые волосы с её лица. На её кошачьем лице появилось удивительно нежное выражение. — Спасибо, ребят, дальше я сама присмотрю за этой дурёхой, — тихо сказала Кит, повернувшись к Грею и Риббит. — А то проснётся среди ночи и опять начнёт воевать со шкафом. — Без проблем, Кит. Если что — зовите, — улыбнулся Грей. Они с Риббит тихо закрыли дверь и остались вдвоём в тихом, залитом мягким неоновым светом коридоре.  — Ну что, художник? — Риббит лукаво прищурилась, заглядывая ему в глаза. — Наша игра в плойку была прервана на самом интересном месте. Возвращаемся? — Вообще-то... — Грей смущённо потёр шею, и кончики его пальцев слегка потемнели от прилива эмоций. — Ты просила меня сыграть на гитаре. И обещала спеть. Помнишь? Глаза Риббит радостно блеснули. — Точно! Как я могла забыть. Пошли скорее к тебе! Когда они зашли в комнату Грея, парень аккуратно достал свою гитару. Он сел на край кровати, настраивая струны. Риббит устроилась рядом, обхватив колени руками и внимательно наблюдая за каждым его движением. Грей сделал глубокий вдох, закрыл глаза и коснулся струн. Из-под его пальцев полилась та самая мелодия — тихая, глубокая, невероятно красивая и немного грустная.  Риббит прислушалась к ритму, а затем тихо, невероятно чистым и нежным голосом начала подпевать. Её песня была без слов — просто мягкий, убаюкивающий мотив, который идеально переплетался со звуками гитары.  Вдруг Грей почувствовал странный прилив вдохновения. Чернила на его пальцах начали реагировать на музыку и его собственные чувства к сидящей рядом девушке. Небольшие чёрные капли стали отделяться от его рук и подниматься вверх, в воздух. Но вместо того, чтобы пачкать комнату, они начали трансформироваться.  Прямо под потолком комнаты Грея из чернильных капель сформировалось потрясающее, живое ночное небо. Маленькие чернильные звёзды мерцали бирюзовым светом, а вокруг них плавно порхали изящные чернильные бабочки. Они светились мягким внутренним теплом, отражаясь в глазах изумлённой Риббит. Она перестала петь, затаив дыхание и глядя на это волшебство. Грей взял последний, затихающий аккорд и медленно опустил гитару.  — Это... это просто невероятно, Грей, — прошептала Риббит. Одна из чернильных бабочек плавно опустилась на её ладонь, щекоча кожу, а затем бесшумно растаяла, оставив лишь лёгкое ощущение тепла. — Ты сотворил настоящее чудо. Грей посмотрел на неё. В полумраке его комнаты, под сиянием его собственных чернильных звёзд, Риббит выглядела прекраснее любого портрета. — Чудо — это то, что ты оказалась рядом, когда я здесь появился, — тихо сказал Грей.  Он аккуратно отложил гитару в сторону, протянул руку и нежно коснулся её щеки. Его пальцы больше не пачкались — они были просто тёплыми. Риббит не вздрогнула. Она прикрыла глаза, прижимаясь к его ладони, а затем медленно подалась вперёд. Их губы встретились в очень нежном, робком, но таком долгожданном поцелуе. В этом поцелуе не было спешки — только молчаливое признание в том, что среди всего этого цифрового безумия они наконец нашли свой собственный, настоящий дом. Вечером того же дня в коридорах Цирка стало совсем тихо. Кейн, видимо, затеял какую-то свою «апгрейд-миссию» в дальней части шатра, так что в жилом секторе было спокойно. Грей сидел на кровати в своей комнате, перебирая гитарные струны. Мелодия лилась плавно, почти медитативно. Риббит сидела рядом, откинувшись на подушки, и наблюдала за ним. В полумраке комнаты её глаза казались особенно яркими, а движения — плавными и расслабленными. — Знаешь, — тихо сказала она, когда Грей закончил играть. — Раньше я боялась оставаться в тишине. Мне казалось, что если я перестану смеяться или говорить, я начну медленно «абстрагироваться», терять саму себя в этом бесконечном коде. Грей отложил гитару и повернулся к ней. Его чёрная чернильная рука осторожно легла на её лапку. Риббит не отстранилась — наоборот, она переплела свои пальцы с его. — Теперь ты не одна, — ответил он, и в его голосе было столько искренности, что у Риббит перехватило дыхание. — Пока я здесь, я не дам тебе исчезнуть.  Он плавно переместился ближе, сокращая пространство между ними. Риббит подняла лицо, и в её взгляде читалось не просто доверие, а полное принятие того, что происходит. Грей медленно, будто боясь спугнуть момент, прикоснулся губами к её щеке, а затем перешёл к шее.  Риббит тихо вздохнула, прикрыв глаза. Её лягушачья кожа была мягкой и прохладной, а его прикосновения — тёплыми, почти обжигающими. Грей чувствовал, как внутри него от каждого её движения разгорается спокойное, но очень сильное пламя. Это было не то безумное напряжение, что бывает на старте гонки, а нечто глубокое, интимное, принадлежащее только им двоим. Они опустились на постель, не прерывая объятий. В комнате было темно, лишь изредка за окном пролетали неоновые искры — отголоски работы Цирка. Риббит была рядом, доверчиво прижавшись к нему, и в этот момент Грей понял, что больше не чувствует себя ни «чернильным монстром», ни «потерянным парнем». Он чувствовал себя живым. Между ними не было никакой спешки. Только неспешные прикосновения, тихие вздохи и шепот, слова, которые не предназначались для чьих-то еще ушей. Грей был невероятно нежен, стараясь быть осторожным со своим новым телом, а Риббит отвечала ему с такой лаской, что у него кружилась голова. В этой тишине, где время словно остановилось, каждый жест значил больше, чем любые песни или рисунки. Они были словно две части одной головоломки, которые наконец-то нашли друг друга в этом хаотичном цифровом мире. На следующее утро Грей проснулся первым. Риббит ещё спала, уткнувшись носом ему в плечо, и её дыхание было ровным и спокойным. Он лежал неподвижно, боясь потревожить её, и смотрел на то, как сквозь цифровое окно пробивается утренний свет. Всё было иначе. Вчерашняя тревога, страх перед неизвестностью — всё ушло, сменившись чувством глубокой, непоколебимой связи. Он аккуратно поцеловал её в макушку и осторожно выбрался из постели. На кухне он застал Джекса, который, как обычно, с невозмутимым видом грыз какое-то цифровое яблоко. Кролик поднял на него свой жёлтый глаз, оценивающе оглядел довольное лицо Грея и усмехнулся: — Оу, гляжу, наш чернильный художник сегодня сияет ярче, чем экран Кейна после обновления. Неужто провёл ночь с пользой? Грей, не ожидавший такой прямоты, мгновенно покраснел, но в этот раз не стал оправдываться. Он просто налил себе воды и спокойно ответил: — Скажем так, у нас была очень продуктивная беседа. Джекс хохотнул, откидываясь на спинку стула. — Продуктивная... ну-ну. Слушай, парень, я рад за тебя. Серьёзно. В этой дыре найти того, кто не даст тебе окончательно свихнуться — это как выиграть джекпот в автомате, который запрограммирован на проигрыш. Береги её. Грей кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я знаю, Джекс. Я буду. Из своей комнаты вышла Рагата, вид у неё был не менее счастливый, чем у Грея. Она подошла к Джексу, по-хозяйски поцеловала его в щёку, и кролик тут же преобразился, превращаясь из циничного наблюдателя в мягкого и заботливого партнёра. Мир Цифрового Цирка продолжал вращаться вокруг своих странностей, Кейн готовил очередные безумные квесты, а где-то вдалеке Помни и Зубл обсуждали что-то своё, но здесь, на этой маленькой кухне, четверо сломленных, но нашедших друг друга существ, чувствовали себя по-настоящему дома. Грей знал — что бы ни готовил для них завтрашний день, у него есть рука, которую он будет держать до самого конца. Тихий скрип двери нарушил утреннюю полудремоту кухни. Грей обернулся и почувствовал, как его лицо само собой расплывается в глупой, невероятно тёплой улыбке.  В проёме стояла Риббит. Она сладко потягивалась, забавно щурясь от яркого света кухонных ламп. На ней была та самая чёрно-белая полосатая кофта Грея, которая сидела на ней мешковато, почти полностью скрывая шорты, из-за чего лягушка выглядела невероятно милой и домашней. — О-о-о-па! — Джекс, сидевший на краю стула, чуть не подавился куском яблока. Его длинные фиолетовые ушки мгновенно выпрямились, а на морде расплылась фирменная, максимально ехидная ухмылка. — Народ, вы только посмотрите на это! Срочные новости Оазис-Ньюс: у нас на кухне материализовалась говорящая зебра!  Грей мгновенно вспыхнул. Кончики его пальцев стремительно потемнели, и на кухонную столешницу капнула маленькая, густая чернильная капля. — Джекс, прекрати… — пробормотал он, лихорадочно пытаясь вытереть пятно салфеткой. — Да ладно тебе, Грей! — задорно хохотнул кролик, спрыгивая со стула и бесцеремонно обнимая чернильного парня за плечи. — Я просто искренне интересуюсь экологией нашего Цирка. Слушай, а если ты от избытка чувств начнёшь брызгать чернилами прямо на стены? Нам тогда Кейна придётся просить сделать ремонт. И вообще, Риббит, признавайся: наш застенчивый художник не залил тебе постель своим высокохудожественным спрутовым соком? — Джекс! Боже мой, замолчи! — Рагата, как раз наливавшая чай, густо покраснела и со стуком поставила заварник на стол. — Хватит смущать ребят! Но Риббит совершенно не растерялась. Она уверенно подошла к столу, забрала у Грея испачканную салфетку и, хитро прищурив свои большие тёмные глаза, посмотрела на кролика снизу вверх. — Завидуй молча, ушастый, — парировала она, задорно улыбаясь. — Грей у нас нежный и аккуратный. И уж точно не оставляет фиолетовую шерсть по всей кровати. Рагата мне жаловалась, что ей каждое утро приходится вытряхивать простыни от твоего «роскошного меха»! Теперь пришла очередь Рагаты пищать от смущения. Она спрятала лицо в ладонях, а Джекс лишь гордо расправил плечи, ничуть не смутившись. — Эй, моя шерсть — это элитный цифровой кашемир, детка! Раги от неё без ума, — он подмигнул пугоничному глазу Рагаты, отчего та тихонько фыркнула, но всё же улыбнулась. Грей, видя, как Риббит легко защищает их обоих, почувствовал, как паника отступает. Он аккуратно перехватил её за руку, переплетая свои пальцы с её лапкой. Риббит посмотрела на него и нежно прижалась к его плечу. — И всё-таки кофта тебе очень идёт, — тихо шепнул он ей на ушко. — Я знаю, — так же тихо ответила она, заставляя его чернила внутри снова взволнованно затрепетать. В этот момент на кухню ленивой, сонной походкой зашли Кит и Н.Е. Правда. Блондинка выглядела уже гораздо лучше, хотя всё ещё периодически тёрла виски. Кит шла чуть позади, держа руку на её талии и то и дело щекоча её шею кончиком своего пушистого хвоста. Правда пыталась казаться раздражённой, но её уши горели пунцовым цветом. — О, глядите-ка, у нас тут филиал клуба «Сладкие парочки»! — не унимался Джекс, картинно разводя руки в стороны. — Помни, вылезай из своего угла, мы тут делим территорию Цирка на зоны для поцелуев! — Джекс, если ты не замолчишь, я брошу в тебя этот чайник, — сонным, но смертельно опасным голосом пообещала Правда, усаживаясь за стол. Помни, сидевшая на стуле в углу и тихо наблюдавшая за всей этой суматохой, лишь мягко улыбнулась, делая глоток своего напитка. Вокруг них по-прежнему был безумный, искусственный мир Кейна, но прямо сейчас, глядя на смущённого Грея, весёлую Риббит, ворчливую Правду и обнимающихся Джекса с Рагатой, она понимала: этот Цирк стал для них чем-то гораздо большим, чем просто клетка. Он стал местом, где они научились любить.                            В комнате отдыха царил приятный, сонный полумрак. Мягкий свет от виртуального камина отбрасывал тёплые блики на стены, а из главного зала всё ещё доносилось тихое, едва слышное бормотание Кит и засыпающей Правды.  Джекс лениво развалился на мягком диване, закинув одну ногу на подлокотник, а руки заведя за голову. Его длинные фиолетовые уши расслабленно свисали назад. Он с прищуром наблюдал за Рагатой, которая стояла у стола неподалёку, аккуратно расставляя вымытые чашки. На ней была простая домашняя пижама — короткая свободная футболка и мягкие шорты, которые отлично подчёркивали её фигуру. Когда Рагата подняла руки вверх, чтобы поправить верхнюю полку, футболка слегка задралась, обнажая аккуратный, плоский животик и плавный изгиб талии. — Эй, Раги, ты что, качаться начала? — лениво протянул Джекс, бесстыдно разглядывая её снизу вверх. Его жёлтые глаза с нескрываемым интересом застыли на её талии. Рагата от неожиданности чуть не выронила чашку. Она повернулась к дивану, упирая руку в бок, а её пуговичный глаз весело и одновременно смущённо сощурился. — С чего такие выводы, ушастый? — усмехнулась она, приподняв бровь. — Ну, скажем так, — Джекс медленно сел, не сводя с неё хищного взгляда, — этот пижамный прикид сидит на тебе подозрительно хорошо. И талия у тебя... хм, стала какая-то слишком точёная. Или Кейн втайне от меня обновил твои текстуры до версии «супер-модель», пока я спал? Рагата густо покраснела, но скрывать улыбку не стала. Она сделала несколько шагов к дивану и остановилась прямо перед ним, глядя на него сверху вниз. — Просто кому-то приходится постоянно таскать на себе одного очень тяжёлого, наглого кролика, — парировала она, слегка наклонившись к его лицу. — Вот мышцы и укрепляются.  — Оу, так я для тебя вместо гантели? — Джекс довольно хмыкнул.  Он резко, но удивительно мягко перехватил её за талию своей длинной рукой и потянул на себя. Рагата тихонько вскрикнула, теряя равновесие, и плавно приземлилась прямо к нему на колени. Джекс тут же обнял её со спины, утыкаясь носом в её мягкие каштановые волосы и вдыхая их приятный домашний аромат. Его ладони уверенно и тепло легли на её талию, слегка сжимая её сквозь тонкую ткань футболки. — Джекс... — тихо выдохнула Рагата, расслабляясь в его руках и откидывая голову на его плечо. — Мы вообще-то в комнате отдыха. Нас кто-нибудь может увидеть. Грей с Риббит, например, или Помни... — Да пусть смотрят, мне-то что, — проворчал кролик, усаживая её поудобнее и начиная лениво перебирать её пальцы. — К тому же, Грей сейчас слишком занят тем, что пытается не умереть от счастья в компании Риббит, а Кит наконец-то утихомирила Правду. У нас есть законные полчаса тишины. Рагата повернула к нему голову, и их губы встретились в коротком, но невероятно нежном и тёплом поцелуе. Джекс тихо вздохнул, его объятия стали чуть крепче, а пальцы мягко поглаживали её бока, заставляя Рагату довольно замурчать от этого уютного тепла. В этой тихой комнате отдыха, под мягкий треск виртуального камина, они сидели в обнимку, укрывшись одним большим пледом. И пускай этот мир был фальшивым, то, что они чувствовали сейчас, прижимаясь друг к другу — было самым настоящим, что вообще существовало в этом Цирке.                           Грей весело напевал себе под нос, аккуратно балансируя тяжёлым подносом. Он возвращался из кухни, неся свежезаваренный черничный чай и тарелку с вкусным обедом. Настроение у него было просто отличным, а мысли — на удивление лёгкими и приятными.  Он подошёл к полуоткрытой двери комнаты отдыха, собираясь позвать Рагату и Джекса к столу, но стоило ему сделать шаг внутрь, как он буквально застыл на месте. Поднос в его руках опасно накренился, а чашки жалобно звякнули. Картина, которая открылась его взгляду, заставила его незагруженный мозг мгновенно выдать критическую ошибку. Джекс полулежал на диване, его комбинезон был слегка расстёгнут сверху, а на его коленях сидела Рагата. Её футболка была заметно задрана, обнажая талию, каштановые волосы растрёпаны, а лицо горело ярким румянцем. Джекс крепко сжимал её за бока, прижимая к себе, и оба они тяжело дышали, застыв в очень двусмысленной позе.  В голове Грея, который сам совсем недавно познал все прелести интимной близости с Риббит, мгновенно выстроилась совершенно однозначная и очень горячая цепочка мыслей.  «О боже... Они... они только что... прямо здесь, на общественном диване?!» — панически пронеслось в его разуме.  От дикого, неописуемого смущения Грей моментально потемнел. Его щёки и шея налились густым чернильным цветом, а кончики пальцев задрожали так сильно, что на поднос капнуло несколько жирных чёрных клякс. — О-ой... — выдавил Грей севшим, писклявым голосом. Он судорожно зажмурил свои белые глаза и резко отвернулся к стене, едва не опрокинув чай. — Простите! Господи, простите, я не вовремя! Я... я просто нёс обед... Я сейчас уйду! Вы... вы продолжайте! То есть, заканчивайте! Ой, мамочки... Рагата, мгновенно осознав, что именно подумал этот застенчивый чернильный парень, округлила свой пуговичный глаз. Она попыталась быстро слезть с коленей Джекса, отчаянно натягивая футболку вниз и заикаясь от стыда: — Г-Грей! Нет! Это... это вообще не то, что ты подумал! Мы не... мы ничего такого не делали! Мы просто разговаривали! Правда!  Но Джекс не был бы Джексом, если бы упустил такой шикарный шанс поиздеваться. Поняв, какую пошлую картину нарисовало себе воображение Грея, кролик хищно и невероятно довольно ухмыльнулся. Он упрямо перехватил Рагату за талию, не давая ей встать, и вальяжно откинулся на спинку дивана. — Ну почему же не то, Раги? — протянул Джекс своим самым ехидным, ленивым голосом, весело шевеля длинными ушами. — Очень даже то. Эй, Грей, а ты чего так занервничал? Боишься, что твои чернила сейчас вскипят от зависти? Можешь открыть глаза, мы уже... кхм, на стадии послесвечения. Хочешь чаю нам налить? Нам после такой «активной физкультуры» нужно восстановить водный баланс. — ДЖЕКС! Прекрати врать! — взвизгнула Рагата, со всей силы пихнув локтем кролика в бок. Джекс притворно охнул, но продолжал тихонько ржать. Грей, чувствуя, что его лицо сейчас просто распадётся на пиксели от стыда, вслепую нащупал руками ближайшую тумбочку, с грохотом водрузил туда поднос и, даже не открывая глаз, пулей вылетел из комнаты отдыха. — Я... я пойду! Пойду проверю Риббит! — прокричал он уже из коридора, спотыкаясь на ходу и оставляя за собой цепочку испуганных чернильных следов на полу. Оставшись на диване, Джекс покатился со смеху, утыкаясь носом в плечо Рагаты: — Ой, не могу... Ты видела его рожу?! Он реально подумал, что мы тут у всех на виду устроили марафон «без пижам»!  — Джекс, ты невыносим! — Рагата со стоном закрыла лицо руками, хотя сквозь её пальцы уже пробивался ответный, смущённый смех. — Он теперь нам месяц в глаза смотреть не сможет!  А Грей тем временем летел по коридору к своей комнате, судорожно обмахивая лицо руками и пытаясь заглушить безумные, неприличные картинки, которые его собственная фантазия продолжала подбрасывать ему в голову. Грей мчался по коридору жилого блока, не разбирая дороги. Сердце колотилось в ушах, словно бешеный метроном, а перед глазами всё ещё стояла двусмысленная, невероятно смущающая картина из комнаты отдыха. В панике его ноги сами понесли его туда, где он всегда находил покой и защиту от любого безумия этого мира.  К Риббит.  Совершенно позабыв обо всех правилах приличия и даже не подумав постучать, Грей с разбегу толкнул дверь её комнаты и буквально влетел внутрь, тяжело дыша. — Риббит, там такое...! — выпалил он, но фраза застряла у него в горле. Разум Грея, и без того перегруженный шоковой информацией, в эту же секунду выдал окончательный, бесповоротный системный сбой. Риббит стояла посреди комнаты у зеркала. Она как раз собиралась надеть его просторную полосатую кофту, которая мирно лежала на кровати. В этот самый момент её лапки были заведены за спину — она аккуратно застёгивала застёжку своего лифа. Того самого, изящного, так похожего на бабочку из того самого портрета, который Грей рисовал с таким трепетом. Грей застыл на пороге, не в силах пошевелиться. Его белые глаза расширились до предела, а лицо мгновенно потемнело, наливаясь густым, почти чёрным чернильным оттенком. От дикого, двойного переизбытка эмоций кончики его пальцев начали буквально сочиться чернилами, которые крупными каплями принялись капать прямо на чистый пол. Риббит от неожиданности вздрогнула и обернулась. Быстро защёлкнув застёжку, она прижала к груди полосатую кофту. Её щёки тут же залил нежный румянец, но, в отличие от Рагаты, лягушка не стала паниковать или кричать. Вместо этого на её лице появилась мягкая, ужасно довольная и лукавая улыбка. — Оу... Грей? — весело протянула она, склонив голову набок. — Ты решил устроить мне утренний сюрприз? Или у вас с Джексом новый норматив по скоростному забегу в чужие спальни? — Я... я... я... — Грей заикался так сильно, что его челюсть едва двигалась. Он судорожно закрыл лицо руками, сквозь пальцы которых уже просачивались тёмные кляксы. — Прости! Боже, Риббит, прости меня, я дурак! Я не постучал! Я просто бежал... там Джекс и Рагата на диване... футболка задрана... и я подумал... а потом прибежал к тебе, а ты тут... О боже, я сейчас уйду! Риббит тихонько и невероятно музыкально рассмеялась и мягко подошла к совершенно потерявшему контроль парню.  — Эй, тише, застенчивый мой, — ласково сказала она.  Она осторожно взяла его за запястья, убирая его испачканные в чернилах руки от лица. Грей несмело приоткрыл глаза, всё ещё горящие пунцовым цветом. Риббит нежно улыбнулась ему, а затем потянулась на носочках и мягко поцеловала его в испачканную чернилами щёку. — Посмотри на меня. Всё хорошо. Я не злюсь, — прошептала она, увлекая его за собой к кровати.  