Дело №47

В Конторе всегда пахло кофе. Не свежим, ароматным, а тем горьким, выдохшимся пойлом, что часами томилось в заляпанной кофеварке на тумбе у входа. Этот запах въелся в стены, в бумаги, в одежду — так пахнут усталость и бессонные ночи. Теодор Купер стоял у окна, глядя на серое, низкое небо. Дождь начался еще утром и теперь барабанил по стеклу, размывая очертания городских крыш. В кабинете было тихо — только шелест переворачиваемых страниц, стук клавиш и далекий гул машин с улицы. Обычный день в Конторе ликвидаторов. Он не обернулся, когда за спиной скрипнула дверь. По шагам — легким, чуть торопливым — он уже знал, кто вошел. — Купер, ты видел, что там с делом о пропавшем риелторе? — голос Виктории Виндзор разнесся по кабинету, нарушая тишину. Она всегда говорила слишком громко. — Говорят, его нашли в собственном бассейне. С улыбкой до ушей. — Это было вчера, — ответил Теодор, не поворачиваясь. — И уши там были не при чем. — Ой, да ладно тебе. Вечно ты все портишь. — Она плюхнулась на край чужого стола, и Теодор услышал, как заскрипели пружины. — Я просто хотела сказать, что дело закрыли. Чисто. Только вот этот… ну, который заказывал. Сказал, что риелтор сам упал. Якобы поскользнулся. Теодор наконец повернулся. Виктория сидела на столе, болтая ногами, и улыбалась ему с вызовом. Свет лампы падал на ее светлые волосы, делая их почти золотыми. Красивая. Слишком красивая для этой работы. И слишком громкая. — Поскользнулся в бассейне, в котором не было воды, — сухо сказал он. — Виндзор, если ты не читала отчет, не делай вид, что знаешь детали. — Читала! — Она возмущенно вскинула подбородок, но в глазах мелькнула искренняя обида, почти сразу скрытая за улыбкой. — Просто хотела проверить, слушаешь ли ты меня вообще. — Я всегда слушаю. — Он вернулся к своему столу, взял тонкую папку с делом. — Просто не всегда считаю нужным отвечать. В кабинете снова стало тихо. Теодор сел за стол, раскрыл папку, хотя на самом деле знал каждое слово из отчета наизусть. Бумаги шуршали, и этот звук казался почти успокаивающим. Виктория не уходила. Она наблюдала за ним с той навязчивой внимательностью, которая его раздражала больше всего. Он чувствовал ее взгляд на своей спине, на своих руках, когда переворачивал страницы. — Купер, — сказала она наконец, — а ты когда-нибудь улыбаешься? Ну, хотя бы для вида? — Когда есть повод. — А повод должен быть особенный? Или просто сойдет? — Если бы у тебя был повод, ты бы его уже нашла. — Он поднял на нее взгляд. — Или ты здесь для того, чтобы обсуждать мою мимику? — Я здесь, потому что начальник вызвал нас обоих. Через десять минут. — Она спрыгнула со стола, и Теодор заметил, как ловко она это сделала — бесшумно, как кошка. — Я зашла предупредить. Но ты, как всегда, слишком занят важными делами. Она вышла так же внезапно, как и вошла. Дверь за ней не закрылась до конца, и Теодор слышал, как ее шаги удаляются по коридору — быстрые, уверенные. В них не было ни капли сомнения. Он закрыл папку и посмотрел на часы. Четыре минуты до встречи. Ровно столько, чтобы дойти до кабинета начальника, если не задерживаться. Он поднялся, поправил пиджак и вышел, стараясь не обращать внимания на тяжелый запах кофе и сырости, что витал в воздухе. Кабинет начальника был таким же серым, как и все в этом здании. Старые папки с делами громоздились на стеллажах, на столе лежала карта, испещренная пометками. Запах здесь был другим — бумага, пыль, и едва уловимый запах табака, хотя начальник не курил уже лет пять. — Садитесь, — сказал начальник, не поднимая головы. — Дело серьезное. Теодор сел на стул слева от двери. Виктория уже была здесь — она сидела напротив, сложив руки на коленях, и выглядела почти прилежно. Почти. Теодор знал, что эта маска обманчива. — Городок Мирный, — начальник пододвинул к ним тонкую папку. — За последние две недели там пропали шесть человек. Исчезли бесследно — ни тел, ни следов борьбы, ничего. Очевидцы говорят об одном и том же: незадолго до исчезновения рядом с жертвой появлялся высокий мужчина в длинном черном пальто. Но камеры наблюдения никого не фиксируют. Теодор взял папку, открыл. Фотографии — обычные люди, безликие, почти одинаковые. Мужчина лет сорока, женщина с