Они сели на край матраса. Риббит достала из тумбочки влажную салфетку и принялась аккуратно вытирать его ладони, убирая лишние чернила, пока Грей медленно приходил в себя, шумно выдыхая воздух. — Так что там, говоришь, делали Джекс и Рагата? — с живейшим, озорным любопытством спросила она, заглядывая ему в глаза. — Ну... они... — Грей снова смущённо отвёл взгляд. — Рагата сидела у него на коленях, футболка задрана, они оба красные, тяжело дышат... Я подумал, что между ними... ну... Вдруг их уединение резко прервал громкий стук в дверь, и она тут же распахнулась. На пороге стояла взволнованная Рагата. — Риббит, ты у себя? Мы друг друга не так поняли! — с ходу выпалила кукла, заходя в комнату. Грей, всё ещё не отошедший от шока и дикого смущения, резко вскочил с кровати. Его чернила внутри буквально закипели от негодования. — А как я должен был это понять?! — сорвавшимся голосом крикнул он, багровея. — Что вы оба, блядь, ебётесь в комнате для отдыха?! В этот момент в комнату вальяжно влетел Джекс, готовый вставить свою дежурную ехидную шуточку. Но, перешагнув порог, он замер и уставился на Риббит. Из-за внезапного вторжения лягушка так и не успела натянуть полосатую кофту Грея — она сидела на кровати в одних шортах и лифе-бабочке. Джекс присвистнул, его жёлтые глаза хитро блеснули: — Оу... значит, нам заниматься сексом где попало нельзя, а сам, значит, с Риббит не стесняешься при всех? — возмутился кролик, победно ухмыляясь. — Эй, ребят, кажись, мы не так все поняли друг друга! — Риббит поспешно попыталась успокоить разгорающийся скандал, заслоняя собой растерянного Грея. — Ну послушай, я не виноват, что у твоего чернильного парня такие пошлые мысли в голове, — хмыкнул Джекс, переводя стрелки. — Джекс, ты тоже в этой ситуации не лучше! — сердито перебила его Рагата, пихнув локтем в бок. Шум, крики и взаимные обвинения заполнили маленькую комнату, давя Грею на мозги. В ушах звенело, а чернила на кончиках пальцев пульсировали от злости. Не выдержав, он зажмурился и заорал во всё горло: — Заткнулись все нахуй! В комнате мгновенно воцарилась гробовая, звенящая тишина. Джекс застыл с полуоткрытым ртом, Рагата испуганно прижала руку к груди, а Риббит удивлённо моргнула. Никто не ожидал от вечно застенчивого и тихого художника такого мощного взрыва. Осознав, что он только что наделал, Грей тут же сдулся. Его щёки залила густая краска смущения, он испуганно сжался и затараторил, неловко размахивая руками: — Ой... простите... я... не хотел... на вас... орать... Джекс, Раги, сори, что подумал на вас, что вы этим самым занимаетесь... Просто я был в замешательстве... И именно в этот неловкий момент дверь приоткрылась ещё шире, и в проёме показалась любопытная голова Помни. — Эй, ребят, у вас всё хорошо? — спросила она, переводя взгляд с полуодетой Риббит на испачканного чернилами Грея и притихших Джекса с Рагатой. — Эм... да, всё ок! — быстро сориентировалась Риббит, натягивая на плечи кофту. — Мы как раз хотели проведать Папье. — А, да-да! Мы как раз ждали её, чтобы вместе проведать его, понятно? — тут же поддакнул Джекс, напуская на себя самый невинный вид. Помни недоверчиво сощурилась, переводя взгляд с одного на другого: — Ну ладно... просто мне послышалось, что кто-то кричал. — Нет, тебе показалось, — мягко, но твёрдо отрезала Рагата, выпроваживая её взглядом. — Ну ладно, я пошла, — пожала плечами Помни и скрылась в коридоре, закрыв за собой дверь. Когда шаги шута стихли, напряжение в комнате наконец спало. Рагата тяжело выдохнула и виновато посмотрела на Грея: — Насчёт этой ситуации... я и Джекс, мы просто... — Просто целовались, вот и всё, — вздохнув, продолжил Джекс, растеряв всю свою былую спесь. — И у нас даже в планах не входило это самое. Так что выдыхай, чернильный. Мы чисты перед законом Цирка. Грей шумно выдохнул через нос, чувствуя, как его внутренние чернильные вихри наконец-то успокаиваются. Он неловко переступил с ноги на ногу, опустив голову, и тихо пробурчал: — Ладно... Извините ещё раз. У меня просто в последнее время у меня голова гудит от всего этого. Я... я рад, что вы просто обнимались. — Да ладно тебе, чернилка, не парься, — Джекс вальяжно уселся на единственный в комнате стул, бесцеремонно закинув ногу на ногу и потянувшись к подносу, который принесла Рагата. — Зато теперь мы знаем, что под твоим скромным видом скрывается настоящий вулкан страстей. «Заткнулись все нахуй!» — ух, я прямо зауважал тебя, парень. Очень кинематографично вышло. — Джекс, прекрати его дразнить, — вздохнула Рагата, но в её голосе уже не было злости.  Она присела на край кровати рядом с Риббит, которая наконец-то полностью утонула в огромной полосатой кофте Грея, оставив снаружи только голову и кончики пальцев. Кукла мягко улыбнулась лягушке: — Прости, что ворвались без стука, Риббит. Мы действительно просто хотели всё прояснить, чтобы вы не думали бог весть что. — Да всё хорошо, Раги, — весело отозвалась Риббит, забавно подёргивая плечами в огромных рукавах. — Мы ведь друзья. Но Джекс... если ты ещё раз зайдёшь без предупреждения, когда я переодеваюсь, я попрошу Грея залить твои любимые простыни несмываемой чернильной кляксой. И поверь, он это сделает. — Эй-эй, полегче! Моя шёлковая постель неприкосновенна! — картинно возмутился кролик, уже вовсю жуя шоколадное пирожное. — К тому же, у Грея чернила, кажется, вырабатываются только от смущения. Так что мне просто нужно перестать быть таким чертовски сексуальным рядом с ним. Грей от этих слов снова тихонько пискнул и прикрыл лицо ладонью, на которой тут же выступило крошечное тёмное пятнышко. Риббит тихо рассмеялась, потянула его за руку и усадила рядом с собой на кровать, уютно прижимаясь к его боку. — Ну так что, — Риббит хитро посмотрела на Рагату и Джекса, — раз уж вы принесли чай и пирожные, а Помни мы успешно дезинформировали... может, всё-таки сыграем в плойку? Грей как раз почти обыграл меня в гонках. — О гонки! Это я люблю, — оживился Джекс, выхватывая второй геймпад прямо со стола. — Ну давай, чернильный Моцарт, покажи, на что способны твои пальцы, помимо рисования неприличных портретов нашей лягушки. — Джекс! — хором прикрикнули на него Рагата и Риббит, но Грей лишь смело ухмыльнулся, принимая вызов и беря в руки контроллер.  В комнате Риббит снова воцарилась тёплая, весёлая атмосфера. Пока парни азартно рубились на экране, Рагата и Риббит сидели в обнимку под пледом, тихо переговариваясь о своём и делясь черничным чаем. Напряжение полностью спало, оставив после себя лишь уютное чувство близости. И пускай этот мир был фальшивой цифровой клеткой, прямо сейчас, в этой комнате, они все были по-настоящему живыми, согретыми теплом друг друга. — Ну что, народ, раз уж мы наплели Помни про Папье, надо бы и правда пойти его навестить, — весело улыбнулась Риббит, спрыгивая с кровати и поправляя на себе огромную кофту Грея. — А то наш бдительный шут точно начнёт что-то подозревать и устроит нам допрос с пристрастием. — Ага, — лениво согласился Джекс, поднимаясь со стула и потягиваясь всем телом. — Помни у нас детектив ещё тот. Пошли проведаем нашего бумажного друга, пока он там окончательно не запылился в своём углу. Вся компания дружно вышла из комнаты Риббит. Грей шёл рядом со своей девушкой, бережно держа её за руку, а Джекс шёл чуть позади, по-хозяйски приобняв Рагату за талию и лениво покачивая длинными ушами. Они направились в самую тихую, отдалённую часть жилого сектора, где находилась комната Папье. Папье был особенным обитателем Цирка. В отличие от остальных, у него не было полноценного 3D-тела: он был полностью сделан из тонких слоёв белого папье-маше и плотной бумаги, напоминая ожившую, хрупкую оригами-фигурку. Он был очень тихим, ранимым и почти никогда не выходил из своей комнаты, предпочитая проводить время за созданием бумажных декораций для Кейна. Грей всегда чувствовал к Папье какую-то интуитивную, глубокую симпатию. Чернильный парень и бумажный человек — они были словно созданы для того, чтобы понимать друг друга без слов. Ведь что такое чернила без бумаги? Джекс аккуратно, на удивление вежливо постучал в дверь с портретом белого бумажного человечка. — Эй, Папье, открывай! К тебе делегация с чаем и пирожными, — позвал кролик. Дверь со слабым шуршанием приоткрылась. На пороге показался Папье. Его плоское белое лицо выражало мягкое удивление, а бумажные ладошки робко прижались к груди. Увидев весёлые лица друзей, он радостно зашуршал своими бумажными стыками, приглашая их войти. В комнате Папье всё было белым, лёгким и воздушным. Повсюду висели бумажные гирлянды, парящие под потолком оригами-птицы и аккуратные картонные замки. — Привет, Папье! — Риббит ласково улыбнулась и поставила на его столик тарелку с шоколадными пирожными. — Мы принесли тебе угощение. Как ты себя чувствуешь? Папье быстро закивал своей плоской головой, его бумажные пальцы задвигались, складываясь в жесты благодарности.  Грей подошёл ближе. Он присел перед Папье на корточки и мягко улыбнулся: — Привет. Извини, что давно не заходил. Я... я принёс тебе кое-что. Грей сосредоточился. Кончики его пальцев потемнели, выделяя каплю густых, послушных чёрных чернил. Он аккуратно протянул руку и коснулся ладони Папье. Прямо на белой бумажной коже человечка Грей быстрыми, каллиграфическими движениями нарисовал крошечный бирюзовый цветок.  Как только рисунок был закончен, чернильный цветок на руке Папье слабо замерцал тёплым бирюзовым светом, словно оживая. Папье замер от восторга. Он бережно поднёс руку к лицу, разглядывая светящийся рисунок, а затем издал тихий, шуршащий звук, похожий на шелест страниц новой книги — так он выражал свою чистейшую, детскую радость. Он крепко, насколько позволяли его хрупкие бумажные руки, обнял Грея за шею. — Оу... — Рагата растроганно прижала руку к груди, глядя на эту сцену. — Это так мило. Грей, у тебя действительно потрясающий дар. — Да уж, чернилка, — Джекс тихонько хмыкнул, приобнимая Рагату крепче. — Из тебя и Папье получился бы отличный дуэт. Один поставляет бумагу, другой — краску. Могли бы открыть здесь собственную типографию. Все дружно рассмеялись, и даже Папье весело зашуршал своими бумажными плечами.  Они провели в его уютной, тихой комнате около часа. Риббит увлечённо учила Папье складывать новые фигурки из бумаги, Джекс лениво травил свои фирменные байки, а Грей и Рагата помогали украшать стены новыми чернильными рисунками. Напряжение и неловкость утреннего происшествия окончательно растаяли, оставив после себя лишь тёплое, семейное чувство единения, которое согревало каждого из них в этом безумном цифровом мире. Джекс прищурился, лениво наблюдая за тем, как плоский бумажный Папье восторженно прижимается к шее Грея. На его морде расплылась фирменная, максимально ехидная ухмылка, а длинные фиолетовые уши забавно дёрнулись. — Воу, воу, чернилка, притормози! — лениво протянул кролик, вальяжно облокачиваясь на косяк двери. — А я чего-то о тебе не знаю? Ты тут, значит, строишь из себя верного кавалера для нашей Риббит, а сам таешь в объятиях первого встречного бумажного джентльмена? Грей мгновенно застыл, его белые глаза округлились, а лицо стремительно потемнело от хлынувших к щекам чернил. — Я... я... нет! Он просто... — заикаясь, попытался оправдаться парень. — Да ладно тебе, не оправдывайся, — хмыкнул Джекс, сделав шаг вперёд и заговорщически подмигнув Папье. — Какая у тебя, оказывается, интересная ориентация, Грей. Чернила на бумаге... Это что, твой скрытый фетиш? Нам ждать свадьбу в стиле оригами, или ты просто предпочитаешь парней... ну, скажем так, поэкологичнее и поплоще?  — Джекс! Господи, прекрати нести чушь! — Рагата густо покраснела и со всей силы дёрнула кролика за длинное ухо. — Твои шутки сегодня просто ниже плинтуса! Грей просто сделал доброе дело! — Ай-ай, Раги, ухо оторвёшь! — поморщился Джекс, но ухмылку так и не растерял. — Я просто проявляю здоровую заботу о нашей Риббит! Мало ли, вдруг её парень решил сменить ориентацию на канцелярскую. Риббит, ты как вообще относишься к тому, что твой чернильный принц заигрывает с белым картоном у тебя на глазах? Риббит весело и звонко рассмеялась, ничуть не смутившись. Она подошла к Грею, ласково обняла его за шею и, показав Джексу кончик языка, заявила: — Мой Грей просто самый добрый и отзывчивый! А Папье действительно милашка, перед его очарованием никто не устоит. Так что, Джекс, завидуй молча своей неполноценной бумажной монополии! Сам Папье, не до конца понимая суть шуток про ориентацию, но чувствуя весёлую атмосферу, радостно зашуршал своими бумажными ладошками и закивал головой, словно соглашаясь с Риббит. Грей, видя, что никто на самом деле не принимает слова Джекса всерьёз, наконец-то выдохнул. Его лицо медленно вернулось к нормальному бирюзовому оттенку, хотя он всё ещё слегка смущённо улыбался, прижимая к себе Риббит. — Ладно, Джекс, — тихо улыбнулся Грей, аккуратно стирая чернильную кляксу со своего пальца. — Бумажные свадьбы пока отменяются. Риббит и чернильного чая мне вполне достаточно. — Ну и ладно, — притворно вздохнул Джекс, обнимая Рагату за плечи. — А я уже почти придумал, как сложить из вас двоих свадебный самолётик. Пошли лучше чай пить, пока он окончательно не остыл. Вся компания, весело переговариваясь, вернулась к подносу с угощениями, оставив Папье радоваться своему новому светящемуся цветку. Вечер в Цирке продолжался, полный тепла, дружеского подтрунивания и уюта, который они создали своими руками. Вся компания уютно устроилась в общем зале после изнурительного, но весёлого марафона. Грей и Джекс азартно рубились в приставку, Риббит, всё ещё в мешковатой кофте Грея, восторженно болела за своего чернильного парня, а Рагата расставляла чашки с чаем. Кит и Правда сидели в углу на подушках, и Правда всё ещё изредка бросала на кошачью девочку смущённые взгляды. Внезапно воздух в центре манежа задрожал, и пространство разорвал громкий системный звук. Из яркой вспышки пикселей вышли две фигуры. — КТО ЭТО?! ОПЯТЬ ЖУКИ?! — Королёр подскочил на месте, его глаза бешено завращались, но тут же застыли. Первая гостья была высокой и величественной. Пурпурная шахматная королева – Куини. Она выглядела точь-в-точь как в оригинале, но на её плечах было надето роскошное, длинное ярко-красное пальто, которое тяжёлыми складками ложилось на шахматный пол.  — Куини... — прошептал Королёр, его голос дрогнул, и он, забыв про насекомых, бросился к ней. — Ты... ты не абстрагировалась? — Я здесь, мой Король, — Куини нежно обняла его, укрывая полами своего красного пальто. — Кейн нашёл мой код в дальних архивах. Но внимание всех остальных тут же переключилось на вторую прибывшую. Это была девушка-подросток в стиле эмо. Чёрные волосы с длинной рваной чёлкой, густо подведённые глаза, пирсинг в губе и на бровях. На ней была чёрная футболка с каким-то депрессивным принтом, полосатые напульсники и рваные джинсы с кучей цепей. Она стояла, лениво жуя жвачку, и её бирюзовые глаза светились холодным, пронзительным светом. Её звали Виолетта. — О боже... ещё одна ошибка рендеринга, — раздался её голос. Все замерли. Её голос был невероятно нежным, мелодичным, как у ангела, но при этом в нём чётко слышался металлический синтез робота. Этот контраст — мрачная внешность и сладко-роботизированный голос — пугал до мурашек. Виолетта медленно прошла мимо застывшего Джекса. Она даже не взглянула на него, просто задела плечом, отчего кролик едва не свалился с дивана. — Эй, полегче, новенькая! — возмутился Джекс, пытаясь вернуть себе самообладание. — Ты хоть знаешь, на кого наезжаешь? Я тут главный по... — По дешёвым шуткам и несмешным подколам? — перебила его Виолетта, даже не оборачиваясь. Её нежный голос-синтезатор прозвучал максимально ядовито. — Я слышала о тебе, кролик. Твой уровень троллинга остался где-то в 2005-м. Убого. Она остановилась прямо перед Риббит. Грей мгновенно напрягся, его чернильные пальцы непроизвольно потемнели. Виолетта наклонилась к лягушке, игнорируя Грея, и её бирюзовые глаза хищно сузились. — Привет, зелёная... — пропела она своим нежным роботизированным голосом. — А ты милая. Люблю девушек, которые не боятся ярких цветов. Тебе не кажется, что этот чернильный мальчик слишком... блёклый для такой, как ты? Виолетта бесцеремонно протянула руку и коснулась плеча Риббит, игриво накрутив на палец край её кофты. — Эй! Руки убрала! — Грей вскочил, загораживая Риббит собой. Его белые глаза горели яростью, а из пор начали сочиться густые чернила. Виолетта медленно перевела на него взгляд. На её лице не было страха — только бесконечное презрение. Она оглядела его с ног до головы и нежно, по-роботизированному рассмеялась. — Ой, посмотрите, оно злится. Как трогательно. Чернильное пятно возомнило себя защитником, — она снова повернулась к Риббит, подмигнув ей. — Если захочешь нормального общения без клякс на одежде — ты знаешь, где меня найти, сладенькая. Затем Виолетта перевела взгляд на Рагату, которая сидела в шоке, и её взгляд стал ещё более масляным. Она облизнула губу, глядя на тряпичную куклу: — Какая... текстурная. Рагата, верно? Кейн сказал, ты здесь самая добрая. Люблю ломать добрых девочек. — Что?! — Рагата покраснела до корней волос, а Джекс вскочил, готовый уже реально ввязаться в драку. — Слушай, ты, эмо-переросток! — зарычал Джекс. — Вали в свою комнату и не смей... Но Виолетта уже потеряла к нему интерес. Она заметила Кит и Правду в углу. Её глаза вспыхнули азартом. Она направилась прямо к ним, покачивая бедрами. — А вот и главные десерты... — нежно прошептала она. — Кит, твой хвостик выглядит таким мягким. Ты не против, если я проверю это сегодня ночью? А ты, блондиночка, — она посмотрела на Правду, — не ревнуй. Места хватит всем. Правда, услышав это, покраснела настолько сильно, что её уши реально начали дымиться. Она вскочила, закрывая собой Кит, которая испуганно прижала уши к голове: — Ты... ты... ТЫ КТО ВООБЩЕ ТАКАЯ?! ПОШЛА ВОН! В этот момент в центре зала материализовался Кейн. — О-О-О-О-О ДА! — проорал он, взмахивая тростью. — Вижу, вы уже познакомились с нашими гостьями! Виолетта, дорогая, ты просто очаровательна в этом красном... подождите, красное на Куини! Виолетта, твой чёрный стиль — это просто ПИК МОДЫ! — Кейн, заткнись, — нежно произнесла Виолетта, бросив на него ледяной взгляд. — Твой голос вызывает у меня мигрень. Кейн от неожиданности замер, его глаза-яблоки вытянулись в прямые линии. Никто никогда не смел так затыкать его.  Виолетта развернулась и, шурша цепями на джинсах, пошла к жилым блокам. На пороге она обернулась и бросила через плечо свой нежный, механический шепот: — Рагата, Риббит, Кит... ждите в гости. И мальчики... не путайтесь под ногами, если не хотите, чтобы я стёрла ваш код. Дверь её комнаты захлопнулась с тяжелым звуком. В зале воцарилась гробовая тишина. Джекс стоял, тяжело дыша, Грей сжимал кулаки, а девушки переглядывались с плохо скрываемым страхом и смущением. Появление Виолетты — наглой, опасной и совершенно не признающей авторитетов — обещало превратить их жизнь в настоящий кошмар. А Куини тем временем тихо уводила Королёра в их комнату, кутая его в своё тёплое красное пальто, стараясь оградить своего Короля от этого нового, злого вихря, ворвавшегося в их мир. Компания осталась стоять в центре зала, глядя на закрывшуюся дверь Виолетты. Атмосфера «пижамной вечеринки» испарилась, как будто её никогда и не было. — Ну и... что это сейчас было? — первым нарушил тишину Джекс. Он подошёл к дивану, сгрёб со стола остатки пирожных и нервно запихнул их в рот. — Эта эмо-гёрл явно пересмотрела дешёвых киберпанк-боевиков. «Я разрушу твой код», «я проверю хвост»... Она что, думает, она тут главная злодейка? — Она опасна, Джекс, — Рагата осторожно подошла к нему и положила руку на плечо. Её пуговичный глаз был напряжён. — Ты видел её глаза? В них нет того безумия, которое есть у Кейна, или той наивности, что была у нас поначалу. Она... она очень расчетливая. Она точно знает, как нас задеть. Грей стоял чуть поодаль, его пальцы всё ещё подрагивали, оставляя на полу мелкие чёрные кляксы. Его бирюзовые глаза-квадраты постоянно сканировали дверь, за которой скрылась Виолетта. — Она видела меня насквозь, — тихо произнёс он. — Не как клерка, не как чернильное пятно. Как... как программу. Она смотрит на нас как на данные, которые можно удалить или переписать. Риббит подошла к нему и крепко взяла за руку, переплетая свои пальцы с его.  — Эй, мы не данные, — твердо сказала она, хотя голос её слегка дрогнул. — Мы — те, кто здесь живёт. И если она думает, что сможет просто так прийти и начать крутить нами, как своими игрушками... то она сильно ошибается. В углу зала Правда, всё ещё красная от возмущения, начала яростно топать ногой. — «Проверить хвост ночью»?! «Более мягкие изгибы»?! Да я ей сейчас... я ей сама устрою «нежный голос»! Кит, ты чего молчишь?!  Кит, которая до этого момента застыла, глядя в одну точку, вдруг встрепенулась. Её уши нервно дернулись. — Я... я просто не ожидала, что она появится здесь. Виолетта — это не просто какой-то баг, — Кит понизила голос, оглядываясь по сторонам, будто боясь, что стены их подслушивают. — В старых файлах Цирка, которые мне удалось прочитать в библиотеке, про неё были слухи. Говорили, что она была первой, кто попытался «взломать» самого Кейна. Её заперли в Изоляторе на окраине, но, видимо, она нашла способ выбраться. — Изолятор? — переспросил Джекс, его ухмылка окончательно исчезла. — Кейн говорил, что Изолятор пуст. — Кейн много чего говорит, — отрезала Кит. — Если она выбралась оттуда, значит, правила игры изменились. Раньше мы играли с безумцем, теперь мы играем с кем-то, кто хочет этот Цирк подчинить. В этот момент свет в зале внезапно мигнул, а по стенам побежали ярко-бирюзовые полосы — точно такие же, как те, что светились у Куба и у Виолетты. Из динамиков донёсся голос Виолетты, но теперь он звучал не в комнате, а прямо в их головах — тихий, сладостный и до ужаса роботизированный: «Милые мои... Вы такие уютные, когда напуганы. Надеюсь, вам приснится что-то особенное. Я ведь уже начинаю выбирать, с кого из вас начну завтрашнее... обновление». Свет погас окончательно. В наступившей темноте было слышно только учащённое дыхание Правды и тихий шёпот Рагаты, которая прижалась к Джексу. — Она нас слышит, — прошептала Рагата.  — Пусть слышит, — Джекс резко выпрямился, и в его голосе проступила старая, давно забытая сталь. — Если она хочет поиграть в злодейку, мы покажем ей, что бывает с теми, кто пытается угрожать моей семье. Грей, Риббит, Правда, Кит — сегодня никто не спит поодиночке. Собираемся в общем зале. Никаких прогулок по одному. Грей кивнул, его пальцы выпустили целую струю чернильных капель, которые в темноте слабо засветились бирюзовым, создавая вокруг них импровизированный защитный круг света. — Согласен, — сказал он. — Если она хочет код, она получит... хорошую встряску. Они понимали: это была не просто пижамная вечеринка, переросшая в драму. Это было начало новой, куда более жесткой игры. И Виолетта, со своим нежным голосом и холодным сердцем, только что объявила им войну. На следующий день вся эта вчерашняя «угроза» Виолетты оказалась обычным пшиком. Никакого взлома системы не произошло. Как выяснилось, новая эмо-гёрл просто обожала напускать на себя пафосный и мрачный вид, чтобы знатно потрепать всем нервы и поиздеваться. Жанр их жизни остался прежним — обычная, пускай и слегка безумная, повседневность Цифрового Цирка. Утро началось как всегда. В общем зале пахло черничным чаем. На диване сидели Куини в своём роскошном красном пальто и Королёр, который увлечённо показывал жене свою коллекцию воображаемых жуков. Куини мягко улыбалась и гладила его по деревянной голове, тихо радуясь возвращению. За кухонным столом сидела Виолетта. Своё вчерашнее эффектное появление она сменила на ленивую утреннюю скуку. На ней была свободная чёрная футболка, на шее — чокер, а рваная чёлка закрывала половину лица. Она медленно помешивала ложкой чай, а её нежный, роботизированный голос-синтезатор тихо напевал какую-то грустную мелодию. — Доброе утро, Раги... — сладко пропела Виолетта, когда Рагата прошла мимо к плите. Бирюзовые глаза эмо-девочки лениво оглядели куклу с ног до головы. — Вчерашняя пижама тебе шла больше. В ней твоя талия выглядела такой... беззащитной. Рагата мгновенно вспыхнула до кончиков ушей, чуть не выронив лопатку. Джекс, сидевший рядом на столе, недовольно прижал уши к голове и ухмыльнулся: — Эй, эмо-драма, убавь громкость своего автотюна. И не смей пялиться на мою девушку, пока я не скормил тебе твои чёрные напульсники. — Джекс, расслабься, — Виолетта лениво перевела на него взгляд и певуче, мягко рассмеялась. — Твоя ревность выглядит так же старомодно, как и твои шутки.  Она повернула голову к зашедшим на кухню Грею и Риббит. Риббит всё ещё была в полосатой кофте Грея.  — О, а вот и наша неразлучная парочка, — нежно протянула Виолетта, и в её голосе зазвучали кокетливые нотки. — Риббит, милая... Твой чернильный парень сегодня выглядит ещё бледнее обычного. Если тебе надоест эта серость, помни: моё сердце открыто для таких ярких девочек, как ты.  Грей насупился, его белые глаза сердито сощурились, а кончики пальцев рефлекторно потемнели от чернил, но Риббит лишь крепче сжала его руку и задорно ответила: — Спасибо за предложение, Виолетта, но мне очень нравится мой «серый» художник. И его кофта — тоже. В этот момент Правда и Кит зашли в зал. Виолетта тут же оживилась, провожая Кит хищным взглядом и забавно поводя плечами. Кит испуганно прижала кошачьи ушки, а Правда грозно выставила локоть, закрывая подругу. И именно посреди этого привычного утреннего балагана воздух над центром манежа вдруг громко затрещал.  ПОП-ХРУСТ-БАМ! Прямо с потолка на мягкие диванные подушки с глухим стуком свалился кто-то новенький. Он приземлился на четвереньки, тяжело дыша.  Все мгновенно затихли и повернулись к нему.  На подушках сидел парень в чёрном оверсайз-худи с белыми завязками и рваных джинсах. Самое странное было то, что на его голове был надет... идеальный матовый чёрный куб со светящимся синим логотипом «ROBOX» на боку и бирюзовым визором по центру. На шее у него покачивался белый пластиковый пропуск с надписью SUBJECT-04: CUBE. Новенький приподнялся, недоуменно ощупывая свои руки. Сквозь рваные джинсы на его коленях светились бирюзовые неоновые микросхемы.  — Что... что за сбой программы? — пробормотал он. Но голос прозвучал на удивление чисто и по-человечески.  Парень медленно потянулся руками к своей голове. Раздался негромкий щелчок, и он плавно... снял чёрный куб с головы, положив его на колени.  Вся компания ахнула.  Перед ними сидел необычный, но очень симпатичный парень. Его кожа была потрясающего, яркого бирюзового цвета, а растрёпанные тёмные волосы отливали неоном. Глаза светились холодным бирюзовым светом с квадратными зрачками внутри. И — самое главное — у него было совершенно нормальное человеческое лицо с аккуратным носом и губами. Он ошарашенно огляделся по сторонам своими бирюзовыми глазами, провёл пальцами по своим новым губам и наконец выдал: — Эм... здравствуйте. Я — Куб. Я работал в офисе OmniCorp... — его голос слегка дрожал от шока. — Подскажите, где здесь стойка регистрации санатория «Кристальные Росы»? Мой отпуск официально оплачен... В зале повисла секундная тишина. А затем Джекс не выдержал и покатился со смеху, хлопая себя по колену: — Ой, не могу! Кейн, тащи сюда книгу жалоб! К нам прислали бирюзового офисного клерка, который потерял свой санаторий! Эй, Куб, у тебя в твоей коробке случайно не завалялись таблицы Excel? Рагата сердито шикнула на кролика, а Грей и Риббит с любопытством подошли ближе к новенькому. Грей, который сам отлично помнил свой первый день и панику, понимающе улыбнулся Кубу: — Привет. Я Грей. И... стойки регистрации здесь нет. Как и санатория.  Куб удивлённо моргнул, прижимая к себе свой пустой чёрный шлем-куб. Его бирюзовая кожа на лице слегка побледнела от осознания того, что его привычный, скучный офисный мир только что окончательно сломался. Куб сидел на мягких диванных подушках, растерянно моргая своими бирюзовыми глазами с квадратными зрачками. Он то и дело переводил взгляд со своих ярко-бирюзовых ладоней на зажатый в коленях пустой чёрный шлем. Всё его существо, годами обученное строгому офисному регламенту, сейчас отчаянно пыталось найти логическое объяснение происходящему. Первой к нему подошла Рагата. Она мягко опустилась на колени перед диваном и тепло, успокаивающе улыбнулась новенькому: — Эй, всё хорошо, успокойся. Не слушай этого длинноухого вредителя, — она бросила строгий взгляд на ухмыляющегося Джекса. — Меня зовут Рагата. Мы все здесь... ну, вроде как застряли. Но мы не кусаемся. По крайней мере, большинство из нас. — Ра-га-та, — медленно, словно пробуя новое слово на вкус, повторил Куб. Его человеческий голос звучал чисто и мягко. Он указал бирюзовым пальцем на свой белый бейджик на шее. — Я... Куб. В моей базе данных нет информации о «Цифровом Цирке». Я отправил запрос в OmniCorp, но сетевой отклик равен нулю.  — Оу, забудь про свою Omni-корпорацию, бирюзовый, — лениво протянул Джекс, закидывая руки за голову и вальяжно устраиваясь на спинке дивана рядом с Рагатой. — Тут ловит только один провайдер, и его зовут Кейн. Кстати, я Джекс. Самый харизматичный, красивый и скромный кролик в этом месте. А Рагата — моя девушка, так что свои бирюзовые глазки на неё особо не таращь. — Джекс! — Рагата густо покраснела и несильно ткнула его локтем в бок. Джекс лишь тихонько рассмеялся, приобняв её за талию. Куб послушно перевёл взгляд на Грея и Риббит, которые стояли чуть поодаль. Грей, чьи белые глаза светились пониманием, сделал шаг вперёд: — Привет. Я Грей, — он дружелюбно протянул руку. Его пальцы были чистыми, но на запястьях виднелись лёгкие следы тёмных чернил. — А это Риббит.  — Привет! — Риббит весело помахала лапкой. На ней всё ещё красовалась огромная полосатая кофта Грея, которая делала её похожей на уютный домашний кокон. — Не переживай, мы все сначала паниковали. Грей вон вообще чернилами плевался в первый день! А теперь — ничего, освоился. Куб осторожно пожал руку Грея. Его бирюзовая кожа приятно соприкоснулась с прохладной ладонью чернильного парня.  — Приятно познакомиться, — ответил Куб, слегка наклонив голову. — Твои руки... состоят из жидкого пигмента?  — Ага, что-то вроде чернил, — смущённо улыбнулся Грей, слегка покраснев и потирая затылок. — М-м-м, какая прелесть... — раздался сзади нежный, сладкий, но абсолютно роботизированный голос-синтезатор.  К дивану ленивой походкой подошла Виолетта. Её чёрная эмо-чёлка слегка покачивалась, а бирюзовые глаза скользили по Кубу с откровенным безразличием. Она остановилась рядом, засунув руки в карманы джинсов с цепями. — Ещё один бирюзовый мальчик... — Виолетта лениво зевнула, и её голос прозвучал с явной издёвкой. — Слишком чистый. Как новенький лист бумаги. Но, увы, парни меня совершенно не интересуют, даже если они светятся в темноте. А вот твоя подружка в полосатом... — она бросила кокетливый взгляд на Риббит и нежно улыбнулась. — Риббит, милая, если тебе надоест пачкаться в чернилах этого застенчивого художника, помни: я всегда рада составить тебе компанию. У меня очень нежные руки. Грей моментально потемнел от смущения и злости, а его пальцы рефлекторно выделили маленькую чернильную каплю. Риббит лишь задорно рассмеялась, крепче прижимаясь к боку Грея: — Спасибо, Виолетта, но я предпочитаю чернильное искусство! — Как предсказуемо... — Виолетта лениво пожала плечами и перевела взгляд на Кит и Правду, которые стояли неподалёку. Правда, чьи золотистые волосы красиво переливались на свету, мгновенно выставила вперёд локоть, загораживая собой кошачью девочку Кит. Её уши начали стремительно розоветь от злости: — Только попробуй подойти к Кит, эмо-недоразумение! Я тебе твою чёлку лично подровняю! — Оу, какая ревнивая блондинка... — Виолетта тихо, певуче рассмеялась своим нежным металлическим смехом, от которого у Правды по спине пробежали мурашки. — Кит, дорогая, твоя защитница сегодня просто в ярости. Это так... возбуждает. Кит испуганно прижала пушистые ушки к голове, но её кошачий хвост непроизвольно вильнул, выдавая лёгкое смущение. — А-А-А-Х! КТО ЗДЕСЬ?! ЭТО НОВЫЙ ЭКСПОНАТ ДЛЯ МОЕЙ КОЛЛЕКЦИИ?! — внезапно раздался истошный вопль Королёра.  Огромная шахматная фигура короля задрожала всем телом, его глаза-яблоки бешено завертелись, фокусируясь на шлеме Куба: — В ЭТОМ ЧЁРНОМ ЯЩИКЕ... ТАМ СКРЫВАЮТСЯ ЖУКИ?! ИЛИ ПОДУШКИ?!  — Тише, дорогой, успокойся, — раздался мягкий, величественный голос.  К Королёру подошла его жена, Королева Куини. На её плечах было надето то самое роскошное длинное красное пальто из оригинального лора, которое красиво шуршало по полу. Она нежно обняла мужа, укрывая его полами своего красного пальто, и мягко посмотрела на Куба своими большими, добрыми глазами: — Здравствуй, Куб. Я Куини. Не обращай внимания на моего мужа, у него иногда... шалят настройки. Добро пожаловать. Куб уважительно кивнул Куини, заворожённо разглядывая её яркое красное пальто. Оно выглядело так тепло и реально. Рядом с диваном также несмело топтались Помни в своём шутовском колпаке, Гэнгл, тихо шуршащая своими лентами, и Зубл, которая лениво крутила в руках какую-то деталь. — Привет, — тихо улыбнулась Помни. — Я Помни. Мы тут все... привыкаем. Тебе тоже понравится, наверное. Со временем. — Привет... — прошелестела Гэнгл, её маска грусти слегка покачнулась. — Надеюсь, Джекс не будет наступать на твои вещи так же часто, как на мои маски комедии. — Да ладно тебе, плакса, — фыркнула Зубл, скрестив разноцветные геометрические руки. — Привет, Куб. Короче, если сломаешь какую-то деталь — не ори, я починю за пару пирожных.  Куб медленно обвёл взглядом всех собравшихся. Чернильный парень Грей, весёлая Риббит в его кофте, ревнивый кролик Джекс со своей куклой Рагатой, величественная Королева Куини в шикарном красном пальто, обнимающая безумного Королёра, пунцовая Правда, защищающая кошачью девочку Кит от кокетливой эмо-гёрл Виолетты...  Это место было невероятно странным, шумным и хаотичным. Но, глядя на то, как Кит робко протягивает ему чашку горячего чая, а Грей ободряюще улыбается, Куб вдруг почувствовал, как внутри его нового человеческого тела разливается странное, давно забытое тепло.  — Спасибо вам, — негромко сказал он, делая первый глоток черничного чая. — Кажется... мой отпуск обещает быть гораздо интереснее, чем я думал. Куб сделал ещё один аккуратный глоток, и его бирюзовые квадратные зрачки удивлённо расширились. Он посмотрел внутрь кружки, словно пытаясь разглядеть там скрытые строчки кода. — Анализ вкусовых рецепторов завершён, — монотонно, но с явным удовольствием произнёс он. — Высокая концентрация натурального сока черники и глюкозы. Мой старый процессор обычно переваривал только техническое масло второго класса, но это... это значительно превосходит все мои стандарты качества. — Ха! Я же говорю, он реально общается как инструкция к микроволновке! — Джекс покатился со смеху, закинув ноги на журнальный столик и лениво покачивая ушами. — Эй, Куб, а если мы тебе туда плеснём немного «тупого соуса», твоя операционка выдаст синий экран смерти или ты просто начнёшь цитировать нам правила пожарной безопасности OmniCorp? — Джекс, прекрати, — Рагата легонько шлёпнула его по плечу, а затем повернулась к Кубу. Её пуговичный глаз светился искренним любопытством. — Куб, а ты... правда можешь вот так просто снимать свой шлем? Тебе не больно? — Нет, абсолютно, — Куб послушно приподнял матовый чёрный куб со своих колен, демонстрируя его полую внутренность. — Раньше это была моя физическая голова. Но при переходе в этот сектор... — он коснулся своих мягких бирюзовых волос, — мои системы перестроились. Теперь это просто пустой корпус. Но я предпочитаю держать его при себе. Он обеспечивает мне чувство... регламентированной безопасности. — Как это мило... — раздался совсем рядом нежный, сладкий голосок Виолетты. Эмо-девочка лениво подошла к дивану, шурша цепями на джинсах. Она остановилась прямо за спинкой, там, где сидели Грей и Риббит. Виолетта наклонилась ниже, и её роботизированный голос-синтезатор прозвучал у самого уха лягушки: — Безопасность — это так скучно, не находишь, Риббит? Гораздо приятнее чувствовать лёгкую... опасность. И эту кофту твоего чернильного мальчика, — она аккуратно потянула за край полосатого рукава на руке Риббит, — я бы с удовольствием сняла с тебя. Она слишком большая. Скрывает такую... красивую кожу. Грей мгновенно потемнел. Его белые глаза сердито сузились, а кончики пальцев стремительно налились густыми чернилами. Он резко встал, закрывая собой Риббит: — Я же сказал тебе — отойди от неё! — Оу, наш маленький художник снова выпускает свои защитные чернила, — Виолетта певуче, мягко рассмеялась, глядя на него со снисходительной улыбкой через свою рваную чёрную чёлку. — Не переживай, пятнышко. Я просто ценю настоящую эстетику. Но если ты будешь так кричать, у меня залагают звуковые сенсоры. — Виолетта, отстань от них, — Рагата строго нахмурилась, поднимаясь с дивана. — У нас здесь мирный вечер. Иди... ну не знаю, помучай Джекса, раз тебе так скучно. — Джекс слишком предсказуем, — лениво отозвалась Виолетта, переводя свои бирюзовые глаза на Кит и Правду.  Она сделала ленивый шаг в их сторону. Кит тут же испуганно прижала кошачьи ушки к голове, а Правда мгновенно выставила локоть, закрывая подругу. Лицо блондинки горело пунцовым цветом, а золотистые волосы растрепались от напряжения. — Кит, дорогая... — нежно прошептала Виолетта, игнорируя грозный вид Правды. — Твоя блондинка сегодня выглядит такой воинственной. Наверное, она очень ревнивая в постели, да? Или вы всё ещё притворяетесь просто «соседками по комнате»? — Т-ты... Закрой свой автотюн! — заикаясь от дикого смущения и злости, крикнула Правда. — Кит, не слушай её! Мы... мы вообще... — Вообще-то, Правда, ты сейчас очень сильно сжимаешь мою лапку, — тихонько промурлыкала Кит, кокетливо вильнув хвостом, хотя её щёки тоже порозовели.  Правда опустила взгляд вниз и поняла, что действительно мёртвой хваткой вцепилась в мягкую лапку кошачьей девочки. Она моментально отпрянула, пряча руки в карманы и отворачиваясь, бормоча под нос гневные ругательства, отчего её уши буквально задымились от стыда. Куб внимательно наблюдал за этой сценой. Его квадратные зрачки сфокусировались на Правде и Кит. — В базе данных OmniCorp подобное поведение классифицируется как «латентная романтическая привязанность с высоким уровнем когнитивного диссонанса», — монотонно выдал он, аккуратно поправляя свой офисный бейджик на шее. В зале повисла секундная пауза, а затем Джекс просто рухнул на диван, заходясь в диком хохоте. — Ой, не могу! — сквозь слёзы выдавил кролик, хлопая ладонью по колену. — Даже новенький чайник раскусил вас, девчонки! Правда, слышала? Твой диссонанс уже на бирюзовом уровне!  Рагата тоже не смогла сдержать мягкой улыбки, а Риббит весело и звонко рассмеялась, утыкаясь лицом в плечо Грея. Грей наконец расслабил кулаки, чувствуя, как злость уходит, уступая место тёплому веселью. Куини, укутав Королёра в своё пышное красное пальто, тихонько погладила мужа по плечу: — Видишь, дорогой, у молодёжи свои забавы. Как в старые добрые времена на наших шахматных турнирах. Королёр согласно закивал своими большими круглыми глазами: — Да... да! Шах и мат! И никаких глитчей! Только черничный чай! Куб посмотрел на всех них — на смеющегося Джекса, на смущённую, но счастливую Рагату, на Грея, который нежно прижимал к себе Риббит, на Кит, которая тихонько щекотала своим хвостом раскрасневшуюся Правду, спасая её от подколок Виолетты. Этот мир не был похож на его серый, упорядоченный офис. Здесь всё было слишком громким, странным и неправильным. Но, сделав ещё один глоток тёплого чая, Куб понял, что впервые в жизни он не хочет возвращаться к своим таблицам Excel. Здесь, среди этих чудаков, у него наконец-то начинался настоящий, живой отпуск. Королёр и Куини, тихонько переговариваясь, медленно покинули гостиную. Королева в своём роскошном красном пальто нежно придерживала мужа за плечо, а тот, прижимая к себе воображаемую коробку с жуками, выглядел самым счастливым шахматным королём на свете.  Едва за ними закрылась дверь, Куб аккуратно поставил пустую кружку из-под чая на журнальный столик и поправил свой белый офисный пропуск. На его бирюзовом лице отразилась внезапная и очень деятельная мысль. — Слушайте, у меня возникла идея, — негромко произнёс он своим чистым человеческим голосом. — Может, мы вечеринку устроим? Я думаю, это поможет нам сплотиться и наконец-то нормально подружиться. Но только... давайте без старичков. — Или же можно по пьяни с кем-нибудь заняться сексом, — тут же вставила свои пять копеек Виолетта. Её нежный, роботизированный голос-синтезатор прозвучал максимально сладко и провокационно. Грей моментально потемнел, его белые глаза сердито сощурились. Он собственническим жестом сильнее прижал к своему боку Риббит, которая лишь тихонько хихикнула, уткнувшись носом в его полосатый рукав. — Да угомонись ты со своей ориентацией, дура! — сердито бросил Грей Виолетте, а затем выразительно перевёл взгляд на Джекса.  Кролик поймал его взгляд и понял всё без слов — Грей безмолвно умолял его помочь угомонить эту невыносимую эмо-девочку. Джекс понимающе ухмыльнулся, но ответить не успел, так как в этот самый момент в комнату отдыха, тихо шурша шагами, вошла Помни. В руках она тащила огромный, раздутый рюкзак, из недр которого доносился очень отчётливый, подозрительный звон стеклянных бутылок.  Заметив, что все смотрят на неё, Помни замерла на пороге и нервно, натянуто рассмеялась: — Э-хе-хе... Привет, ребята...  Оценив зависшую в комнате атмосферу, она попятилась назад к выходу: — Оу, ладно, я, пожалуй... пойду потом зайду... — Нет, постой-ка, — лениво остановила её Виолетта, плавно поворачивая голову к испуганному шуту. Её роботизированный голос зазвучал с вкрадчивым интересом: — А у тебя, случаем, нет парня? Помни от такого прямого вопроса в лоб окончательно растерялась. Она беспомощно замигала глазами, переводя взгляд на ребят.  За спиной Виолетты началась настоящая немая пантомима. Джекс, Рагата и Грей отчаянно, вовсю строили Помни страшные гримасы и дико жестикулировали руками. Джекс приставил пальцы к голове, изображая «рога» парня, Рагата бешено кивала головой, беззвучно шевеля губами: «Скажи, что есть! Есть!», а Грей отчаянно махал ладонями, умоляя её соврать. — Да вроде да! — Помни нервно сглотнула, лихорадочно соображая на ходу. — О, вспомнила! Меня Кейн звал, хотел показать новые варианты комнат! Я, пожалуй, пойду! И Помни молнией вылетела из комнаты, гремя бутылками в рюкзаке так, словно несла там целый склад стеклотары. Виолетта разочарованно вздохнула, надув губы: — Ну блин... А чем я хуже Кейна?  — А насчёт вечеринки — это отличная идея, — Рагата поспешила вернуть разговор в мирное русло. — Сделаем как обычную вечеринку. С играми, чаем... — А, скука! Может, подымем градус? — ехидно прервал её Джекс, вальяжно закинув ногу на подлокотник дивана и поигрывая бровями. Грей сердито посмотрел на кролика, мгновенно припомнив одну очень щекотливую деталь. — Опять твои намёки? — буркнул Грей, обращаясь к кролику. — Джекс, как тот подарочек, который ты мне дал? Риббит моментально оживилась, её большие тёмные глаза загорелись искренним девичьим любопытством: — А что за подарочек? — спросила она с живейшим интересом. — Нет! Никакой, вообще никакой! — Грей моментально вспыхнул до кончиков ушей, а его пальцы судорожно сжали край дивана. — Просто Джекс опять фигню говорит! Джекс хищно ухмыльнулся, почуяв сладкий вкус победы. — Подожди... тебе разве Грей ничего не говорил? — притворно удивился кролик, косясь на Риббит. — Джекс?! — в панике воскликнул Грей, его чернила внутри закипели от смущения. — Да, Джекс, а что за подарок? — с подозрением поинтересовалась Рагата, уперев руки в бока. — О, Раги, ты сама не понимаешь? Какой именно? — Джекс заговорщически подмигнул. Рагата на секунду задумалась... и вдруг её пуговичный глаз удивлённо расширился. Она с шоком и возмущением уставилась на своего парня: — Ты... ты всерьёз это ему дал?! — спросила Рагата. — Да а чё такого? Всё же надо страховаться, — Джекс невозмутимо пожал плечами. — А то нам Кейн устроит приключение под названием... «Недоразумение в пеленках». Мы же в виртуальном мире, тут физиология штука непредсказуемая! — ДЖЕКС! — Рагата, Грей и даже скромный Куб крикнули в один голос, а Грей готов был сквозь землю провалиться вместе со своей чернильной сущностью. — А чё Джекс? Я хотел просто помочь своему другу сделать первый шаг, — кролик картинно завозмущался, разводя руками. — Кстати, Грей... а ты её уже оприходовал? — Джекс! Прекрати! — Рагата со всей силы и очень чувствительно шлёпнула его ладонью по плечу. Джекс притворно охнул, но продолжал тихонько ржать. Грей сидел, зажмурившись и мечтая превратиться в безвредную кляксу на полу. Но Риббит совершенно не смутилась. Она лишь звонко, невероятно весело рассмеялась, обнимая своего чернильного парня за шею и ласково прижимаясь к его горячей щеке. — Ну, я думаю, это мы обсудим на вечеринке! — задорно ответила она, подмигнув пунцовому Грею. Пытаясь спасти остатки своего рассудка и перевести тему с обсуждения средств контрацепции, Грей лихорадочно огляделся по сторонам: — А кстати... а кто-то видел сегодня Гэнгл и Зубл? Куда они пропали? — Гэнгл и Зубл? — Рагата задумчиво приложила палец к подбородку, пытаясь переключиться с каверзных вопросов Джекса на домашние дела. — Зубл с утра ворчала, что у неё опять разболтался локтевой сустав, а Гэнгл пошла с ней в мастерскую, чтобы помочь подержать ключи.  — Оу, наша ходячая геометрическая абстракция опять разваливается на части? Какой сюрприз, — лениво протянул Джекс, закидывая руки за голову. — Надеюсь, Гэнгл случайно не прикрутит ей вместо руки свою маску трагедии. Хотя... это было бы даже забавно. Не успел он закончить фразу, как двери комнаты отдыха со скрипом приоткрылись.  В зал вошла Зубл. Её правая нога была заменена на какую-то ярко-розовую пластиковую деталь от детского конструктора, а в руке она держала массивный металлический разводной ключ. Следом за ней робко семенила Гэнгл. Ленточная девочка бережно несла в руках целую охапку разноцветных неоновых гирлянд, которые то и дело путались в её тонких руках. На лице у неё сияла маска комедии. — Если кто-то спросит, откуда эти гирлянды — мы их не воровали со склада Кейна, ясно? — с ходу проворчала Зубл, со стуком бросая ключ на журнальный столик. — Мы их просто... реквизировали для общего блага.  — Да! Мы подумали, что раз Куб предложил устроить вечеринку, то нам обязательно нужно украсить зал! — воодушевлённо пропищала Гэнгл, её маска комедии весело покачивалась. — Чтобы всё было по-настоящему красиво! — Оу, гирлянды... — Виолетта медленно поднялась со своего места.  Её длинная чёрная чёлка качнулась, а бирюзовые глаза хищно сузились, когда она лениво подошла к застывшей Гэнгл. Она наклонилась к ленточной девочке почти вплотную, и её нежный, роботизированный голос-синтезатор зазвучал с вкрадчивой, сладкой хрипотцой: — Гэнгл, милая... Твои ленточки сегодня выглядят такими... шелковистыми. Знаешь, они бы смотрелись гораздо лучше, если бы были завязаны красивым бантом на теле какой-нибудь симпатичной девочки. Например, на мне. Как думаешь? Гэнгл от такой откровенной атаки мгновенно зависла. Её маска комедии со звоном отвалилась и упала на пол, открывая грустную маску трагедии. Ленты девочки нервно задрожали, а сама она едва не выронила неоновые провода. — Я... я... нет, я просто несу гирлянды... — испуганно пролепетала она, пятясь назад. — Слышь, эмо-недоразумение, — Зубл грозно шагнула вперёд, выставляя вперёд свою острую крабовую клешню прямо перед лицом Виолетты. — Ещё один такой подкат в сторону Гэнгл, и я твои цепи на джинсах лично перекушу этой клешнёй. Вали обратно в свой тёмный угол и жуй свою жвачку. Виолетта лишь нежно, певуче рассмеялась своим роботизированным смехом, ничуть не испугавшись. Она изящно отступила на шаг назад, поправляя воротник футболки: — Какие все сегодня воинственные. Зубл, дорогая, твоя злость выглядит так... горячо. Но ладно, я сегодня добрая. Пойду поищу Кит. Её пушистый хвостик гораздо мягче твоих железок. Правда, сидевшая в углу, услышав это, снова дико покраснела и яростно заскрежетала зубами, ещё крепче прижимая к себе смущённую Кит. — Так, ладно! — Куб поспешно вмешался, пытаясь предотвратить очередную кухонную войну. Он поднялся с дивана, поправляя свой белый бейджик на шее. — Системный анализ показывает, что у нас есть: идея вечеринки, неоновые декорации от Зубл и Гэнгл, а также... — он выразительно посмотрел на дверь, куда убежала Помни, — подозрительный стеклянный груз, который только что унесла наша Помни.  — О-о-о, — Джекс хищно ухмыльнулся, его длинные фиолетовые уши победно выпрямились. — Бутылки Помни! Даю сто баксов, что наш испуганный шут утащил у Кейна его запасы праздничного «сиропа». Народ, надо срочно её найти, пока она с перепугу не выпила всё это в одиночку в своей комнате! — Согласна, — улыбнулась Риббит, задорно подмигнув Грею. — Пошли поможем Помни разгрузить её рюкзак. А заодно обсудим... все наши «подарочки» и планы на вечер. Да, Грей? Грей, всё ещё слегка бирюзовый от недавних подколок Джекса, лишь тихонько вздохнул, но нежно обнял Риббит за талию, чувствуя, что эта вечеринка действительно обещает быть самой весёлой и незабываемой за всё их время в Цифровом Цирке. — О-о-о, — Джекс хищно ухмыльнулся, его длинные фиолетовые уши победно выпрямились. — Бутылки Помни! Даю сто баксов, что наш испуганный шут утащил у Кейна его запасы праздничного «сиропа». Народ, надо срочно её найти, пока она с перепугу не выпила всё это в одиночку в своей комнате! — Не нужно никого искать, — вдруг раздался нежный, роботизированный голос Виолетты. Эмо-девочка плавно оттолкнулась от косяка двери, лениво поправляя свою рваную чёрную чёлку. Её бирюзовые глаза хищно и весело блеснули, когда она обвела взглядом притихшую компанию. — Я сама схожу за нашей маленькой испуганной девочкой, — сладко пропела она, и в её мягком металлическом голосе-синтезаторе послышались кокетливые нотки. — Она так очаровательно краснела, когда я спросила про парня... И мне безумно интересно узнать, какой именно сироп прячется в её рюкзачке. Возможно, он такой же сладкий, как она сама. А если мы останемся наедине в её комнате... м-м-м, это будет куда интереснее вашей скучной вечеринки. — Эй, эмо-версия хищника, — Джекс предостерегающе прищурился, хоть и продолжал ухмыляться. — Ты там только Помни до заикания не доведи. Она у нас девочка нежная, у неё от твоих роботизированных подкатов пу пуговицы посыплются. — Не завидуй, кролик, — лениво бросила Виолетта через плечо. — Тебе всё равно ловить нечего. Она развернулась и, шурша цепями на рваных джинсах, вальяжно пошла по коридору в сторону комнаты Помни.  Грей облегчённо выдохнул, когда Виолетта наконец скрылась из виду, и крепче прижал к себе Риббит. — Слава богу, она ушла... — прошептал он. — От её голоса у меня реально чернила в жилах стынут. Риббит лишь весело уткнулась носом в его плечо, вдыхая его чернильный запах. Тем временем в своей комнате Помни лихорадочно пыталась спрятать раздутый рюкзак.  — Так, под кровать? Нет, Кейн туда иногда заглядывает... В шкаф? Зубл увидит... — бормотала она под нос, растерянно поправляя бубенцы на шутовском колпаке. Из рюкзака при каждом её движении доносился оглушительный, предательский звон стекла. Вдруг дверь её комнаты тихо, плавно приоткрылась без единого стука.  — Сладенькая... — раздался у самого входа невероятно нежный, обволакивающий голос-синтезатор. — Ты забыла запереться. Помни от неожиданности подпрыгнула на метр вверх, растеряв все бутылки. Они с глухим стуком покатились по ковру. Перед ней на пороге стояла Виолетта. Она стояла, лениво прислонившись к дверному косяку, засунув руки в карманы и глядя на шута своими пронзительными бирюзовыми глазами. — А-а! Виолетта! — пискнула Помни, лихорадочно пытаясь закрыть собой бутылки на полу. — Я... я ничего не прячу! Это просто... просто декоративные кегли для жонглирования! Да! Я репетирую новый номер! Виолетта медленно вошла в комнату, тихо шурша цепями, и прикрыла за собой дверь с мягким щелчком. Она плавно подошла к дрожащей Помни, сокращая расстояние до минимума, и наклонилась к ней. — Кегли для жонглирования? — вкрадчиво прошептала эмо-девочка, и её нежное дыхание коснулось лица Помни. — А мне кажется, что в этих бутылочках налит тот самый праздничный сироп Кейна. И знаешь... — Виолетта аккуратно протянула руку и легонько коснулась пальцем одного из бубенцов на колпаке Помни, заставляя его тихонько дзинькнуть. — Если ты поделишься со мной... я, возможно, не расскажу Кейну. И даже защищу тебя от глупых подколов Джекса. Что скажешь, милая? Помни, густо покраснев от такой непривычной близости и парализующего нежного голоса Виолетты, растерянно сглотнула и послушно кивнула на бутылки: — Л-ладно... Там действительно сироп. Кейн его прятал для особого случая... Но мы ведь устроим вечеринку, правда? — Конечно, устроим, — Виолетта довольно улыбнулась своей редкой, но очень красивой и нежной улыбкой, подбирая одну из бутылок с пола. — И поверь, с этим сиропом наша вечеринка станет куда... горячее. Пошли обратно к ребятам, моя маленькая соучастница.  Помни, всё ещё пунцовая от смущения, поспешно схватила рюкзак, и они вместе вышли из комнаты, направляясь обратно в зал, где их уже ждали остальные, предвкушая начало самого весёлого и свободного вечера в Цирке. Дверь общей гостиной с шорохом отворилась, и на пороге показалась Помни. Она всё ещё стыдливо прятала нос в воротник своего шутовского наряда, а её рюкзак при каждом шаге издавал тихий, но очень красноречивый стеклянный звон. Сзади неё, лениво покачивая бёдрами и держа в руке одну откупоренную бутылку с мерцающим фиолетовым сиропом, шла Виолетта. — Встречайте расхитительниц гробниц Кейна, — лениво объявила эмо-гёрл. Её нежный роботизированный голос прозвучал так сладко, словно она зачитывала сказку на ночь. — Наша маленькая Помни оказалась на редкость послушной соучастницей.  — О-о-о! Добыча прибыла! — Джекс мгновенно спрыгнул с дивана и по-хозяйски выхватил у Помни рюкзак, заглядывая внутрь. — Ну надо же, Кейн реально прятал от нас самое лучшее. Тут «сироп» двойной дистилляции! Помни, детка, я официально снимаю с тебя статус главного зануды Цирка на этот вечер. — Я... я просто не хотела, чтобы Кейн всё это выпил в одиночку, — тихо пробурчала Помни, усаживаясь на свободный пуфик и пытаясь унять дрожь в руках. Тем временем Зубл и Гэнгл закончили развешивать гирлянды. Зубл с лёгким щелчком соединила контакты своей новой розовой ногой, и зал мгновенно залился мягким, тёплым неоновым светом. Розовые, бирюзовые и фиолетовые блики заиграли на стенах, создавая идеальную атмосферу для вечеринки. — Системная интеграция освещения завершена на 100%, — удовлетворённо кивнул Куб, его бирюзовые квадратные зрачки сфокусировались на мерцающих проводах. — Эстетический уровень помещения оптимизирован для проведения неформального собрания. — Ой, Куб, выражайся попроще, у нас тут тусовка, а не годовой отчёт в твоём OmniCorp, — фыркнула Зубл, усаживаясь на ковёр. Виолетта тем временем вальяжно опустилась на диван прямо с другого боку от Риббит. Лягушка, сидевшая в обнимку с Греем, удивлённо моргнула. Эмо-девочка разлила светящийся сироп по стаканчикам и протянула один Риббит, проигнорировав вытянутую руку Грея. — Держи, милая, — мягко пропел её нежный металлический голос. — Этот сироп сделает твои щёчки ещё более румяными. И... — она наклонилась к самому её уху, кокетливо проведя пальцем по краю воротника полосатой кофты, — если тебе вдруг станет слишком жарко в этой огромной одежде, я с удовольствием помогу тебе её снять. Грей от такой наглости моментально потемнел до глубокого чернильного цвета. Он резко прижал Риббит к себе сильнее, а кончики его пальцев судорожно задрожали, оставляя тёмные капли на пледе. — Слышь, ты! Я тебе сейчас этот стакан на голову надену! — сердито прошипел Грей, загораживая Риббит своим плечом. Виолетта лишь тихо, певуче рассмеялась своим роботизированным смехом, от которого у Грея по спине пробежали мурашки. — Какое ревнивое чернильное пятнышко, — протянула она, лениво поправляя чёрную чёлку. — Не шипи, мальчик, я просто ценю прекрасное. Но твоя реакция... это так забавно. — Так, Виолетта, осади назад, — Джекс вклинился между ними, протягивая руку к бутылке. — Наш чернильный Моцарт сегодня заслужил покой. Он вчера совершил великий подвиг — выдержал мою лекцию по безопасности. Раги, налей-ка мне ещё. Рагата, сидевшая рядом с Джексом, густо покраснела, вспомнив недавний разговор про «подарочек» и контрацепцию, но послушно налила ему сиропа. — Кстати, о безопасности, — Виолетта хитро прищурила бирюзовые глаза, переводя взгляд на Кит и Правду, которые сидели в углу, пытаясь не привлекать внимания. — Кит, дорогая... А вы с вашей блондинкой предохраняетесь, когда уединяетесь по ночам? Или ваши кошачьи игры не требуют таких... мер предосторожности? — Ч-что?! — Правда подпрыгнула на месте, её лицо моментально стало пунцовым, а золотистые волосы забавно растрепались от шока. Её уши буквально задымились от стыда. — Ты... ты... да как ты смеешь вообще такое спрашивать?! Мы просто... мы ничего такого! Кит, скажи ей! Кит, чьи кошачьи ушки испуганно прижались к голове, лишь смущённо спрятала лицо в пушистый хвост, хотя её плечи мелко подёргивались от сдерживаемого смешка. Она тихонько задела Правду кончиком хвоста по ладони, заставляя блондинку покраснеть ещё сильнее. — Оу, какая бурная реакция, — нежно прошептала Виолетта, делая глоток сиропа. — Правда, ты такая милая, когда злишься. Из тебя вышла бы отличная... покорная девочка. — ВСЁ, ХВАТИТ! — Правда вскочила, готовая запустить в Виолетту подушкой, но Рагата вовремя её перехватила, мягко усаживая обратно. — Девочки, тише, мы ведь собрались, чтобы повеселиться! — примирительно улыбнулась Рагата. — Давайте лучше во что-нибудь сыграем. Грей, у тебя ведь есть гитара? Сыграешь нам что-нибудь весёлое? Грей посмотрел на Риббит. Лягушка ободряюще улыбнулась ему, ласково погладив по руке. Её прикосновение мгновенно успокоило бурлящие внутри него чернила. — Да, конечно, — улыбнулся Грей, беря в руки инструмент. — Только чур без шуток от Джекса. — Ой, да ладно тебе, Моцарт, играй уже! — хохотнул кролик, поудобнее устраиваясь на коленях у Рагаты и довольно прикрывая глаза. Грей коснулся струн, и комната наполнилась тёплой, ритмичной и очень уютной мелодией. Неоновые гирлянды мягко мерцали в такт музыке, Виолетта лениво потягивала сироп, продолжая кокетливо поглядывать на девчонок, Кит тихонько мурлыкала под боком у пунцовой Правды, а Куб увлечённо анализировал «оптимальный уровень счастья» в их маленькой компании. Вечеринка только начиналась, и этот вечер обещал быть самым тёплым и запоминающимся в Цирке. Когда Грей взял последний, затихающий аккорд, в зале на мгновение воцарилась тёплая тишина, прерываемая лишь мягким треском неоновых гирлянд. А затем все дружно захлопали. Риббит восторженно прижалась к его плечу, ласково погладив по руке, отчего чернила Грея окончательно успокоились, а сам он счастливо и немного смущённо улыбнулся. — Это было потрясающе, Грей! — Рагата тепло улыбнулась, отпивая сироп из своего стаканчика. — Ну да, неплохо для парня, который состоит из канцелярских принадлежностей, — лениво ухмыльнулся Джекс, потягиваясь на коленях у куклы. — А теперь, раз уж градус поднялся, а Помни притащила целую гору сиропа... Как насчёт того, чтобы сыграть во что-нибудь поинтереснее? Например, в «Правду или Действие»?  — О-о-о, — Виолетта лениво поправила свою чёрную чёлку, и её бирюзовые глаза хищно блеснули в неоновом свете. Её нежный, роботизированный голос-синтезатор прозвучал с откровенным предвкушением: — Моя любимая игра. С её помощью можно узнать столько... пикантных подробностей. Я за. — Отличная идея! — Риббит весело закивала, забавно болтая ногами в огромных рукавах кофты Грея. — Чур, я кручу первую бутылку! Она взяла пустую стеклянную бутылочку из-под сиропа, положила её в центр их круга на ковре и сильно крутанула. Бутылка бешено завертелась, пуская блики по комнате, и медленно остановилась, указав горлышком прямо на Грея. — О-о-о, чернилка, ты попал! — Джекс хищно потер руки, усаживаясь поудобнее. — Риббит, уступаешь право вопроса старшим? — Валяй, Джекс, только не жести, — рассмеялась лягушка. Грей моментально напрягся, его белые глаза испуганно округлились. Он быстро прикинул шансы и понял, что выбирать «Действие» при Джексе — это стопроцентное самоубийство. — Я... я выбираю Правду, — тихо, но твёрдо сказал Грей. Джекс победно сощурил свои жёлтые глаза и наклонился вперёд: — Отличный выбор, Моцарт. Итак, внимание, вопрос на засыпку: ты вчера ночью использовал мой «подарочек» по назначению с Риббит? Или ты настолько струсил, что просто зарисовал её до полусмерти в своём блокнотике? Грей моментально потемнел до глубокого, почти чёрного чернильного цвета. Из его пальцев от дикого смущения на ковёр закапали жирные чёрные кляксы. — Д-Джекс! Господи! Это... это личное! — заикаясь от стыда, пискнул он, пытаясь закрыть лицо руками. — Эй, правила есть правила! Отвечай! — хохотал кролик. Риббит лишь весело уткнулась лицом в плечо пунцового Грея, тихонько хихикая: — Ну, Джекс, скажем так... Твой подарок оказался очень кстати, но подробностей ты не дождёшься! — А-ХА-ХА! Я так и знал! — Джекс победно забил ладонями по коленям, а Рагата лишь со стоном закрыла лицо рукой, качая головой. — Ладно, теперь крутит Грей! — Риббит подтолкнула бутылку к парню. Грей, всё ещё горячий от смущения, быстро крутанул бутылку, желая поскорее перевести внимание на кого-то другого. Бутылка сделала несколько оборотов и остановилась, указав горлышком прямо на Правду. Виолетта тут же оживилась, переводя свой бирюзовый взгляд на блондинку. — Оу, блондиночка... — нежно пропела эмо-гёрл, лениво потягивая сироп. — Твой черёд. Правда или действие? Правда сглотнула, лихорадочно соображая. «Если я выберу "Правду", эта ненормальная с автотюном точно спросит что-то ужасное про Кит у всех на виду!» — в панике подумала она. — Действие! — выпалила Правда, воинственно вскинув подбородок. — М-м-м, как смело... — Виолетта тихо, певуче рассмеялась своим роботизированным смехом, от которого у Правды по спине пробежали мурашки. — Действие, значит... Ну хорошо. Поцелуй Кит в щёчку и обнимай её крепко-крепко до самого конца игры. Не отпуская ни на секунду. Лицо Правды моментально приняло пунцовый оттенок, а золотистые волосы забавно зашевелились от шока. Её уши буквально задымились от стыда. — Ч-что?! Да ты... ты издеваешься?! — закричала она. — Правила игры, Правда, — кокетливо вильнула хвостом Кит, хитро прищурив кошачьи глаза и подставляя блондинке свою мягкую щёку. — Придётся выполнять. Правда шумно, дрожаще выдохнула, зажмурилась и, быстро наклонившись, чмокнула Кит в тёплую щёку. А затем, уткнувшись лицом в её пушистое плечо, чтобы никто не видел её пылающего лица, крепко обняла кошачью девочку за талию. Кит довольно замурлыкала, обвивая хвостом её запястье. — Оу, как это мило... — растроганно прижала ладошки к лицу Гэнгл, у которой на голове снова была маска комедии. — Так, моя очередь крутить! — Зубл лениво пнула бутылку ногой из конструктора.  