ребенком, старик. Шесть лиц, шесть имен. Он пролистал отчеты, вчитался в показания свидетелей. Все как сказал начальник — высокий мужчина, черное пальто, исчезающий в толпе. — Почему этим занимаемся мы? — спросил Теодор. — Местная полиция не справляется? — Полиция справляется, насколько может. — Начальник вздохнул, потер переносицу. — Но вы сами знаете: когда люди исчезают без следа, а камеры не видят ничего… это либо очень хороший убийца, либо не человек вовсе. А с нелюдями полиция не справляется. — И мы должны выяснить, кто это, — сказала Виктория. — Понятно. Теодор заметил, как она напряглась. Ее пальцы чуть сжались на коленях, но лицо оставалось спокойным. Она умела скрывать эмоции, когда это было нужно. Только он замечал эти мелкие детали. — У нас есть проблема, — продолжил начальник. — Почти все ликвидаторы сейчас на других заданиях. Свободных рук почти нет. Поэтому я отправляю вас двоих. — Нет, — сказал Теодор одновременно с тем, как Виктория выдохнула: — Только не с ним. Начальник поднял на них усталый взгляд. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей — под глазами залегли тени, плечи слегка опущены. Теодор знал это выражение: усталость, смешанная с раздражением, которое вот-вот выплеснется наружу. — Я не спрашиваю вашего мнения, — сказал начальник ровно. — Вы едете вдвоем. Это приказ. — Но, сэр, — начала Виктория, — мы работаем по-разному. Купер действует по протоколу, а я… — А ты нарушаешь протокол, когда считаешь нужным, — перебил начальник. — Я знаю. Именно поэтому вы едете вместе. Ты, Виндзор, видишь то, что не видят другие. А ты, Купер, не позволяешь ей наломать дров. Это идеальное сочетание. Теодор сжал челюсти. Он понимал логику начальника, но от этого легче не становилось. Работать с Виндзор — значит каждый день слушать ее болтовню, наблюдать за ее улыбками и терпеть, когда она лезет не в свое дело. — Когда выезжаем? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сегодня вечером, — ответил начальник. — Машина будет у входа в семь. Вот адрес отеля в Мирном — вы остановитесь там. Оборудование и документы на месте. Докладывать мне каждый день. Теодор кивнул. Он знал, что спорить бесполезно. Начальник не меняет решений, особенно когда дело касается приказов. Оставалось только принять и работать. — Вопросы есть? — Нет, — ответил Теодор. — Есть, — сказала Виктория. — Мы можем хотя бы вместе не ехать? У меня своя машина, я доеду сама. — Нет, — отрезал начальник. — Вы едете вместе. Чтобы сразу обсуждать план действий. А не чтобы ты по дороге передумала и повернула обратно. Виктория хотела что-то сказать, но передумала. Теодор видел, как она сжала губы, как в глазах мелькнула вспышка гнева, почти сразу погашенная. Она умела управлять собой — эта девушка была не так проста, как казалась. Начальник махнул рукой, отпуская их. Теодор встал, забрал папку с делом и вышел из кабинета, не оглядываясь. Он слышал, как Виктория догнала его в коридоре, как ее шаги звучали почти синхронно с его. — Ну и замечательно, — сказала она с наигранной веселостью. — Мы вместе. Как давно я мечтала о таком отпуске. — Это не отпуск, — ответил Теодор, не замедляя шага. — И не мечтай. Мы едем работать. — Ой, да расслабься, Купер. — Она пошла рядом, заглядывая ему в лицо с той навязчивой улыбкой, которая его так раздражала. — Может, у нас получится сработаться. Кто знает? Иногда противоположности притягиваются. — Мы не магниты, Виндзор. Мы коллеги. И я не собираюсь обсуждать с тобой законы физики. — А что ты собираешься обсуждать? Погоду? Дождь? — Она кивнула на окно в конце коридора, за которым хлестал по стеклу нудный осенний ливень. — Или у тебя есть другое предложение? Теодор остановился так резко, что Виктория чуть не врезалась в него. Он повернулся к ней, вглядываясь в ее лицо, и на секунду увидел, как она застыла — не от страха, а от неожиданности. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство. — У меня есть предложение, — сказал он тихо. — Ты будешь следовать плану, который я составлю. Ты будешь отчитываться передо мной о всех своих действиях. И ты не будешь принимать решения самостоятельно — без моего ведома. Это мое условие. Виктория прищурилась, скрестив руки на груди. Она смотрела на него с вызовом, но в ее позе не было враждебности — скорее любопытство, смешанное с раздражением. — А если я не соглашусь? — спросила она. — Тогда я доложу начальнику, что мы не можем работать вместе, и попрошу заменить тебя. Она рассмеялась — громко, искренне, так, что звук разнесся по пустому коридору. — Ты серьезно? Ты правда думаешь, что начальник заменит меня? У нас и так нехватка людей. Он скорее отправит нас обоих, чем позволит тебе выбирать напарника. — Возможно, — согласился Теодор. — Но я не дам тебе нарушать протокол, Виндзор. Если ты сделаешь что-то, что поставит под угрозу расследование или наши жизни, я остановлю тебя. Любыми способами. Она перестала смеяться. Ее лицо стало серьезным, почти холодным, и Теодор понял, что она наконец поняла: он не шутит. — Ладно, — сказала она тихо. — Будем работать по твоему плану. Но только до тех пор, пока я не пойму, что твой план не работает. Тогда я сделаю по-своему. — Договорились. Она кивнула и развернулась, чтобы уйти, но остановилась на полпути. — Купер, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты когда-нибудь доверял кому-то? Ну, по-настоящему? Вопрос повис в воздухе. Теодор смотрел на ее спину, на прямую линию позвоночника, на то, как напряжены ее плечи. Она ждала ответа, хотя делала вид, что ей все равно. — Доверял, — сказал он. — И ошибался. Она кивнула, словно ожидала этого, и ушла. Ее шаги затихли в конце коридора, и Теодор остался один в тишине, где слышно было только, как дождь стучит по стеклу. Он вернулся в свой кабинет, сел за стол и открыл папку с делом. Шесть лиц смотрели на него с фотографий — люди, которые исчезли в Мирном. Профессии, имена, адреса. Ничего общего: разный возраст, разное социальное положение, разные привычки. Но одно объединяло всех — они пропали в один и тот же день недели, с интервалом в два дня. И каждый раз рядом с ними видели высокого мужчину в черном пальто. Теодор закрыл папку, провел рукой по лицу. Ему не нравился этот город. Он никогда не был в Мирном, но уже чувствовал — что-то там не так. Что-то темное, холодное, опасное. Он взглянул на часы. Час до отъезда. Он встал, налил себе кофе — черный, без сахара, — и стал собирать вещи. Запасной пистолет, документы, сменная одежда. Все как обычно, по протоколу. Только внутри было тревожно. И он знал, что тревога эта связана не с делом, а с той, кто будет сидеть рядом с ним в машине всю дорогу. Они сели в машину в семь вечера. Дождь не прекращался — мелкий, холодный, он стучал по крыше и стеклам, создавая такой гул, что Теодор с трудом слышал собственные мысли. Виктория устроилась на пассажирском сиденье, откинувшись на спинку. Она молчала — редкое явление, — и это настораживало больше, чем ее обычная болтовня. — Ты сегодня тихая, — сказал Теодор, выводя машину на шоссе. — Думаю, — ответила она, не открывая глаз. — О деле. — И что ты думаешь? — Что это может быть не человек. Или человек, но не совсем обычный. Ты читал показания? В каждом случае говорили о высоком мужчине, но камеры его не видят. Это странно. Даже если он умеет избегать камер, у него должна быть тень. Отражение. Хотя бы раз в кадр попасть. — Или он не отражается в зеркалах, — сказал Теодор. — Как вампиры. Она усмехнулась, но не открыла глаз. — Ты шутишь? Удивительно. И я бы сказала, что это глупо, но в нашем мире даже глупость иногда оказывается правдой. Они ехали в тишине. За окнами проплывали серые поля, редкие деревья, мокрые дорожные знаки. Дождь становился все сильнее, и Теодор включил дворники, чтобы видеть хоть что-то. — Я читал твое личное дело, — сказал он через час. Виктория открыла глаза, повернула к нему голову. — И? Что ты там нашел? — Твоя успеваемость, — ответил он, не сводя глаз с дороги. — Шесть лет на хорошем счету. Начальник тебя хвалит. Говорит, что у тебя отличная интуиция. — Это правда. — Но он говорит, что ты слишком импульсивна. Что ты нарушаешь правила. — Иногда правила мешают, — сказала она, и в ее голосе появились твердые нотки. — Если бы я всегда следовала правилам, некоторые дела остались бы нераскрытыми. А так — я их раскрыла. — Ценой риска. — А что такое жизнь без риска, Купер? — Она снова усмехнулась, но в этот раз улыбка была другой — горькой, почти