Бутылка со свистом закрутилась и указала на Куба, который до этого момента молча и очень внимательно анализировал ход игры, делая маленькие глотки чая. — Аватар SUBJECT-04, — лениво протянула Зубл. — Коробка, твой ход. Правда или действие? — Согласно моему внутреннему алгоритму безопасности, выбор «Действия» в данной компании несёт в себе слишком высокие риски для целостности моей психики, — монотонно, но очень серьёзно ответил Куб своим чистым человеческим голосом. — Мой процессор выбирает Правду. — Отлично, — ухмыльнулся Джекс. — Тогда колись, бирюзовый: каково это — иметь коробку вместо башки и всю жизнь протирать штаны в офисе OmniCorp? Тебе там реально нравилось? Куб на секунду задумался, аккуратно поправляя свой белый пропуск на шее. Его бирюзовые глаза с квадратными зрачками посмотрели на Джекса. — Это было... регламентировано, уныло, но стабильно, — спокойно ответил Куб. — Мой индекс выгорания составлял 94%. Здесь, в Цифровом Цирке, процент хаоса и нелогичности превышает допустимую норму OmniCorp на 400%... Но, — он посмотрел на свою кружку, а затем на улыбающихся ребят, — здесь черничный чай значительно вкуснее. И компания... гораздо более живая, чем мои коллеги-роботы. Все в зале невольно улыбнулись от такого простого и искреннего ответа, а Рагата ласково кивнула ему: — Мы рады, что ты с нами, Куб. — Так, Куб, крути бутылку! — весело крикнула Помни, которая к этому моменту уже знатно расслабилась, пригубив сладкого сиропа. Куб аккуратно толкнул бутылку бирюзовыми пальцами. Она плавно заскользила по кругу и остановилась, указав на саму Помни. — Оу... — Помни растерянно захлопала глазами.  — Ну что, Помни, правда или действие? — с улыбкой спросила Риббит. — П-правда! Конечно, правда! — поспешно воскликнула шут, боясь, что её заставят делать что-то безумное. — Тогда колись, — Риббит хитро прищурилась. — Ты этот сироп действительно утащила у Кейна из заначки, или он сам тебе его отдал, когда ты бегала смотреть «новые комнаты»? Помни густо покраснела, неловко теребя бубенцы на шапке: — Ну... на самом деле... Кейн спал в своей капсуле, а рюкзак лежал на столе... И я просто подумала, что на вечеринке нам это нужнее! Но Виолетта меня поймала с поличным!  — И я проявила невероятное благородство, не сдав нашу маленькую воришку, — сладко пропела Виолетта, подмигивая Помни, отчего та снова стыдливо спрятала лицо в воротник. Вечер продолжался, наполненный смехом, шутками, неоновым светом и объятиями. Бутылочка крутилась снова и снова, раскрывая маленькие тайны и заставляя ребят краснеть, смеяться и становиться всё ближе друг к другу в этом странном, но таком уютном цифровом мире. Помни, всё ещё пунцовая от смущения, поспешно схватила бутылочку и сильно крутанула её по ковру. Бутылка завертелась, мерцая неоновыми бликами от гирлянд, и плавно остановилась, указав своим горлышком прямо на Джекса. — О-о-о, ушастый, берегись! — весело закричала Риббит, подпрыгнув на месте от предвкушения. Джекс лениво приоткрыл один жёлтый глаз, вальяжно закинув лапы за голову и ухмыльнувшись во весь рот: — Пф-ф, ну давайте, удивите меня. Джекс никогда не выбирает трусливые варианты. Я выбираю Действие! Раги, готовься, если меня заставят делать тебе массаж лапок, я потребую двойную порцию пирога. Помни, у которой от сладкого сиропа наконец-то проснулась редкая для неё смелость, хитро прищурилась: — Так-так, Джекс... Раз уж ты сегодня весь вечер подкалывал Грея за его романтику... Твоё действие: ты должен посадить Рагату себе на спину, сделать три круга по залу, прыгая как самый настоящий кролик, и при этом на каждом круге громко говорить: «Я пушистый маленький зайка, который обожает свою госпожу куклу»! В зале повисла секундная тишина, а затем Риббит, Грей, Зубл и Кит просто покатились со смеху.  — О боже, Помни, это гениально! — сквозь хохот выдавила Зубл. — Помни, я тебя обожаю! — смеялась Риббит, утыкаясь лицом в плечо Грея. Рагата закрыла лицо руками, её пуговичный глаз округлился от смущения: — Помни, за что ты так со мной?!  Джекс на секунду завис, его длинные уши смешно дёрнулись, а ухмылка на мгновение сползла с морды. Он посмотрел на Помни с нескрываемым уважением: — Оу... А наш маленький шут умеет кусаться. Ладно, мелкая, вызов принят. Раги, запрыгивай на борт, элитный кашемировый экспресс отправляется! Рагата, вздыхая и тихонько смеясь, аккуратно запрыгнула к нему на спину, обняв кролика за шею. Джекс перехватил её под бёдрами и, изо всех сил стараясь сохранить самый невозмутимый и крутой вид, начал прыгать по кругу на четвереньках. — Круг первый, — проворчал он, делая забавный прыжок. — Я пушистый маленький зайка, который обожает свою госпожу куклу... Господи, Помни, я припомню тебе это! — Прыгай-прыгай, зайка! — подзадоривала его Риббит, хлопая в ладоши. Когда Джекс с честью (и под дикий хохот всей компании) завершил три круга, он аккуратно опустил раскрасневшуюся Рагату на подушки и с победным видом плюхнулся рядом, тяжело дыша. — Всё, с физической культурой на сегодня покончено, — выдохнул он, беря бутылочку. — Моя очередь мстить! Джекс крутанул бутылку с такой силой, что она едва не улетела с ковра. Сделав десяток оборотов, горлышко указало на Риббит. — О-о-о, лягушонок, ты попалась! — хищно сощурился Джекс. — Правда или действие? — Хм... Давай Правду! — смело ответила Риббит, поправляя сползающий рукав кофты Грея. Джекс ухмыльнулся, косясь на притихшего Грея: — Колись, Риббит: если бы ты могла изменить одну вещь в своём чернильном парне, что бы это было? Только честно! Грей мгновенно замер, его белые глаза уставились на Риббит в нетерпеливом и робком ожидании. Его пальцы рефлекторно выделили крошечную капельку чернил от волнения. Риббит ласково посмотрела на Грея. Она пододвинулась ближе, нежно переплела свои пальцы с его ладонью и тепло произнесла: — Вообще ничего. Я люблю его именно таким: немного застенчивым, безумно талантливым и... очень нежным. Даже когда он случайно пачкает простыни своими чернилами от смущения, для меня это самая лучшая деталь в нём. Грей от этих слов моментально потемнел до пунцово-чёрного цвета, но в его глазах светилось такое безграничное счастье, что он просто уткнулся лбом в её плечо, тихонько выдыхая. — Оу-у-у... — хором протянули Рагата и Гэнгл, растроганно улыбаясь. — Какая приторная, невыносимая сладость, — раздался сзади нежный, роботизированный голос Виолетты. Эмо-девочка лениво пригубила сироп, глядя на них своими холодными бирюзовыми глазами из-под чёрной чёлки.  — Но действительно, Риббит... — сладко пропела Виолетта, и в её нежном голосе-синтезаторе послышалась кокетливая издёвка. — Если тебе надоест отстирывать эти бесконечные пятна от своего художника, ты всегда можешь прийти ко мне. Моя кожа абсолютно чистая... и очень чувствительная к ласке. Я бы показала тебе, как умеют целовать настоящие девочки. Грей сердито зашипел, сильнее прижимая Риббит к себе, а Правда, которая всё ещё мёртвой хваткой обнимала Кит из-за предыдущего действия, яростно выкрикнула: — Слышь, ты, автотюновая! Заткнись уже и жуй свою жвачку! Риббит любит Грея, и никакие твои эмо-подкаты тут не сработают!  — Правда, тише... Ты меня сейчас задушишь, — тихонько и очень довольно замурлыкала Кит, щекоча пушистым хвостом шею блондинки. Правда моментально смутилась, ослабив хватку, но отпускать Кит всё равно не стала, продолжая прятать горящее лицо в её плече. — Куб, твой анализ? — сквозь смех спросил Джекс, кивая на Правду. Куб аккуратно поправил свой белый бейджик, его бирюзовые глаза с квадратными зрачками выдали секундное мерцание: — Уровень смущения аватара Правда превысил критическую отметку в 98%. Рекомендуется немедленное охлаждение или... продолжение тактильного контакта с аватаром Кит для стабилизации системы. Зал снова взорвался дружным хохотом. Вечеринка продолжалась, стирая границы между реальностью и кодом, и этот неоновый вечер в Цирке становился всё теплее и ближе для каждого из них. Риббит весело рассмеялась, её большие тёмные глаза задорно блеснули. Она перехватила бутылочку из-под сиропа и с силой крутанула её прямо по центру ковра. Стекло заскользило, пуская неоновые бирюзовые и розовые блики по стенам зала, и медленно, со слабым шуршанием остановилось. Горлышко указало точно на Виолетту. Эмо-девочка лениво приподняла бровь. Она поправила свою чёрную косую чёлку, из-за которой её бирюзовые глаза казались ещё более выразительными, и сделала медленный глоток фиолетового сиропа. — Оу... Неужели пришла моя очередь раскрывать карты? — нежно пропел её роботизированный голос-синтезатор. — Ну давай, сладкая лягушка. Я не боюсь твоих вопросов. Я выбираю Действие. Посмотрим, насколько далеко зайдёт твоё воображение. Риббит хитро прищурилась. Она перевела взгляд на Грея, который всё ещё сидел немного смущённый, бережно прижимая её к себе, а затем снова посмотрела на Виолетту. — Раз уж ты так хвасталась своей идеально чистой кожей и постоянно подкалываешь моего Грея... Твоё действие: Грей нарисует тебе своими чернилами на щеке милую маленькую лягушку! И ты будешь ходить с ней до самого конца нашей вечеринки! В зале на секунду повисла тишина, а затем Джекс разразился диким, восторженным хохотом, едва не свалившись с коленей Рагаты. — А-ХА-ХА! Гениально! — сквозь слёзы выдавил кролик, весело дёргая ушами. — Эмо-королева с татуировкой лягушки! Грей, не смей отказываться, это твой звёздный час! Нарисуй ей что-нибудь максимально нелепое! Виолетта на секунду зависла, её бирюзовые глаза удивлённо мигнули.  — Моя безупречная кожа под угрозой вандализма? — нежно, с лёгким металлическим вздохом проговорила она, но на её губах появилась ленивая, довольная улыбка. — Ну хорошо. Правила есть правила. Чернильный мальчик... подходи ближе. Только не дрожи слишком сильно, а то лягушка превратится в кляксу. Грей сглотнул, чувствуя, как его бирюзовые щёки снова начинает припекать от смущения. Он несмело поднялся с дивана и подошёл к Виолетте. Риббит подмигнула ему, беззвучно шевеля губами: «Давай, у тебя всё получится!» Грей наклонился к эмо-девочке. Виолетта сидела неподвижно, глядя на него снизу вверх с дразнящей ухмылкой. Парень сосредоточился, кончик его указательного пальца мгновенно потемнел, выделяя каплю густых, послушных чернил.  — Не бойся, пятнышко, я не кусаюсь... — нежно прошептал её автотюновый голос прямо ему в лицо. — Хотя твоя девочка может начать ревновать, если ты будешь так близко. Грей постарался проигнорировать её шёпот. Его пальцы, привыкшие к рисованию, двигались удивительно быстро и точно. Буквально за пять секунд на бледной щеке Виолетты появилась крошечная, невероятно аккуратная и милая чернильная лягушка с крошечной короной на голове. Чернила мягко замерцали бирюзовым светом, идеально сочетаясь с цветом её глаз. — Готово, — тихо сказал Грей, поспешно отступая назад к Риббит и облегчённо выдыхая. Виолетта достала из кармана маленькое зеркальце, посмотрела на своё отражение и тихо, певуче рассмеялась своим роботизированным смехом: — Оу... А это действительно очень мило. Кажется, у меня появился первый в жизни фанатский арт. Спасибо, чернилка.  Она забрала бутылочку и с лёгким щелчком цепей на джинсах крутанула её по полу. Бутылка завертелась и, остановившись, указала прямо на Кит. Кошачья девочка, которая всё ещё сидела в крепких объятиях пунцовой Правды, удивлённо дёрнула ушками. — Правда или действие, пушистая? — сладко пропела Виолетта, кокетливо поглядывая на Кит. Кит посмотрела на Правду, которая уткнулась носом в её пушистое плечо, пытаясь казаться невидимой, и тихонько промурлыкала: — Хм... Давай Правду. Действий на сегодня с меня хватит. Виолетта хищно прищурилась, и её роботизированный голос зазвучал с явным, озорным предвкушением: — Отличный выбор. Тогда расскажи нам всем: какая самая нелепая или забавная вещь, которую делает твоя блондинка Правда, когда вы остаётесь наедине в вашей комнате?  — КИТ, ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ! — Правда мгновенно вскинулась, её лицо моментально стало пунцовым, а золотистые волосы забавно растрепались от паники. Её уши буквально задымились от стыда. — Я... я тебе этого никогда не прощу! Кит хитро сощурила свои большие кошачьи глаза, её пушистый хвост довольно заболтался из стороны в сторону: — Ну... На самом деле Правда очень грозная только днём. А ночью, когда ей кажется, что я сплю, она тихонько подползает поближе, обнимает мою подушку и ворчит во сне, что я «слишком колючая и невыносимая кошка», но при этом укрывает меня вторым одеялом и не выпускает из рук до самого утра. — А-А-А-А-А! — Правда издала истошный писк, окончательно сгорая от дикого смущения, и с головой зарылась в плед Кит, отчаянно пытаясь исчезнуть из этого мира. Кит лишь тихонько и очень ласково замурлыкала, обнимая её в ответ. — Оу-у-у... — хором растроганно протянули Рагата, Гэнгл и Помни. Куб, сидевший на диване и увлечённо делающий пометки на своём белом бейджике, монотонно произнёс своим чистым человеческим голосом: — Системный анализ завершён. Данное поведение классифицируется как «высшая форма латентной заботы». Уровень милоты в секторе превысил допустимый лимит на 150%. Мой бирюзовый процессор фиксирует перегрузку от эстетического удовольствия. Джекс покатился со смеху, утыкаясь носом в шею Рагаты: — Слышала, Правда? Твоя тайная нежность официально задокументирована бирюзовым клерком!  Вечеринка продолжалась под неоновым светом гирлянд, наполненная смехом, дружеским подтруниванием и тёплыми объятиями, согревая каждого из них в этой уютной цифровой вселенной. Когда смех после откровения Кит немного утих, Грей, всё ещё сидящий в обнимку с Риббит, посмотрел на Виолетту. На щеке эмо-девочки аккуратно светилась бирюзовая лягушка, и это смотрелось настолько забавно и непривычно на её мрачном лице, что в голове у Грея внезапно созрела очень смелая и весёлая идея. Чернильный парень заговорщически улыбнулся и потёр свои потемневшие пальцы. — Слушайте... — робко, но с явным озорством в глазах начал Грей. — Раз уж Виолетте так понравилась моя работа... и она сегодня весь вечер нас подкалывает... Как насчёт того, чтобы мы все приложили руку к её образу? Давайте каждый из нас нарисует что-нибудь на её лице! В зале мгновенно воцарилась секундная тишина, которая тут же взорвалась диким, победным воплем Джекса. — О-О-О! Чернилка, клянусь своими ушами, ты лучший! — кролик запрыгал на диване, потирая ладони. — Это самый гениальный план за всю историю Цирка! Я первый! Грей, делись своими красками! Виолетта удивлённо приподняла бровь, лениво переводя свои бирюзовые глаза на Грея, а затем на остальных ребят, которые уже вовсю начали шушукаться и улыбаться.  — Коллективный боди-арт на моём лице? — нежно, с лёгким металлическим придыханием протянул её роботизированный голос-синтезатор. На её губах появилась ленивая, кокетливая улыбка. — М-м-м... А вы, ребята, действительно любите меня трогать. Ну хорошо, творите. Только не испортите мой макияж, иначе я заставлю вас всех красить мне ногти в чёрный. Грей сосредоточился. Кончики его пальцев стали выделять тёплые, густые чернила. Чтобы другие тоже могли рисовать, он протянул ладони ребятам, позволяя им аккуратно «обмакнуть» кончики пальцев в его чернила, как в палитру. Первым, естественно, прилетел Джекс. Он хищно ухмыльнулся, обмакнул палец в чернила Грея и, заставив Виолетту зажмуриться, размашисто нарисовал ей под носом goofy закрученные усы злодея из немого кино, а над бирюзовыми бровями — смешные кроличьи ушки. — Идеально! Настоящий шедевр! — хохотал кролик, любуясь своей работой. Следующей робко подошла Рагата. Она аккуратно вывела на другой щеке Виолетты маленькую, очень нежную ромашку.  — Пусть будет хоть что-то милое, — с улыбкой оправдалась кукла. Риббит, весело хихикая в своей безразмерной кофте, обмакнула пальчик и нарисовала крошечную чернильную мушку прямо возле рта нарисованной Греем лягушки, как будто та собиралась её съесть.  — Теперь композиция завершена! — задорно объявила она. Затем подошла Кит. Она мягко коснулась пальцами лица Виолетты и вывела на её аккуратном носике забавное кошачье пятнышко и маленькие усики.  — Тебе идёт кошачий стиль, Вио, — промурлыкала Кит, вильнув пушистым хвостом. Правда, которая всё ещё была пунцовой от недавних откровений, подошла последней. Она сердито посмотрела на ухмыляющуюся эмо-девочку, обмакнула палец и резким, но удивительно аккуратным движением нарисовала на её лбу маленькую сердитую тучку, из которой била молния. — Это за твои дурацкие шуточки! — буркнула Правда, поспешно возвращаясь на своё место и снова прячась за плечо Кит. Даже Куб не остался в стороне. Он подошёл, внимательно изучил оставшееся свободное место на подбородке Виолетты и очень ровно, с точностью принтера, нарисовал там крошечный штрих-код. — Оптимизация пустого пространства завершена, — монотонно отчитался он. Виолетта наконец достала своё маленькое зеркальце и посмотрела на результат. На её лице теперь красовалась безумная, хаотичная смесь из кроличьих ушей, пиратских усов, кошачьих усиков, сердитой тучки, цветочка и штрих-кода, мерцающих бирюзовым чернильным светом. Она долго разглядывала себя, а затем тихо, невероятно нежно и певуче рассмеялась своим роботизированным смехом. — Оу... Хаотичная эстетика, — пропел её сладкий автотюновый голос. Она спрятала зеркальце и кокетливо подмигнула компании. — Мне даже нравится. Кажется, я теперь самый стильный арт-объект в этом Цирке. Риббит, Кит... Ну как, я всё ещё выгляжу сексуально? Кит весело замурлыкала, прижимаясь к Правде, а Грей поспешно увёл Риббит обратно на диван, хотя сам уже вовсю смеялся вместе со всеми.  Этот вечер, начавшийся с неловкости и подколок, окончательно превратился в тёплый, семейный праздник. Неоновые гирлянды мягко переливались в такт тихой музыке, а ребята сидели на мягких подушках, пили черничный чай и понимали, что даже самые вредные новенькие и самые глупые шутки Джекса — это лишь часть их общего, странного, но такого уютного и живого дома. Спустя час бутылки из-под праздничного сиропа Кейна сиротливо катались по ковру абсолютно пустыми. И если Джекс, Рагата, Грей и Риббит пили его аккуратно, чисто символически пригубив для поддержания компании, то остальные... напились просто не на шутку.  В общей гостиной воцарился самый настоящий, уморительный и безумный хаос. Совершенно трезвая четвёрка сидела в обнимку на большом диване, наблюдая за происходящим с круглыми от шока глазами. Грей крепко прижимал к себе Риббит, которая тихо хихикала, уткнувшись в его плечо, а Джекс лениво обнимал Рагату, подкармливая её попкорном и тихо шепча: «Раги, клянусь, это лучшее шоу, которое я видел в жизни». А посмотреть действительно было на что. Правда, которая весь вечер строила из себя суровую и неприступную защитницу, теперь полностью растеряла свой воинственный пыл. Она сидела на матрасе, крепко-крепко сжимая Кит в объятиях и уткнувшись носом в её кошачьи ушки. Лицо блондинки было пунцовым, а сама она заплетающимся голосом громко шептала на весь зал: — Кит... ты такая... такая пушистая! Самая лучшая кошка в мире! И уши у тебя... боже, они такие мягкие, я больше никогда тебя не отпущу! Никогда-а-а! Кит в ответ замурлыкала настолько громко и хрипло, что её моторчик напоминал звук барахлящего холодильника. Она обвила хвостом шею Правды и лениво пыталась лизнуть её в нос, абсолютно довольная жизнью. Рядом на полу сидел Куб. Его бирюзовые глаза с квадратными зрачками бешено вращались, а на лицевом экране то и дело вспыхивали пиксельные знаки вопросов и смайлики. Свой матовый чёрный шлем он надел на колено и увлечённо стучал по нему пальцами, как по барабану. — Внимание! — монотонно, но очень громко объявил Куб, и его роботизированный голос причудливо икал. — Обнаружена критическая ошибка системного этанола! Мой бирюзовый сервер... ик!.. перегружен. Активирую протокол «Танцы до упаду»!  С этими словами Куб резко поднялся и начал делать невероятно смешные, ломаные движения в стиле «робота», периодически спотыкаясь о собственные рваные джинсы. Помни, окончательно лишившись своей привычной паники, бегала вокруг него, надев свой рюкзак на голову вместо шутовского колпака, и весело кричала: — Куб! Ты лучший танцор OmniCorp! Давай брейк-данс! Гэнгл плакала от счастья, нацепив маску комедии вверх тормашками, а Зубл, у которой в процессе безумного веселья отвалилась розовая пластиковая нога, сидела на полу и пыталась использовать её вместо микрофона, громко подпевая тихой музыке из колонки. Но самым забавным зрелищем была Виолетта. Мрачная эмо-гёрл с раскрашенным лицом (на котором всё ещё красовались нарисованные усы, лягушка и штрих-код) знатно перебрала сладкого сиропа. Её высокомерная спесь полностью испарилась.  Она сидела, прислонившись спиной к декоративной мягкой подушке-пуфику, и её нежный роботизированный голос-синтезатор смешно лагал, то понижая, то повышая тон, как зажёванная кассета: — Оу... какая мяг-г-г-г-кая подушечка... — нежно лепетала Виолетта, ласково обнимая пуфик и пытаясь поцеловать его в велюровый бок. — Ты такая... текстурная. Риббит, милая, почему ты стала такой... квадратной и фиолетовой? Но твои изгибы... м-м-м, они всё ещё прекрасны... — О боже, она реально клеится к пуфику! — Джекс согнулся пополам от хохота, утыкаясь лицом в плечо Рагаты. — Грей, выдыхай, твою лягушку больше никто не уведёт! У неё появился серьёзный велюровый конкурент! Грей и Риббит дружно рассмеялись. Грей ласково поцеловал Риббит в макушку, чувствуя невероятное облегчение от того, что Виолетта наконец-то переключила свой кокетливый прицел на мебель. — Да уж, — весело улыбнулась Риббит, поудобнее устраиваясь в его объятиях. — Кажется, эта вечеринка удалась на славу. Правда, Грей? — Абсолютно, — нежно ответил чернильный парень, крепко сжимая её ладонь и наблюдая за тем, как Куб пытается научить Помни танцевать танго, а Правда во сне продолжает бубнить Кит, как сильно она любит котиков.  В этот неоновый, весёлый вечер Цифровой Цирк казался им самым тёплым и счастливым местом во всей вселенной. — Слушай, Вио, — подал голос Джекс, утирая слезу от смеха и закидывая в рот ещё одну горсть попкорна. — Твоя новая подружка выглядит потрясающе. Только смотри, чтобы этот пуфик не ушёл к другому дивану. У них в этой комнате, знаешь ли, свободные отношения. Виолетта медленно повернула к нему лицо. Нарисованные Греем усы злодея на её щеке забавно перекосились, а сердитая тучка на лбу, казалось, стала ещё более хмурой. Она прищурила свои светящиеся бирюзовые глаза и, не выпуская велюровый пуфик из крепких объятий, нежно пропела своим лагающим автотюновым голосом: — За-а-авидуй молча, кролик... Моя подушечка... ик!.. не говорит глупостей. И она... го-о-ораздо мягче твоей колючей шерсти...  С этими словами эмо-гёрл окончательно уткнулась носом в велюр и тихонько, по-роботизированному засопела, периодически выдавая тихий металлический свист через динамики. Тем временем Куб, чей «протокол брейк-данса» окончательно истощил его внутренний аккумулятор, застыл посреди зала в очень странной позе: одна нога на диване, другая на полу, а чёрный шлем-куб сиротливо лежал рядом.  — Зафиксирован критический разряд... — монотонно проговорил его чистый голос, постепенно замедляясь. — Переход... в спящий... режим. Сбой... драйвера... Хр-р-р... И бирюзовый парень плавно сполз на гору подушек, мгновенно отключаясь и сладко засыпая прямо на полу. Помни, которая до этого вовсю его поддерживала, зевнула так широко, что чуть не выронила рюкзак. Она стащила его с головы, устало повалилась рядом с Кубом и, подложив руку под голову, тут же уснула, тихонько сопя. Зубл, так и не сумев прикрутить розовую ногу из конструктора обратно к телу, лениво махнула на неё рукой, положила её под голову вместо валика и закрыла глаза. Гэнгл устроилась рядышком, её маска комедии съехала набок, а ленточки уютно переплелись с деталями Зубл. Осталась только Правда, которая всё ещё не отпускала Кит. Блондинка упрямо боролась со сном, хотя её глаза слипались, а голова тяжело опускалась на мягкое кошачье плечо. — Кит... — сонно пробормотала Правда, обнимая её за талию и лениво перебирая пальцами пушистый хвост. — Ты только... не уходи никуда. Ладно? Эти эмо-девочки... они опасные. Я тебя... защищу. — Не уйду, глупенькая, — тихонько и невероятно нежно промурлыкала Кит.  Она аккуратно уложила Правду поудобнее на матрас, укрыла её пледом до самого подбородка и легла рядом, положив подбородок ей на грудь и обвив её запястье хвостом. Правда довольно вздохнула во сне, её уши наконец-то перестали гореть и приняли нормальный цвет, а лицо разгладилось, став удивительно мягким и спокойным. На диване повисла уютная, сонная тишина.  Рагата тихонько вздохнула, глядя на это «поле боя» после вечеринки, и ласково улыбнулась: — Ну и хаос мы устроила... Зато как дружно все уснули. Давно у нас не было такого мирного вечера. — Ага, — лениво согласился Джекс, потягиваясь и устраиваясь поудобнее, положив голову Рагате на колени. — Особенно порадовала Виолетта с пуфиком. Я обязательно припомню ей это завтра утором. А теперь... Раги, погладь меня по ушам, я тоже отключаюсь. Рагата тихо рассмеялась и начала нежно перебирать его мягкие фиолетовые ушки. Джекс довольно зажмурился, его вечная циничная ухмылка исчезла, уступая место расслабленному, спокойному выражению лица. Грей посмотрел на Риббит. Девушка-лягушка уже сладко дремала, уткнувшись носом в его плечо. Её лапка всё ещё крепко сжимала его ладонь. Она выглядела такой крошечной и уютной в его огромной полосатой кофте. Грей улыбнулся. Его пальцы, испачканные в чернилах, слегка потемнели от нахлынувшего тепла. Он аккуратно, стараясь не разбудить её, провёл указательным пальцем по тыльной стороне её ладони. Чернила послушно легли на гладкую кожу Риббит, превращаясь в крошечное, изящное сердечко, которое слабо замерцало мягким бирюзовым светом, согревая её в темноте. Он прислонился головой к её голове, вдыхая её едва уловимый черничный аромат, и закрыл глаза. За стенами комнаты отдыха лагал, шумел и жил своей безумной жизнью цифровой мир Кейна. Но здесь, среди неонового света гирлянд, мягких подушек и тихого сопения друзей, они построили свой собственный, пускай и маленький, но самый настоящий и тёплый дом. И никакие глитчи, потерянная память или язвительные подколки не могли разрушить то счастье, которое они нашли друг в друге. Виртуальное солнце Кейна медленно выплыло из-за фальшивых облаков, заливая общую гостиную ярким золотистым светом.  Грей открыл глаза первым. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, где он находится. Прямо на его груди, тихонько посапывая, лежала Риббит. Она всё ещё была укутана в его огромную полосатую кофту, из-за чего казалась совсем крошечной. Грей улыбнулся, глядя на её спокойное лицо, и аккуратно коснулся её лапки. Нарисованное им вчера чернильное сердечко на её коже всё ещё слабо мерцало тёплым бирюзовым светом. Рядом на диване послышался сонный стон. Джекс лениво потянулся, задев длинным фиолетовым ухом Рагату, которая уже вовсю бодрствовала, тихонько перебирая его шерстку. — М-м-м, Раги, ещё пять минут... — проворчал кролик, утыкаясь носом в её плечо. — Мои ушные раковины требуют дополнительного сна. — Вставай, соня, — ласково прошептала кукла, целуя его в макушку. — Солнце уже встало. Смотри, какой тут... пейзаж после битвы. Пейзаж и правда был эпичным. Первой из «пострадавших» от сиропа Кейна начала приходить в себя Правда. Она медленно открыла глаза, чувствуя приятное, пушистое тепло прямо под своим подбородком. Попытавшись пошевелиться, блондинка поняла, что её руки всё ещё мёртвой хваткой обнимают Кит за талию, а сама кошачья девочка уютно свернулась на её груди, тихонько и хрипло мурлыча во сне. В ту же секунду в голове Правды вспыхнули яркие, детализированные воспоминания о вчерашнем вечере. Её собственные пьяные крики на весь зал: «Кит, ты такая пушистая! Я тебя никогда не отпущу!» — эхом отозвались в её несчастном процессоре. Лицо Правды моментально приняло пунцовый, почти малиновый оттенок. Её уши забавно задрожали и начали стремительно розоветь от дикого, неописуемого смущения. Она попыталась максимально тихо, буквально по миллиметру, высвободить руки и отползти назад. Но не тут-то было. Кит приоткрыла один кошачий глаз, хитро прищурилась и ещё крепче обвила своим пушистым хвостом запястье блондинки. — М-м-м... Доброе утро, моя грозная защитница, — тихонько, невероятно ласково промурлыкала она, заглядывая Правде прямо в лицо. — Ты вчера обещала никогда-никогда меня не отпускать. Неужели обманула? — Я... я... я вчера просто... перебрала сиропа! — заикаясь и отчаянно пытаясь не смотреть Кит в глаза, пропищала Правда, готовая буквально сквозь ковёр провалиться. — Кит, пусти! Все же смотрят! Джекс, который к этому моменту уже вовсю бодрствовал, моментально покатился со смеху, утыкаясь лицом в плечо Рагаты: — А-ХА-ХА! Ой, не могу! С добрым утром, голубки! Правда, как там твоя «когнитивная привязанность»? Всё ещё на бирюзовом уровне?  Правда издала истошный писк, окончательно сгорая от стыда, и с головой зарылась в плед Кит, отчаянно пытаясь исчезнуть. Кошачья девочка лишь тихонько рассмеялась, нежно погладив её по золотистым волосам. В этот момент на полу зашевелился Куб. Его бирюзовые глаза с квадратными зрачками несколько раз мигнули, проходя системную перезагрузку. Он сел, потирая шею, и монотонно выдал своим чистым человеческим голосом: — Системная диагностика завершена. Обнаружены остаточные следы глюкозного токсина. Мой бирюзовый сервер восстановил работу на 100%. Протокол «похмелье» деактивирован. Он поднял с пола свой матовый чёрный шлем и аккуратно надел его на колено, оглядывая комнату. Рядом с ним, забавно потирая глаза и зевая, зашевелилась Помни. Но самым главным зрелищем этого утра была Виолетта.  Эмо-девочка медленно села на матрасе, до сих пор не выпуская из объятий тот самый велюровый пуфик. Её рваная чёрная чёлка растрепалась, а на бледном лице красовался весь вчерашний художественный хаос: нарисованные Джексом усы злодея, кошачьи усики от Кит, сердитая тучка на лбу и светящаяся бирюзовая лягушка на щеке. Она потерла виски, и её нежный роботизированный голос-синтезатор прозвучал с забавными зажёванными помехами: — Оу... Мои сенсоры... ик!.. фиксируют повышенный уровень гравитации в этой комнате. И почему... эта бирюзовая лягушка на моей щеке до сих пор щекочет мне кожу? Она достала своё зеркальце, посмотрела на своё разрисованное лицо и на секунду замерла. Все затаили дыхание, ожидая взрыва эмо-ярости. Но Виолетта лишь лениво, певуче рассмеялась своим мягким роботизированным смехом. — М-м-м... А в этом действительно есть какая-то... извращённая эстетика, — сладко пропел её автотюновый голос. Она кокетливо подмигнула своему отражению, а затем перевела бирюзовые глаза на Риббит. — Риббит, милая... Кажется, твой чернильный парень привил мне вкус к нательной живописи. Только посмотри, как эти усы подчёркивают мою индивидуальность. Грей, который к этому моменту уже проснулся и нежно обнимал Риббит за талию, лишь тихонько прыснул в кулак.  — Тебе очень идёт, Виолетта, — весело отозвалась Риббит, задорно улыбаясь из-под огромного воротника кофты. — Особенно кроличьи уши на лбу! — Оу, кроличьи уши — это классика, — лениво потянулась Виолетта, наконец отпуская пуфик и поднимаясь на ноги. Её цепи на джинсах тихо зазвенели. Она подошла к дивану, облокотилась на спинку прямо над Джексом и Рагатой и сладко прошептала: — Ну что, зайчик... Как насчёт утренней порции сиропа? Или ты сегодня будешь катать свою госпожу куклу без допинга? Джекс недовольно прижал фиолетовые уши, но ухмылку не растерял: — Слышь, гроза велюровых подушек, иди умойся сначала. А то твои пиратские усы меня пугают больше, чем Кейн со своими квестами. Рагата весело рассмеялась, обнимая Джекса за шею, а Куб уже увлечённо обсуждал с Помни и Зубл планы по приготовлению утреннего кофе, чтобы окончательно привести всех в чувство.  Неоновые гирлянды на стенах тихонько гасли, уступая место тёплому свету цифрового утра. И пускай впереди их ждал новый день в этом безумном Цирке, каждый из них чувствовал, что после этой безумной ночи они стали ещё ближе друг к другу. Уютная повседневность возвращалась на круги своя, полная смеха, объятий и тёплого чая. —————————— Виолетта лениво поднялась с матраса, со вздохом отпустила велюровый пуфик и направилась в ванную, чтобы наконец привести себя в порядок. Через десять минут она вернулась в зал. Её бледное эмо-лицо снова было чистым, а чёрная косая чёлка аккуратно уложена. Единственное, что она не стала смывать — это крошечную бирюзовую лягушку, которую вчера нарисовал Грей. Уж очень гармонично эта маленькая деталь смотрелась на её щеке. Она вальяжно уселась за кухонный стол, подперев подбородок рукой с полосатым напульсником. И с этого самого момента её светящиеся бирюзовые глаза намертво приклеились к Помни. Помни как раз пыталась помочь Рагате и Кубу накрыть на стол. Она несла стопку чистых тарелок, но под этим пристальным, тяжёлым и невероятно выразительным взглядом Виолетты её ноги начали заплетаться, а бубенцы на шутовском колпаке испуганно задребезжали. — Э-эм... Виолетта? — робко пискнула Помни, прижимая тарелки к груди как щит. — Почему ты... так на меня смотришь? У меня что-то на лице? Кейн опять прицепил мне вместо носа банан?! — Нет, сладенькая... — нежно пропела Виолетта. Её роботизированный голос-синтезатор прозвучал так мягко и вкрадчиво, что Помни моментально залилась пунцовой краской. — Просто утренний свет так красиво отражается на твоих щёчках. И эти бубенчики... они так мило звенят, когда ты нервничаешь. Это заставляет мои звуковые сенсоры трепетать. Помни от такого откровенного флирта окончательно потеряла дар речи. Её глаза-мишени завертелись в разные стороны, как безумные шестерёнки, а тарелки в руках опасно звякнули. — О-о-о! — Джекс, который лениво пил чай, положив голову на колени Рагаты, моментально оживился. Его длинные фиолетовые уши победно выпрямились. — Кажется, наш пуфик официально отправлен в отставку! Помни, поздравляю, у тебя появилась личная эмо-поклонница с автотюном! Смотри, как бы она не утащила тебя в свою тёмную берлогу под предлогом прослушивания депрессивного рока. — Джекс, прекрати! — Рагата больно дёрнула его за ухо, но сама не смогла сдержать мягкой улыбки, глядя на растерянного шута.  — Я не шучу, Раги! — хохотнул кролик, уворачиваясь. — Грей, выдыхай окончательно. Твоя лягушка теперь в полной безопасности. Вся любовь нашей красной глитч-королевы теперь направлена на бубенцы Помни! Грей, сидевший на диване и нежно обнимавший Риббит за талию, облегчённо улыбнулся. Риббит весело хихикнула, поглубже зарываясь носом в его полосатый рукав. — Ну, по крайней мере, у Виолетты отличный вкус, — задорно подмигнула Риббит, глядя на Помни. — Наша Помни действительно самая милая! Куб, который в этот момент настраивал кофемашину, медленно повернул свою бирюзовую голову в сторону Помни. Его квадратные зрачки сфокусировались на её лице, и он монотонно выдал своим чистым человеческим голосом: — Датчики фиксируют резкое повышение температуры в области лица аватара Помни. Пульс учащён на 150%. Системная рекомендация для Виолетты: снизить интенсивность визуального контакта на 30 децибел, иначе Помни рискует упасть в обморок от перегрева процессора. — Какой заботливый бирюзовый клерк, — лениво отозвалась Виолетта, даже не повернув головы в его сторону. Её взгляд продолжал медленно и плавно скользить по фигуре Помни. Она сделала аккуратный глоток чая и сладко прошептала: — Но я не могу ничего с собой поделать. Помни... Если тебе станет слишком тяжело держать эти тарелки, просто скажи. Я с удовольствием помогу тебе разгрузить... не только тарелки. Помни издала тихий, жалобный писк, быстро водрузила стопку посуды на стол и пулей спряталась за спину Рагаты, отчаянно теребя край её платья. Кукла ласково погладила её по голове, а Кит, сидевшая рядом с сонной Правдой, тихонько замурлыкала, кокетливо вильнув хвостом: — Ну вот, Правда, видишь? А ты боялась, что Виолетта придёт за моим хвостиком. У неё теперь есть дела поважнее! Правда, чьи уши всё ещё были слегка розоватыми после утреннего смущения, лишь тихонько фыркнула, но заметно расслабилась, наконец-то выпуская Кит из своих защитных объятий, хотя их пальцы всё ещё оставались тепло переплетены под пледом. Повседневная жизнь в Цифровом Цирке продолжалась своим чередом. И пускай впереди их ждало ещё много странностей, этот утренний чай, полный весёлых подколок, смущения Помни и нежных взглядов, делал их маленькую компанию по-настоящему счастливой. —————————— Джекс, наконец-то поевший, вернулся из кухни, прихватив с собой ещё одну горсть сушек. Он вальяжно плюхнулся на диван рядом с Рагатой, закинул руки за голову и лениво потянулся. — Уф-ф... Сегодня в этом вашем Цирке прямо-таки тропическая жара, — протянул кролик, оглядывая зал. — Кондиционеры Кейна, кажется, снова выдают «эффект сауны». Эй, ребят, может, мы пойдём искупаемся? — О, Джекс, отличная идея! — Рагата тут же оживилась, поправляя свой бант. — Ну да, почему бы и нет? В нашем озере, наверное, сейчас очень прохладно. Грей, Риббит, вы с нами? Грей, который как раз собирался предложить Риббит поиграть в плойку, вопросительно посмотрел на неё. Риббит радостно кивнула, её глаза-мишени заблестели. — Конечно! — весело воскликнула она. — Пошли! Давно не купались. А ты, Грей, можешь нарисовать что-нибудь на песке! — Звучит... освежающе, — Куб, сидевший в углу и изучавший паттерны поведения Гэнгл, монотонно кивнул своей бирюзовой головой. — Мой процессор фиксирует повышение температуры окружающей среды на 15%. Водные процедуры рекомендованы для оптимизации термического баланса системы. Я с вами. — О, даже Куб за нас! — Джекс победно ухмыльнулся. — Ну что, неразлучные голубки? Кит, Правда, вы тоже с нами? Кит, сидевшая рядом с Правдой, которая всё ещё что-то читала в старой книге, тихонько замурлыкала: — Оу, купаться... Да, это хорошо. Правда, ты идёшь? Правда медленно оторвалась от книги, на её лице отразилась секундная борьба между желанием выглядеть суровой и явным желанием охладиться.  — Ну... ладно. Но никаких глупых игр в воде, ясно? И никакого плескания! — строго буркнула она, поспешно откладывая книгу в сторону. — Отлично! — Джекс хлопнул в ладоши. — Тогда собираемся через десять минут на центральной площади! И не забудьте свои самые модные купальники! Или что вы там носите, когда купаетесь. Вся компания начала весело расходиться по комнатам, предвкушая прохладу озера. Грей и Риббит вернулись в свою комнату. Риббит, радостно подпрыгивая, начала искать свой купальник. — Так, где же он... О, вот! — она достала из шкафа ярко-зелёный купальник, который идеально подходил к её лягушачьей коже. — Ну как, Грей? Нормально? Грей, стоявший чуть поодаль, смотрел на неё. Он вдруг почувствовал лёгкое смущение. Он привык, что Риббит всегда рядом, но видеть её в купальнике... это было что-то новенькое и очень интимное. — Э-эм... да, Риббит. Тебе очень идёт, — тихо произнёс он, чувствуя, как его щёки начинают слегка темнеть. Риббит заметила его смущение и хитро улыбнулась. Она медленно подошла к нему, её глаза-мишени заблестели. — Ты чего, застенчивый? — прошептала она, наклонившись к самому его уху и коснувшись его щеки прохладной ладонью. — Или тебе не нравится, как я выгляжу? — Н-нет! Очень нравится! — Грей моментально покраснел, а его чернила внутри забурлили. — Просто... я никогда не видел тебя в купальнике. Это... очень красиво. — Оу, Грей... — Риббит ласково поцеловала его в щёку. — А ты... ты во что пойдёшь? У тебя есть купальник? Грей растерянно моргнул. Он совершенно не помнил, есть ли у него купальник. Его одежда — чёрно-белая кофта, штаны — была стандартной. Он оглядел себя. — Не знаю... Думаю, я просто... в шортах пойду, — он посмотрел на свои чёрные штаны. — В этих. Риббит рассмеялась: — Эй, да ладно тебе! Не стесняйся! Если хочешь, я могу одолжить тебе какую-нибудь свою одежду. У меня есть классный купальный костюм с водорослями, он тебе точно подойдёт! Грей мгновенно представил себя в ярко-зелёном купальнике с водорослями и снова густо покраснел, но Риббит уже смеялась, предвкушая весёлое купание.  — Ладно, не переживай, — Риббит снова поцеловала его в щёку. — Просто пошли. А то Джекс нас потом обзовёт тормозами. Они вышли из комнаты, направляясь к центральной площади, где уже собиралась вся компания. Жара в Цифровом Цирке казалась уже не такой невыносимой, когда рядом были друзья, и впереди их ждала прохлада воды и новые, весёлые приключения. Когда Грей и Риббит наконец вышли на центральную площадь, вся компания уже была в сборе. Зрелище перед ними предстало неописуемо забавное. Джекс стоял, вальяжно прислонившись к колонне, в ярко-красных плавательных шортах с мелким принтом в виде морковок. На его голове красовались солнцезащитные очки, а в зубах он зажал очередную сушку. Рядом с ним стояла Рагата в невероятно милом голубом закрытом купальнике в белый горошек, который подчёркивал её аккуратную фигуру. — Ну и где вас черти носят, тормоза? — лениво ухмыльнулся кролик, поправляя очки. — Мы тут уже наполовину расплавились. Оу... Лягушонок, ты серьёзно? Джекс уставился на Риббит. Девушка-лягушка, весело прыгая на месте, действительно шла на пляж в своём ярко-зелёном купальнике, но поверх него всё ещё была натянута безразмерная полосатая кофта Грея, рукава которой забавно волочились по полу. — Кофта — это святое, Джекс! — задорно рассмеялась Риббит, крепче сжимая ладонь Грея. Сам Грей, одетый в простые чёрные плавательные шорты, шёл рядом, смущённо улыбаясь. Его белое тело в лучах виртуального солнца казалось почти серебряным, а бирюзовые глаза робко косились на Риббит. В центре площади стояла Помни. На ней был надет огромный надувной круг в виде ярко-жёлтого утёнка. Она выглядела в нём настолько крошечной и растерянной, что её бубенцы на шапке тихонько звенели от каждого шага. А рядом, лениво потягивая из трубочки вчерашний сироп Кейна, стояла Виолетта. На ней был стильный чёрный готический купальник с кучей завязок и полупрозрачное сетчатое парео. Из-под чёрной косой чёлки её бирюзовые глаза хищно и очень нежно сканировали испуганного шута. — Оу, Помни, сладенькая... — сладко пропел её нежный роботизированный голос-синтезатор. — Этот утёночек на твоей талии выглядит почти так же аппетитно, как ты сама. Если ты боишься глубины... я с удовольствием буду держать тебя на воде. Мои руки очень надёжные. Помни от такого вкрадчивого автотюнового флирта моментально стала пунцовой. Её глаза-мишени завертелись, и она сделала три быстрых шага назад, укрываясь за пышным боком Рагаты. — Я... я сама умею плавать! — пискнула она из-за спины куклы. — Не пугай девочку, эмо-гёрл, — хмыкнул Джекс, подмигивая Виолетте. — Она у нас от твоих роботизированных признаний сейчас вообще сдуется вместе с уткой. Чуть поодаль стояли Кит и Правда. Правда была одета в элегантный чёрный купальник с завышенной талией, который делал её похожей на ретро-диву, но её грозный вид полностью портил тот факт, что её ладонь была намертво зажата в мягкой лапке кошачьей девочки Кит. Кит, одетая в купальник с кошачьими ушками на лямках, лениво покачивала хвостом, а Правда, красная как рак, упрямо смотрела в сторону, делая вид, что просто «охраняет» подругу. Замыкал шествие Куб. Бирюзовый парень шёл абсолютно ровно, неся свой матовый чёрный шлем-куб под мышкой, словно пляжный мяч. На нём были забавные бирюзовые шорты в полоску. — Температурный режим оптимален, — монотонно отчитался он своим чистым человеческим голосом. — Начинаем движение к водному объекту. —————————— Вскоре вся компания дружно выбралась к Цифровому Озеру. Вода в нём была кристально чистой, бирюзового цвета, а искусственный песок приятно шуршал под ногами. — ПЕРВЫЙ ПОШЁЛ! — заорал Джекс и с разбегу с разбрызгами влетел в воду бомбочкой, подняв огромную тучу брызг, которая мгновенно окатила стоящую на берегу Рагату. — Джекс! Придурок ушастый! — весело взвизгнула кукла, заходя в воду по колено и начиная яростно брызгать в него в ответ. Кролик довольно хохотал, ныряя под воду и выныривая уже с другой стороны. Риббит, наконец-то скинув кофту Грея на сухой песок, с грациозным и мощным прыжком ласточкой нырнула в прохладную воду. Она плавала невероятно легко и красиво, словно действительно была рождена для этого. Вынырнув, она смахнула капли воды с лица и весело крикнула стоящему на берегу Грею: — Грей, иди сюда! Вода просто волшебная! Грей нерешительно топтался у самой кромки воды. Его белые глаза выражали лёгкое опасение: — Риббит... а мои чернила? Они не растворятся в озере? Я не превращу всё это место в гигантскую чернильницу? — Да не бойся ты, глупенький! — Риббит подплыла ближе и ласково брызнула на него тёплой водой. — Ты же не акварель! Твои чернила — это часть тебя, они не смоются просто так! Грей сделал несмелый шаг вперёд. Прохладная бирюзовая вода коснулась его ступней. Чернила на его ногах действительно не растворились — вода вокруг них лишь слабо замерцала бирюзовым светом. Поняв, что всё в порядке, Грей мягко зашёл глубже и поплыл к Риббит. Лягушка тут же обняла его за шею в воде, увлекая за собой на глубину, и их весёлый смех эхом разнёсся над озером. Тем временем на берегу Виолетта лениво расстелила своё чёрное полотенце прямо на песке. Она легла на живот, подперев подбородок руками и не сводя своих бирюзовых светящихся глаз с Помни, которая робко плавала у берега в своём утёнке. — Помни, милая... — нежно пропела Виолетта, лениво поводя плечом. — Вода у берега такая холодная. Иди ко мне на полотенце, я согрею тебя... У меня есть очень тёплый плед. И не только он. Помни от такого предложения начала так неистово и панически грести руками в сторону Рагаты, что её надувной утёнок едва не пошёл на взлёт. Куб тем временем зашёл в воду по самую грудь, держа свой шлем на вытянутых руках над головой, чтобы не намочить логотип. — Провожу замер глубины, — монотонно вещал он. — Глубина: один метр тридцать сантиметров. Температура воды: идеальная. Зафиксирован приятный охлаждающий эффект бирюзовых микросхем. Кит, хитро прищурившись, незаметно подплыла к Правде, которая по грудь стояла в воде, настороженно оглядываясь. — Эй, Правда... — промурлыкала кошачья девочка у неё за спиной. — А?! Что?! — Правда резко обернулась, но Кит уже с весёлым визгом прыгнула на неё, обнимая за шею и увлекая под воду.  Вынырнув, Правда отчаянно отплевывалась, её золотистые волосы красиво промокли, а лицо горело пунцовым цветом. — Кит! Ах ты вредная кошка! Ну всё, тебе конец! — закричала блондинка, полностью забывая про свою суровость, и с весёлым смехом бросилась догонять уплывающую Кит. Солнце Кейна светило ярко, вода искрилась бирюзовыми бликами, а над озером разносились крики, смех и всплески воды. В этот жаркий день Цифровой Цирк казался им самым счастливым и беззаботным местом на свете, где все они — чернильные, кошачьи, бирюзовые и тряпичные — были просто живыми и любимыми. Вечер на пляже подходил к концу. Небо над Цифровым Цирком окрасилось в глубокие фиолетовые тона, а искусственные звёзды начали мерцать, отражаясь в спокойной воде озера. Помни, уставшая от бесконечных попыток Виолетты загнать её в «тёплый плед», решила сбежать от всеобщего веселья. Она тихонько пробралась к высоким прибрежным камням, где было темно и безлюдно, надеясь просто посидеть в тишине и послушать плеск воды. Она присела на самый край, свесив ноги, и нервно поправила бубенцы на колпаке.  — Ну почему... почему она вечно меня преследует? — прошептала Помни сама себе, вздыхая. — Это так странно... и так... невыносимо. — А разве ты не находишь, что это «странно» — самое интересное, что с тобой случалось за всё время в этом месте? Помни подпрыгнула на месте, едва не свалившись в воду. Из тени скалы медленно вышла Виолетта. Она была без своего привычного вызывающего вида: на ней была лишь простая тёмная майка, а её рваная чёлка была заколота сзади простой заколкой. Бирюзовые глаза светились в темноте мягким, приглушённым светом. — Ты... ты зачем пришла? — Помни попыталась встать, но Виолетта сделала плавный шаг вперёд, преграждая ей путь. — Я увидела, как ты убегаешь. Ты выглядела такой потерянной, Помни, — её нежный роботизированный голос звучал теперь без всякой издёвки. Он был искренним, низким и пугающе притягательным. — Не бойся меня. Я не собираюсь тебя... «обновлять». По крайней мере, не сейчас. Она села рядом с Помни. Расстояние между ними было ничтожным. Помни чувствовала странное покалывание — словно вокруг эмо-девочки вибрировал сам воздух. — Почему ты всех так задеваешь? — тихо спросила Помни, решившись посмотреть на неё. — Рагату, Правду, даже меня... Зачем тебе это? Виолетта отвела взгляд, глядя на отражение звёзд в воде. На мгновение её холодная маска соскользнула, и Помни увидела не дерзкую эмо-гёрл, а кого-то очень одинокого. — В этом Цирке скучно быть собой, Помни. Если ты не носишь маску безумца, как Джекс, или маску святоши, как Рагата, тебя перестают замечать. Я выбрала маску... угрозы. Это удобно. Никто не лезет в душу, если думает, что ты можешь его «удалить». Она медленно повернулась к Помни. Её пальцы, холодные и чуть подрагивающие, коснулись кончика её шутовского колпака. — Но ты... ты другая. Ты не играешь роли, Помни. Ты просто пытаешься выжить. И это... это делает тебя самой настоящей вещью в этом наборе декораций. Помни почувствовала, как её сердце пропустило удар. Тишина между ними стала густой и тягучей. Виолетта была совсем близко — Помни видела каждую деталь её лица, каждую ресничку, каждую крошечную тень.  — Знаешь... — Виолетта понизила голос до шёпота, от которого у Помни перехватило дыхание. — Когда я вчера сказала, что хочу тебя «согреть»... я не шутила. Просто я привыкла, что все видят во мне только монстра. Но если ты... если ты позволишь мне быть с тобой... без всех этих подколов... я могу показать тебе, что за кодом скрывается не только сталь. Виолетта медленно, словно давая Помни время отстраниться, протянула руку и накрыла её ладонь своей. Помни не убрала руку. Напротив, она невольно сжала пальцы Виолетты. — Только... Кейн не должен знать, — прошептала Помни, сама удивляясь своей смелости. — И Джекс... он нас засмеёт. — Плевать на Джекса, — Виолетта подалась вперёд, и её бирюзовые глаза встретились с глазами-мишенями Помни. — Это наш маленький глитч, Помни. Наша личная ошибка в системе. Виолетта аккуратно провела тыльной стороной ладони по щеке шута. Помни закрыла глаза, ожидая чего угодно — насмешки, очередного странного действия, чего-то пугающего. Но вместо этого она почувствовала осторожный, почти невесомый поцелуй в уголок губ. Это было так нежно, так контрастно по сравнению с тем, как Виолетта вела себя при всех, что у Помни перехватило дыхание. — Завтра, когда все будут заняты своими делами... — Виолетта отстранилась, но не убрала руку, продолжая гладить её по щеке. — Приходи в библиотеку. Мы спрячемся за самыми дальними стеллажами. Там никто не ищет того, кто любит читать. Помни молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она чувствовала себя так, будто совершила преступление — и одновременно будто нашла самый ценный клад в этом бесконечном Цирке. — Иди, — шепнула Виолетта, поднимаясь. — И постарайся вести себя как обычно. Я не хочу, чтобы Джекс догадался раньше времени.  Она растворилась в тенях камней, оставив Помни одну под ночным небом Цирка. Помни сидела на камне, прижимая ладони к пылающим щекам, и впервые за долгое время она не боялась. Её «глючная» ошибка в системе оказалась куда более тёплой, чем всё, что она знала раньше. Помни сидела на краю камня, прижимая ладони к пылающим щекам. Ночной воздух Цирка, обычно прохладный, теперь казался ей тёплым и густым. Её сердце колотилось в груди, как напуганный бубенец, а в голове эхом отдавался нежный, роботизированный шёпот Виолетты и невероятно осторожный поцелуй. Она чувствовала себя так, будто её внутренний код только что пережил нечто среднее между вирусной атакой и самым нежным объятием. — Г-г-г-г-г... глитч, — прошептала Помни, сама не понимая, что происходит. Впервые за долгое время она не боялась. Она чувствовала... возбуждение. И немного паники от своей собственной смелости. Наконец, она медленно поднялась. Пришла пора возвращаться к остальным, пока никто не заметил её отсутствия. И, главное, ей нужно было научиться вести себя как обычно. Легко сказать. На следующее утро общий зал Цирка ожил привычным шумом. Куини в своём красном пальто завтракала с Королёром, нежно поглаживая его по деревянной щеке. Джекс и Рагата сидели за столом, обмениваясь сонными подколками. Грей и Риббит, в обнимку, пили черничный чай. Кит и Правда, как всегда, препирались по поводу какого-то комикса. Помни вошла в зал, стараясь выглядеть максимально непринуждённо. Она натянула на лицо самую широкую, самую неестественную улыбку и нарочито громко рассмеялась: — О-ХО-ХО! Доброе утро, Цирк! Какой чудесный день! Наверное, Кейн сегодня придумает что-то... очень-очень весёлое! Все в зале замерли, уставившись на шута. Даже Королёр перестал дрожать. — Помни... с тобой всё хорошо? — осторожно спросила Рагата, отставляя свою чашку. — Ты выглядишь... слишком счастливой. — Я? Счастливой? Ну конечно! — Помни кивнула так энергично, что бубенцы на её колпаке задребезжали ещё сильнее. — Просто... просто я вчера хорошо выспалась! Очень хорошо! Без всяких кошмаров про... про злобных клоунов! Да! Грей и Риббит переглянулись. Риббит хихикнула, а Грей вопросительно приподнял бровь. Куб, сидевший в углу и изучавший меню на завтрак, монотонно произнёс: — Системный анализ аватара Помни фиксирует аномальное повышение уровня оптимизма на 200%. Также наблюдается лёгкий тик правой глазной мишени. Рекомендуется калибровка. — Заткнись, Куб! — пискнула Помни, а её щёки моментально залились пунцовым румянцем. В этот момент в кухню вальяжно вошла Виолетта. На ней была обычная чёрная футболка с надписью «Error 404: Mood Not Found», а на щеке по-прежнему светилась крошечная бирюзовая лягушка. Её бирюзовые глаза лениво скользнули по залу, а затем сфокусировались на Помни. — Оу... какая громкая девочка, — нежно пропел её роботизированный голос-синтезатор. — И какая... забавная улыбка. Тебе идёт, Помни. Только не переусердствуй, а то твои бубенцы могут оторваться. Помни от этого взгляда и нежного голоса моментально потеряла всю свою наигранную бодрость. Она смущённо опустила глаза в пол, её щёки горели, а бубенцы дрожали. Джекс, заметив это, хищно ухмыльнулся: — А-ХА-ХА! Вот это я понимаю, утреннее шоу! Кажется, наша Виолетта вчера всё-таки добралась до пуфика и теперь переключилась на живых жертв. Помни, детка, держись. Она у нас опасная. Если она начнёт петь тебе серенады на автотюне, просто кричи. Мы попробуем её заглушить шутками Гэнгл. Виолетта лишь лениво перевела взгляд на Джекса: — Твои шутки сегодня особенно жалки, кролик. И твоя ревность так очевидна. Рагата, которая сидела рядом с Джексом, тяжело вздохнула: — Джекс, Виолетта, прекратите. Помни, просто игнорируй её. Помни послушно кивнула, но её взгляд невольно метнулся к Виолетте. Та лишь едва заметно улыбнулась и отвернулась, наливая себе чай, словно между ними ничего и не было. В этот момент в зал ввалились Кит и Правда. Правда, чьи уши всё ещё были слегка розоватыми после вчерашнего, сердито потирала виски. Кит, как всегда, была полна кошачьей грации, а её пушистый хвост лениво покачивался. — У кого-нибудь есть таблетка от шутовских песен? — проворчала Правда, бросая взгляд на Помни. — Моя голова до сих пор гудит от вчерашних «пушистых зайцев». Кит хитро улыбнулась, взглянув на Виолетту, которая не сводила глаз с Помни. — Ну-у-у... зато ты не одна страдаешь от странных увлечений. Кажется, кое-кто тут нашёл себе нового пушистого... объекта обожания. Правда проследила за взглядом Кит и увидела, как Виолетта неотрывно смотрит на Помни, а шут отчаянно краснеет. — О боже... Только не это, — простонала Правда, закрывая лицо руками. — Ещё один любовный треугольник. Мне нужно больше кофе. Виолетта, сделав глоток чая, хищно и очень нежно улыбнулась. Она медленно поднялась из-за стола, её бирюзовые глаза не отрывались от Помни. — Помни, милая... — сладко пропела она, направляясь к шуту. — Я тут подумала... Не хочешь ли ты помочь мне разобрать мои новые книги в библиотеке? Там столько интересных историй... И никто не будет нам мешать. Помни вздрогнула. Она вспомнила их вчерашний разговор на берегу. Это был сигнал. — О-о-о! К-конечно! — Помни слишком громко и поспешно подскочила, едва не опрокинув стул. — Я просто обожаю книги! Особенно новые! Пошли! Помни, не глядя ни на кого, схватила Виолетту за руку и буквально поволокла её в сторону коридора, ведущего к библиотеке. На её лице горел такой яркий румянец, что он мог бы соревноваться с самым красным пикселем Кейна. Виолетта, которую так бесцеремонно поволокли за собой, лишь лениво улыбнулась. Её бирюзовые глаза напоследок бросили многозначительный взгляд на Грея и Риббит, а затем на Джекса, который сидел с открытым ртом. — Удачного вам дня, скучные... — нежно пропел её роботизированный голос, прежде чем они скрылись за углом. Джекс медленно закрыл рот. — Вот это поворот... — пробормотал он, глядя на пустой коридор. — Кейн, клянусь, ты специально подбрасываешь нам самых безумных персонажей. Помни и эмо-гёрл в библиотеке... интересно, они там будут читать или... Рагата лишь тяжело вздохнула, а Грей и Риббит переглянулись. На их лицах читалось явное понимание того, что произошло.  — Ну, по крайней мере, теперь мы знаем, что Помни больше не будет скучно, — тихонько хихикнула Риббит, прижимаясь к Грею. Куб, всё ещё допивая свой чай, монотонно произнёс: — Системный анализ аватара Помни показывает максимальный уровень латентной привязанности. Прогноз: высокая вероятность формирования романтического дуэта. Следует ожидать изменения в поведении обоих аватаров. Все снова рассмеялись, и этот новый день в Цифровом Цирке, хоть и начался с новых интриг, обещал быть очень весёлым. Тяжёлая дубовая дверь библиотеки захлопнулась, мгновенно отсекая Помни и Виолетту от шумного коридора и вечных подколок Джекса. Здесь, под высокими сводами, пахло старой бумагой, сухим деревом и пылью. Было удивительно тихо и прохладно. Помни прислонилась спиной к закрытой двери и шумно, прерывисто выдохнула, словно только что пробежала марафон. Её бубенцы на шапке жалобно звякнули и наконец затихли. — Мы... мы это сделали, — прошептала она, прижимая ладони к горящим щекам. — Кажется, за нами никто не пошёл. Виолетта тихо, певуче рассмеялась. Её нежный роботизированный голос в тишине библиотеки прозвучал особенно мягко, без капли той язвительности, которую она напускала на себя при всех. Она сделала шаг ближе к Помни, её бирюзовые глаза светились ласковым теплом. — Ты бежала так быстро, сладенькая, — мягко проговорила эмо-девочка, убирая растрёпанную чёрную чёлку со своего лица. — Я едва успевала за цепями на своих джинсах. Неужели ты так сильно хотела остаться со мной наедине? Помни смущённо отвела взгляд, но спорить не стала. Вместо этого она робко протянула руку и аккуратно взяла Виолетту за ладонь. Пальцы Виолетты были прохладными, сквозь её кожу пробегала едва ощутимая, приятная микровибрация — её личный, внутренний ритм. — Пойдём в самый конец, — тихо попросила Помни. — Туда, где старые энциклопедии. Там Рагата точно ничего не ищет, и Кит с Правдой туда редко заглядывают. Виолетта послушно пошла за ней. Они углубились в лабиринт высоких книжных стеллажей, проходя мимо пыльных фолиантов, пока не оказались в самом дальнем, тупиковом углу библиотеки. Свет сюда почти не проникал, лишь мягкие бирюзовые неоновые блики от волос Виолетты и её светящихся глаз слабо разгоняли полумрак. На полу здесь лежал старый, удивительно мягкий ковёр. Помни обернулась и оказалась прижатой спиной к стеллажу. Виолетта сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Её руки мягко легли на талию Помни, аккуратно прижимая её к себе. — Здесь нас никто не найдёт, — прошептала Виолетта у самого её уха. Её дыхание коснулось шеи Помни, заставив шута сладко вздрогнуть. — Теперь ты можешь не притворяться весёлой, Помни. Со мной тебе не нужно носить маску. Помни закрыла глаза, полностью отдаваясь этому моменту. Вся её вечная тревога, страх перед безумием Цирка и паника медленно, пиксель за пикселем, таяли под этими тёплыми, уверенными объятиями. Она несмело подняла руки и обняла Виолетту за шею, зарываясь пальцами в её мягкие чёрные волосы. Их губы встретились.  Этот поцелуй не был похож на тот робкий, быстрый поцелуй у озера. Теперь, в этой уединённой темноте, он стал глубоким, томительным и невероятно нежным. Виолетта целовала её медленно, словно изучая каждую черточку её губ, а её нежный роботизированный голос тихонько, едва слышно вибрировал в груди от удовольствия. Помни тихо вздохнула, приоткрывая губы навстречу и прижимаясь к ней всем телом. Они плавно опустились на мягкий ковёр между книжными полками, не размыкая объятий. Мир вокруг них перестал существовать. Не было Кейна, не было запертых комнат, не было потерянного прошлого. Существовала только прохлада рук Виолетты, скользящих под её шутовскую одежду, её мягкие, обжигающие поцелуи на шее и ключицах, и то удивительное, ни с чем не сравнимое чувство безопасности, которое они дарили друг другу. Каждое прикосновение Виолетты было наполнено невероятной, бережной лаской. Она двигалась так, словно Помни была самой хрупкой и ценной вещью во всей вселенной, заставляя шута тихонько вскрикивать от нахлынувшего удовольствия, пряча свои вздохи в её плече. В этой тишине библиотеки, прерываемой лишь шорохом одежды, тихим звяканьем бубенцов и прерывистым дыханием, они наконец-то нашли свой собственный, тайный рай. Спустя час они лежали в обнимку на ковре, укрывшись тёплым пледом, который Виолетта предусмотрительно прихватила с собой.  Помни уютно устроилась на её груди, прислушиваясь к тихому, мерному гудению её внутренних систем. Сама эмо-девочка лениво перебирала пальцами бубенчики на её колпаке, заставляя их издавать едва слышный, убаюкивающий звон. Нарисованная на её щеке бирюзовая лягушка мягко мерцала в полумраке. — Тебе хорошо? — тихо спросила Виолетта, целуя Помни в макушку. — Очень... — прошептала Помни, крепче прижимаясь к её боку. — Мне никогда здесь не было так спокойно. Спасибо тебе, Виолетта. — Тебе не за что меня благодарить, сладенькая, — нежный роботизированный голос Виолетты прозвучал с бесконечной теплотой. — Теперь мы вместе. И пусть весь этот Цирк лагает и сходит с ума за этими дверями. Здесь, с тобой... я чувствую себя по-настоящему живой. Они лежали в тишине, согревая друг друга в этом тёмном библиотечном углу. Их тайный глитч, их личная счастливая ошибка в коде Кейна, продолжала жить, делая их самыми счастливыми обитателями этого безумного цифрового мира. Когда дубовые двери библиотеки тихо скрипнули, и в общий зал несмело шагнула Помни, там уже вовсю кипела привычная утренняя жизнь.  Джекс лениво качался на стуле, закинув ноги на стол, Рагата увлечённо протирала чашки, Грей и Риббит сидели рядышком, разглядывая какой-то новый набросок, а Кит лениво играла кончиком своего хвоста, пока Правда с напускной суровостью читала ей что-то вслух. Помни попыталась проскользнуть к дивану тише мыши, на ходу поправляя свой шутовской колпак. Следом за ней, покачивая бёдрами и тихо звеня цепями на рваных джинсах, вальяжно шла Виолетта. На её бледном лице играла самая ленивая и довольная улыбка на свете. Они старались выглядеть максимально естественно. Но от зоркого глаза Джекса не могло укрыться абсолютно ничего. Кролик резко замер, его длинные фиолетовые уши мгновенно выпрямились, а жёлтые глаза хищно сузились, фокусируясь на вошедших. — Так, стоять! Всем замереть! — громогласно скомандовал Джекс, спрыгивая со стола и преграждая им путь. — Работает следственный комитет Цифрового Цирка! Назад ни шагу! Помни испуганно вздрогнула, её бубенцы жалобно звякнули, а лицо моментально начало заливаться пунцовой краской. — Д-Джекс? Ты чего? — пискнула она, пытаясь спрятаться за плечо Виолетты. — Чего я? — Джекс обошёл их по кругу, как заправский детектив, а затем остановился прямо перед Виолеттой, указывая пальцем на её бедро. — Раги, Грей, народ, идите-ка все сюда. Взгляните на эту вещественную улику! Вся компания с любопытством потянулась к ним.  