усталой. — Мы ловим монстров. Если бояться рисковать, монстры победят. Теодор не ответил. Он знал, что она права — в чем-то, но не до конца. Рисковать можно, когда понимаешь, чем рискуешь. А она иногда рисковала просто потому, что ей было скучно. Они доехали до Мирного к одиннадцати вечера. Город встретил их пустыми улицами и тусклым светом фонарей. Дождь лил без остановки, превращая асфальт в черное зеркало, в котором отражались огни. Теодор припарковал машину у отеля — невысокого здания с вывеской, где красовалась облупившаяся надпись «Мирный». Отель выглядел так же устало, как и все в этом городе. Они вышли из машины, и Теодор почувствовал, как холодный ветер пробирается под пиджак. Воздух пах мокрым асфальтом, сыростью и чем-то еще — едва уловимым, тревожным. — Здесь пусто, — сказала Виктория, оглядываясь. — Совсем пусто. Она была права. На улице не было ни души. Даже в окнах домов почти не горел свет. Казалось, что весь город вымер — или просто спрятался от дождя. Теодор зашел в отель, оставив Викторию у входа. В холле пахло пылью и старым ковром. За стойкой сидел мужчина лет пятидесяти, лениво листавший газету. — Мы забронировали две комнаты, — сказал Теодор, протягивая документы. — Купер и Виндзор. Мужчина поднял на него глаза — мутные, усталые. Он кивнул, взял ключи и положил на стойку. — Двести тринадцать и двести пятнадцать, — сказал он хрипло. — На втором этаже. Он посмотрел на Викторию, когда та вошла, и его взгляд задержался на ней на мгновение дольше, чем требовала вежливость. — Не ходите по улицам поздно, — сказал он тихо. — Особенно она. — Почему? — спросила Виктория, подходя ближе. Мужчина пожал плечами, опуская глаза. — Говорят, люди пропадают по ночам. А сегодня тем более… такая погода. Тени длинные. Высокие. Теодор взял ключи, кивнул и пошел к лестнице. Виктория последовала за ним, и он слышал ее шаги на старой деревянной лестнице — легкие, но настороженные. На втором этаже было темно. Лампочка в конце коридора тускло горела, но света едва хватало, чтобы видеть двери. Теодор нашел свои номера — они были напротив друг друга. — Встречаемся завтра в семь утра, — сказал он. — Начнем с места первого исчезновения. — Я знаю, — сказала Виктория. — Я не дура, Купер. — Я и не говорю, что ты дура. Я говорю, что мы работаем по плану. Она хмыкнула, взяла ключ и открыла дверь. На мгновение она задержалась на пороге, обернувшись к нему. — Ты ничего не чувствуешь? — спросила она тихо. — Такого… странного? Теодор остановился, прислушиваясь. В коридоре было тихо. Но в этой тишине было что-то неестественное — будто весь город затаил дыхание. — Чувствую, — признался он. — Но я не знаю, что это. Она кивнула, словно этого было достаточно, и скрылась за дверью. Теодор остался один в коридоре. Дождь стучал по крыше, создавая белый шум, и в этом шуме ему казалось, что он слышит чужой взгляд. Чей-то пристальный, холодный взгляд из темноты. Он открыл свою дверь, вошел в комнату и запер замок. Зажег свет — тусклый, желтоватый. Комната была маленькой, с кроватью, тумбочкой и окном, выходящим на пустую улицу. Он подошел к окну, вглядываясь в темноту. Ни души. Только мокрый асфальт и низкое небо, которое, казалось, давило на город. Но он знал — кто-то смотрел. И этот кто-то знал, что они приехали. — Добро пожаловать в Мирный, — прошептал Теодор, глядя на свое отражение в черном стекле. — Надеюсь, ты готов. За спиной что-то скрипнуло. Он резко обернулся — но в комнате никого не было. Только тишина, только дождь за окном и ощущение, что стены слишком тонки. Он лег на кровать, не раздеваясь. Спать не хотелось — он знал, что не уснет. Рядом, в соседней комнате, было тихо. Виктория тоже не спала — он слышал, как она ходила по комнате, как скрипели доски под ее ногами. Два ликвидатора, два человека, которые не могли найти общий язык. Но в этом городе, где пропадали люди и где даже камеры не видели монстра, им нужно было стать командой. Хотя бы для того, чтобы выжить. Теодор закрыл глаза, но перед внутренним взором все равно стояла темнота. И в этой темноте ему казалось, что кто-то стоит у его двери. Он знал — это не воображение. Он знал — монстр уже здесь. Осталось только понять — кто из них охотник, а кто добыча.