Прямо на одной из серебряных цепей, свисающих с кармана рваных джинсов Виолетты, запутавшись в звеньях, сиротливо висел... маленький золотой бубенчик. Точь-в-точь такой же, какие украшали колпак Помни. А воротник футболки самой Помни был подозрительно вывернут наизнанку, да и застёжка на её ремне была застёгнута явно наспех. — Ну надо же! — Джекс победно ухмыльнулся во весь свой зубастый рот. — Виолетта, детка, с каких это пор эмо-культура включает в себя элементы шутовского декора? Или вы там в библиотеке не просто книжки читали, а устроили... как это там у вас, у продвинутых, называется? Внеплановую инвентаризацию одежды? Помни от этих слов издала такой пронзительный писк, что её глаза-мишени завертелись в разные стороны со скоростью вентилятора. Она закрыла лицо руками, из-под которых вырывался сдавленный стон смущения: — Мы... мы просто читали! Там было... очень высоко! Книги пыльные! Я потянулась... и бубенчик зацепился! Честно! — Ой, да ладно тебе, Помни, — весело хихикнула Риббит, задорно толкая локтем покрасневшего Грея. — Мы с Греем вчера тоже «просто рисовали», но у меня на шее почему-то не запутались его кисточки. Рассказывай кому-нибудь другому! Грей моментально потемнел от смущения, уткнувшись лицом в ладони, но всё же тихонько рассмеялся вместе со всеми. — Действительно, Помни, — Рагата хитро прищурила свой пуговичный глаз, скрестив руки на груди. — Вы ушли больше часа назад. Чтобы достать одну книгу, требуется максимум пара минут. Чем вы там занимались всё остальное время? Виолетта лениво потянулась, ничуть не смутившись. Она аккуратно, тонкими бледными пальцами высвободила золотой бубенчик из своих цепей, подбросила его на ладони, заставив тихонько звякнуть, и перевела свои светящиеся бирюзовые глаза на притихшую компанию. — Книги в дальнем углу требуют... очень деликатного обращения, — сладко пропел её нежный, роботизированный голос-синтезатор. Она сделала шаг ближе к Помни, приобнимая её за талию прямо на глазах у всех. — Нам пришлось снять... некоторые внешние барьеры, чтобы добраться до самой сути. И поверьте, Помни оказалась невероятно... способной ученицей. У неё потрясающая пластика. — А-А-А-А-А! Прекрати! — Помни была готова взорваться от дикого стыда. Она уткнулась пылающим лицом в плечо Виолетты, отчаянно колотя её маленькими кулачками по спине, но эмо-девочка лишь довольно и очень нежно рассмеялась своим мягким металлическим смехом. Куб, сидевший на диване, поправил свой белый бейджик на шее. Его квадратные зрачки сфокусировались на обнимающейся паре, и он монотонно выдал своим чистым человеческим голосом: — Системный расчёт завершён. Средняя частота пульса аватара Помни составляет 155 ударов в минуту. Уровень выработки тепла в области лица повышен на 300%. Вероятность того, что данные физиологические изменения вызваны чтением литературы — 0.01%. Вероятность успешного тактильного и романтического контакта между объектами — 99.9%. Поздравляю с успешной интеграцией систем. — ЕСТЬ! Куб с математической точностью подтверждает мои подозрения! — закричал Джекс, победно хлопая в ладоши. — Вы полностью разоблачены, девчонки!  — Оу, Правда, смотри, как это мило, — промурлыкала Кит, кокетливо обвивая своим хвостом запястье блондинки. — Кажется, у нас в Цирке появилась ещё одна сладкая парочка. Правда, чьи уши всё ещё горели от вчерашних воспоминаний о том, как она сама пьяная обнимала Кит, лишь сердито фыркнула и отвернулась, пытаясь скрыть смущённую улыбку: — Да делайте вы что хотите, господи... Хоть всю библиотеку там разнесите. Только бубенцы свои по полу не разбрасывайте! Виолетта ласково провела ладонью по спине Помни, успокаивая её дрожь, а затем посмотрела на Джекса с ленивым превосходством: — Завидуй молча, кролик. У нас с Помни теперь есть свой маленький... секретный код. И если ты будешь слишком много болтать, я попрошу мою маленькую помощницу спрятать твои любимые морковные шорты на самую верхнюю полку библиотеки. А доставать их я тебе точно не помогу. Джекс притворно испуганно прижал уши к голове, а вся компания дружно и весело рассмеялась.  Помни, хоть и была красной как спелая земляника, всё же несмело приобняла Виолетту в ответ, чувствуя, как сквозь её страх и смущение пробивается невероятное, щемящее счастье. Их тайная любовная линия больше не была секретом, но теперь, когда друзья знали всё, им больше не нужно было прятаться. Они были дома. Помни, всё ещё не отрывая лица от плеча Виолетты, почувствовала, как в зале повисла какая-то слишком уж подозрительная, заговорщическая тишина.  Она несмело выглянула одним глазом из-под края пледа и увидела, как Джекс и Грей стоят в углу, о чём-то оживлённо шепчась. Кролик хитро прищурил свои жёлтые глаза и что-то быстро калякал на клочке бумаги, а Грей, чей бирюзовый палец всё ещё был испачкан в чернилах, то и дело кивал и тихонько хихикал, прикрывая рот рукой. Через минуту они оба, стараясь сохранить максимально серьёзные и скорбные лица, подошли к дивану, где сидели Помни и Виолетта. — Кхм-кхм! — Джекс картинно откашлялся, закладывая лапы за спину. — Внимание, дамы и господа! В связи с вновь открывшимися... кхм... «литературными» талантами наших обитателей, мы с Греем решили внести предложение по модернизации библиотечного фонда Цирка! Грей сделал шаг вперёд. Он развернул свежеиспечённый набросок, на котором в его фирменном, невероятно детальном стиле были изображены Помни и Виолетта. Они сидели на горе книг, Виолетта была в своём красном пальто, а Помни — с букетом чернильных роз. Но самое забавное было в подписи, которую Джекс вывел размашистым, кривым почерком внизу: «КУРС МОЛОДОГО БОЙЦА: КАК ПРАВИЛЬНО ЗАКЛАДЫВАТЬ ЗАКЛАДКИ И НЕ ПОТЕРЯТЬ БУБЕНЦЫ». — А-ХА-ХА! Грей, ты гений! — взвыл Джекс, хлопая чернильного парня по плечу. — Слушайте дальше! Мы решили, что теперь каждую неделю Помни и Виолетта обязаны проводить нам мастер-классы на тему: «Парное чтение в темноте: особенности звуковой вибрации бубенчиков»! — И ещё! — подхватил Грей, чьё лицо уже вовсю сияло от озорства. Он поднял второй листок, на котором была нарисована схема библиотеки с огромной красной стрелкой, указывающей на тот самый дальний угол, и надписью: «ЗОНА ПОВЫШЕННОЙ ТЕРМИЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ. ВХОД ТОЛЬКО В ОГНЕУПОРНЫХ КОСТЮМАХ». — О боже... — Рагата со стоном закрыла лицо рукой, но плечи её мелко подрагивали от смеха. — Мальчики, вы невыносимы! Помни, увидев эти карикатуры, издала звук, похожий на сдувающийся воздушный шарик. Её лицо стало настолько красным, что, казалось, оно сейчас начнёт светиться в темноте ярче, чем глаза Виолетты. — Грей! Ты... ты же мой друг! Ты же сам рисовал Риббит... — жалобно простонала она, прячась ещё глубже в объятия Виолетты. — Именно поэтому я тебя и понимаю, Помни! — весело отозвался Грей, задорно подмигнув Риббит. — Лучший способ перестать смущаться — это когда все вокруг уже доведены до колик от смеха! К тому же, Виолетта вчера назвала мои чернила скучными... Так что считай это моим маленьким «обновлением» её образа! Виолетта медленно приподняла бровь, разглядывая рисунки. Её бирюзовые глаза хищно сузились, а нежный роботизированный голос зазвучал с опасной, сладкой хрипотцой: — Оу... Какой творческий союз. Кролик и пятнышко. Знаете, ребята... Ваши рисунки действительно неплохи. Но боюсь, на следующем мастер-классе по «парному чтению» я выберу вас в качестве... наглядных пособий. Грей, ты будешь изображать книжную полку, а на Джекса мы наденем воротник из бубенцов. Посмотрим, насколько весело вам будет тогда. Джекс моментально притих, а его уши испуганно прижались к голове. Грей тоже как-то сразу перестал улыбаться, поспешно пряча рисунки за спину. — Ладно-ладно, один-один, — буркнул Джекс, потирая затылок. — Шутки шутками, а Виолетта на автотюне звучит как-то слишком убедительно. Риббит весело расхохоталась, обнимая притихшего Грея: — Так вам и надо, заговорщики! Пошли лучше пить чай, пока Помни окончательно не превратилась в помидор! Вся компания, весело переговариваясь, направилась на кухню. Помни, всё ещё смущённая, но уже потихоньку успокаивающаяся, шла рядом с Виолеттой. Эмо-девочка ласково погладила её по ладони, и её бирюзовые глаза на мгновение вспыхнули теплом. — Не слушай их, сладенькая, — нежно прошептала Виолетта ей на ухо. — Они просто завидуют, что у нас есть такое... увлекательное хобби. И в следующий раз... мы пойдём не в библиотеку. Я знаю в этом Цирке ещё пару очень уединённых мест. Помни лишь тихонько и счастливо звякнула бубенцами в ответ. Этот день, начавшийся с неловких подколок, обещал быть самым тёплым в их жизни. Пока все весело переговаривались и шумно рассаживались за кухонным столом, Джекс незаметно притормозил у самого входа. Он ухватил Рагату за запястье, мягко, но настойчиво увлекая её назад, в полумрак коридора.  — Эй, ты чего? — шёпотом спросила Рагата, удивлённо повернувшись к нему. Джекс ничего не ответил. На его лице не было привычной ухмылки — только странное, сосредоточенное выражение. Он быстро потянул её в сторону своей комнаты, открыл дверь и, как только они оказавшись внутри, запер её на замок. Тихое шуршание засова отрезало их от далёких голосов на кухне. Рагата прислонилась спиной к двери, слегка запыхавшись.  — Джекс, нас потеряют. Там Помни, Виолетта... — Пусть теряют, — перебил её кролик.  Он подошёл почти вплотную. Его длинные лапы упёрлись в дверь по обе стороны от её головы, зажимая куклу в надёжное кольцо. Жёлтые глаза Джекса потемнели, вглядываясь в её лицо с затаённым, почти голодным нетерпением. — Мне надоело делить тебя со всем этим балаганом, — тихо, непривычно хрипло произнёс он. Его уши расслабленно опустились вдоль плеч. — И эти двое со своими рисунками... Из-за них я весь день только и думаю о том, как сильно хочу остаться с тобой наедине. Рагата почувствовала, как её сердце заколотилось быстрее. Она протянула руку, нежно проводя пальцами по его мягкой фиолетовой щеке, а затем скользнула выше, слегка потянув за кончик уха. — Зайка, значит? — лукаво прошептала она, приподняв бровь. — Который обожает свою госпожу? Джекс тихонько зарычал, но в этом звуке было больше удовольствия, чем злости. Он резко наклонился и накрыл её губы своими. Это был глубокий, требовательный поцелуй, который мгновенно лишил Рагату способности здраво мыслить. Она тихонько вздохнула ему в губы, запуская пальцы в его мягкую шерсть на затылке и прижимаясь к нему всем телом. Джекс действовал уверенно. Его ладони скользнули вниз по её талии, притягивая куклу ближе, так что она отчётливо почувствовала его тепло. Не прерывая поцелуя, он нащупал застёжку на её платье. Ловкие пальцы кролика быстро справились с пуговицами на спине, и ткань мягко соскользнула с её плеч, обнажая гладкую лоскутную кожу. Рагата вздрогнула от прохлады воздуха, но тут же горячие ладони Джекса легли на её лопатки, медленно поглаживая и спускаясь ниже, к пояснице. Её пальцы судорожно вцепились в его плечи, сминая ткань красного комбинезона.  — Подожди... — прерывисто выдохнула она, когда его губы переместились на её шею, нежно прикусывая чувствительную кожу. — Твой комбинезон... он мешает. Джекс нетерпеливо хмыкнул. Он быстро расстегнул пряжки на плечах, позволяя одежде упасть на пол.  Теперь между ними не осталось никаких барьеров. Рагата провела ладонями по его груди, ощущая под пальцами мягкий кашемировый мех и сильные, частые удары его сердца. Джекс подхватил её под бёдра, легко приподнимая, и Рагата инстинктивно обхватила его талию ногами, утыкаясь носом в его шею.  Он донёс её до кровати и плавно опустился вместе с ней на мягкое покрывало. Мягкий розово-сиреневый свет заката из виртуального окна скользил по их телам, очерчивая каждый изгиб. Джекс навис сверху, тяжело дыша и вглядываясь в её единственный пуговичный глаз, который сейчас сиял от переполнявших её чувств. — Ты прекрасна, Раги, — прошептал он, медленно проводя ладонью по её бедру вверх, заставляя куклу выгнуться навстречу его руке.  — Джекс... — она потянула его за плечи вниз, закрывая глаза.  Они растворились в тишине комнаты. Каждое прикосновение Джекса было на удивление нежным, несмотря на его обычную грубость в жизни; он ласкал её медленно, чутко прислушиваясь к каждому её вздоху и тихому всхлипу удовольствия. Его губы исследовали её тело, оставляя горячие следы на плечах, груди и животе, пока Рагата судорожно сжимала простыни, полностью отдаваясь этому сладкому, обволакивающему безумию.  В этой комнате, скрытые от всего Цирка, они просто дышали друг другом, и тихий шёпот Джекса у её уха смешивался с тихим шуршанием простыней. Прямо в тот момент, когда дыхание Рагаты стало совсем частым, а пальцы Джекса крепко сжимали её бёдра под тёплым пледом... ТУК-ТУК-ТУК! В дверь постучали. Негромко, но настойчиво и очень ритмично. — Джекс! Рагата! Вы тут? — раздался из-за двери звонкий и весёлый голос Риббит.  И следом послышалось тихое, смущённое бормотание Грея: — Риббит, может, не надо... Мне кажется, у них там занято. Они ведь ушли с кухни вместе. Джекс резко замер. Его длинные фиолетовые уши мгновенно встали торчком, а сам он издал такой протяжный, полный боли и разочарования стон прямо в подушку, что Рагата не удержалась и тихонько прыснула. — Да они издеваетесь... — проворчал кролик, утыкаясь лбом в плечо куклы. — Клянусь, у этих двоих встроенный радар на самые неподходящие моменты. Нам нужно поставить на дверь сигнализацию со звуком бензопилы. Рагата испуганно пискнула, её пуговичный глаз округлился от паники. Она мгновенно выскользнула из-под Джекса, лихорадочно натягивая платье обратно на плечи и пытаясь дрожащими пальцами застегнуть пуговицы на спине. — Джекс, одевайся! Быстро! — зашептала она, отчаянно краснея и пытаясь пригладить свои растрёпанные нитяные волосы. — Если они зайдут и увидят нас в таком виде, Джекс, я со стыда абстрагируюсь прямо на этой кровати! — Ой, да ладно тебе, Раги, пусть завидуют, — недовольно пробурчал кролик, но всё же лениво поднялся.  Он накинул свой красный комбинезон, даже не потрудившись застегнуть одну из лямок, взъерошил лапой шерсть на затылке и с максимально кислым выражением лица подошёл к двери. Резко повернув замок, Джекс приоткрыл дверь на несколько сантиметров, выставив в щёлку свою недовольную морду. На пороге действительно стояли Грей и Риббит. Лягушка, всё ещё укутанная в полосатую кофту Грея, держала в лапках большую стеклянную банку, внутри которой весело порхали и светились бирюзовым светом чернильные бабочки. Грей стоял рядом, смущённо переминаясь с ноги на ногу. — Ну? И чего вам? — хмуро буркнул Джекс, сложив руки на груди. — У нас тут вообще-то был тихий час. И тихий двухчасовой сон. Грей, бросив быстрый взгляд на растрёпанного Джекса, на его расстёгнутую лямку, а затем на Рагату, которая на заднем плане отчаянно пыталась застегнуть молнию на платье, мгновенно всё понял. Чернильный парень моментально потемнел до пунцово-чёрного цвета, а кончики его пальцев испуганно задрожали. — Оу... — пискнул Грей, судорожно отводя взгляд в потолок. — Мы... мы просто... Простите! Я же говорил, Риббит, что они спят! Но Риббит совершенно не смутилась. Она хитро прищурила свои большие тёмные глаза и заговорщически заглянула в комнату через плечо Джекса: — Да ладно вам, сони! Мы просто пришли позвать вас кое-куда. Кейн на сегодня полностью отключил все свои квесты, и мы решили собраться на крыше главного шатра. Грей приготовил сюрприз — мы хотим запустить этих светящихся бабочек в ночное цифровое небо. Это будет безумно красиво! Пошли с нами? Из глубины комнаты к двери подошла Рагата. Её лицо всё ещё горело ярким румянцем, но она уже успела привести одежду в порядок.  — На крышу? — Рагата улыбнулась, её пуговичный глаз тепло блеснул. — Звучит очень романтично. Джекс, пойдём? Нам действительно не помешает немного свежего воздуха. Джекс посмотрел на Рагату, затем перевёл взгляд на Грея, который всё ещё стоял с пунцовым лицом, отчаянно делая вид, что разглядывает текстуры на потолке коридора. Кролик тяжело вздохнул, но его губы сами собой расплылись в привычной ленивой ухмылке. — Ладно, уговорили, любители высоты, — хмыкнул Джекс, наконец застёгивая лямку комбинезона. — Но если твои чернильные мухи испачкают мне уши, Грей, ты лично будешь вылизывать их дочиста. Пошли, Раги, покажем этим романтикам, как правильно забираться на крыши без страховки. Рагата ласково взяла его за руку, и вся компания дружно направилась к винтовой лестнице, ведущей на самый купол Циркового Шатра, предвкушая ещё один тёплый и весёлый вечер вместе. Джекс и Рагата переглянулись. Поняв, что остальным явно хочется большего уединения, чем могут дать публичные обнимашки, кролик с улыбкой кивнул Рагате. — Ну что, Раги, — нарочито громко провозгласил Джекс, закидывая лапы за голову. — Кажется, мы уже достаточно отдохнули. Пошли, посмотрим, как там Куини и Королёр без нашего присмотра не развалили весь Цирк. И... — он хитро прищурился, глядя на Грея и Риббит. — Может, ещё парочку пирожных у Кейна украдём. Рагата, которая прекрасно понимала его намёк, мягко улыбнулась. Она ласково погладила Грея по плечу, а Риббит ободряюще подмигнула. — Да, пойдём, — сказала Рагата, беря Джекса за руку. — Отдых отдыхом, а порядок превыше всего. Грей, Риббит, не скучайте без нас. Джекс, весело подмигнув на прощание, увёл Рагату в коридор. Тихое шуршание их шагов быстро стихло, оставив Грея и Риббит одних в пустой, залитой мягким светом гостиной. Грей неловко кашлянул, чувствуя, как его щёки начинают слегка темнеть. Он повернулся к Риббит. — Ну... что будем делать? Может, в плойку? Или... — он запнулся, не зная, что сказать. Риббит лишь нежно улыбнулась, её большие тёмные глаза светились озорством и необычайной решимостью. Она осторожно высвободилась из его объятий, взяла его за руку и мягко, но уверенно потянула за собой. — Пойдём. Я знаю место получше. Они шли по тихому коридору. Риббит нежно перебирала пальцами его ладонь, и Грей чувствовал, как его чернила внутри приятно вибрируют от её прикосновеновения. Он не спрашивал, куда она его ведёт. Просто следовал за ней, полностью доверяя. Наконец, она остановилась у двери своей комнаты. Дверь, на которой красовался её портрет — весёлой лягушки, приветливо машущей лапкой. Риббит открыла её, пропуская Грея вперёд, и они вошли внутрь. Комната Риббит была уютной и приветливой. Здесь пахло черникой и какой-то лёгкой, травяной свежестью. На кровати лежала большая полосатая кофта Грея, которую она так любила носить. Мягкий, рассеянный свет из виртуального окна отбрасывал тёплые блики на стены, создавая атмосферу уюта и уединения. Риббит закрыла дверь, и тихий щелчок замка отрезал их от остального мира. Она повернулась к Грею, и в её глазах не осталось и следа прежней озорной весёлости. Только нежность, доверие и глубокое, безмолвное приглашение. — Грей... — прошептала она, подходя к нему почти вплотную. — Ты боишься? Грей отрицательно покачал головой. Его белые глаза смотрели прямо в её тёмные, огромные глаза, и в них не было страха — только затаённое, давно назревшее желание. Он протянул руку и нежно коснулся её щеки. Его чернильные пальцы были тёплыми, и Риббит прикрыла глаза, прижимаясь к его ладони. Они обменялись долгим, неторопливым поцелуем. Это был не поцелуй новичков, а глубокое, чувственное признание двух душ, которые нашли друг друга в этом странном мире. Риббит тихо вздохнула, приоткрывая губы навстречу, а Грей запустил пальцы в её мягкую кожу. Когда поцелуй прервался, они не отстранились. Риббит взяла его за руку и подвела к кровати. Они сели на край, глядя друг на друга, и в этом взгляде было больше, чем любые слова. — Я хочу, чтобы ты был со мной, Грей, — прошептала Риббит, её голос дрожал от волнения. Грей кивнул, его чернильные пальцы нежно обхватили её талию. Медленно, бережно, они начали размыкать внешние барьеры. Грей осторожно расстегнул тонкие застёжки на её лямках, его прикосновения были до странности нежными. Ткань соскользнула с её плеч, обнажая гладкую, прохладную кожу. Риббит вздрогнула от лёгкой прохлады, но тут же горячие ладони Грея легли на её спину, спускаясь ниже, к пояснице. Она тихонько выдохнула, прикрывая глаза и позволяя ему делать то, что он желает. Они легли на кровать, переплетаясь телами. Каждый сантиметр кожи, который Грей касался своими чернильными пальцами, словно оживал, заставляя Риббит то и дело тихонько вскрикивать от нахлынувших ощущений. Его губы исследовали её тело, оставляя влажные, горячие следы на шее, ключицах и нежной коже. Риббит отвечала, прижимаясь к нему всем телом, запуская пальцы в его белые волосы и слегка прикусывая его плечо. В этой тишине, прерываемой лишь их дыханием, они нашли свой собственный, тайный мир, где не было места ни страху, ни неуверенности. Существовали только они двое, их тела, их чувства и глубокая, ни с чем не сравнимая близость, которая стирала все границы между реальностью и кодом. Ночь наполнилась их тихим шёпотом, нежными вздохами и мерным стуком двух сердец, бьющихся в унисон.