Пустота внутри

Часть 1: Затишье Прошло три дня после вторжения Пейна. Коноха приходила в себя. Разрушенные здания восстанавливали, раненых лечили, погибших хоронили. Цунаде работала без сна, Кацуя всё ещё исцеляла тех, кто пострадал от Синра Тенсей. Деревня была сломлена, но не уничтожена — и это стало символом. Коноха выстояла. Не силой оружия, а силой духа. Наруто стоял на крыше временного штаба и смотрел на закат. Хината и Карин были внизу, помогали в госпитале. Он знал, что они в безопасности, и это давало ему покой. Но покой был недолгим. — Наруто. Он обернулся. Шисуи стоял в тени дымохода, и его лицо было мрачным. — Есть новости. Плохие. — Тоби? — Да. Разведка засекла его в десяти километрах от деревни. Он не скрывается. Идёт открыто. Один. Наруто задумался. Один. Тоби — Обито Учиха — идёт открыто. Это не похоже на засаду. Это похоже на вызов. — Он хочет поговорить, — сказал Наруто. — Или убить. — Если бы он хотел убить, он напал бы исподтишка. Камуи позволяет ему перемещаться незаметно. Раз он идёт открыто — он хочет диалога. Шисуи покачал головой. — Ты слишком веришь в людей. — Я верю в разговор, — Наруто спрыгнул с крыши. — Я встречу его. — Я с тобой. — Нет. Он должен видеть, что я пришёл один. Как он. — Наруто... — Шисуи, — Наруто положил руку ему на плечо. — Если я не вернусь через час, отправляй отряд. Но не раньше. Дай мне шанс. Шисуи долго смотрел на него. Потом кивнул. — Один час. Не больше. Часть 2: Встреча Наруто встретил Тоби на Поле Памяти — широкой равнине за пределами Конохи, где когда-то хоронили павших ниндзя. Здесь росли старые дубы, а земля была усыпана каменными обелисками с именами. Солнце садилось, окрашивая всё в оранжевый и красный. Тоби стоял у одного из обелисков. Он был в своём обычном наряде — чёрный плащ с красными облаками, оранжевая спиральная маска, скрывающая лицо. Но поза была иной. Не угрожающей. Скорее... задумчивой. — Ты пришёл один, — заметил Тоби. Его голос был искажён маской, но в нём слышалось что-то человеческое. — Это смело. — Ты тоже, — Наруто остановился в десяти метрах. — Или мне называть тебя Обито? Пауза. — Итачи рассказал тебе, — Тоби покачал головой. — Я так и знал. Он был предателем до самого конца. — Он был человеком, который любил своего брата больше, чем организацию. Я не называю это предательством. — А как ты это называешь? — Верностью. Тоби усмехнулся. — Верность. Интересное слово. Я тоже когда-то верил в него. Верил в деревню. В друзей. В любовь. А потом увидел, как всё это рушится. Как друг убивает ту, кого я любил. Как мир превращается в ад. — Рин, — тихо сказал Наруто. Тоби замер. — Откуда ты... — Я знаю эту историю. Какаши рассказал. И я знаю, что ты видел. Ты видел, как его рука пронзила Рин. Ты не знал, что это было её решение. Что она пожертвовала собой ради деревни. Ты видел только смерть. И это сломало тебя. — Ты не понимаешь! — голос Тоби дрогнул. — Ты не видел этого! Ты не чувствовал, как мир рушится в одно мгновение! — Я умирал, Обито, — спокойно сказал Наруто. — Мне было шесть лет. Мои соседи — люди, которых я считал своей деревней, — избили меня и утопили в реке. Я лежал на дне, захлёбываясь водой, и думал: «Почему? Что я сделал не так?» Я тоже видел, как мир рушится. Тоби молчал. — Но потом я вернулся. Не ради мести. Ради шанса. Ради того, чтобы понять: мир — это не ад и не рай. Мир — это выбор. Каждый день. Каждую минуту. Ты выбрал ад, Обито. Ты выбрал поверить Мадаре. Ты выбрал Бесконечное Цукуёми. Но это не единственный путь. — Какой ещё путь? — горько усмехнулся Тоби. — Мир, где все убивают друг друга? Где друзья предают? Где любовь умирает? — Мир, где Какаши до сих пор носит твой подарок, — тихо сказал Наруто. Тоби вздрогнул. — Что? — Твой шаринган. Ты отдал ему свой глаз перед смертью — точнее, перед тем, как ты думал, что умрёшь. Он носит его до сих пор. Он никогда не забывал тебя, Обито. Он каждый день смотрит на мир твоим глазом и помнит друга, которого потерял. — Какаши... — голос Тоби стал почти шёпотом. — Он страдает. Каждый день. Из-за Рин. Из-за тебя. Из-за всего, что случилось. Ты думаешь, что ты один потерял всё? Он потерял не меньше. Но он не стал уничтожать мир. Он стал защищать его. Потому что это был твой выбор — стать злом. А мог быть другим. Долгая, мучительная пауза. Тоби стоял неподвижно. Заходящее солнце освещало его маску, и в этом свете она казалась почти прозрачной. — Ты правда веришь, — медленно произнёс он, — что можно всё исправить? — Я не верю, — ответил Наруто. — Я знаю. Я видел это. Саске простил Итачи. Шисуи вернулся к жизни. Пейн отступил. Гаара стал Кадзекаге. Мир меняется, Обито. Медленно, мучительно, но меняется. И ты можешь стать частью этого изменения. — Я убил сотни людей, — голос Тоби был глухим. — Я уничтожил Коноху много лет назад, когда натравил Кьюби на деревню. Я создал Акацуки. Я разрушил бесчисленные жизни. Как можно это исправить? — Так же, как я исправил свою жизнь, — Наруто шагнул вперёд. — Один выбор за другим. Один день за другим. Ты не вернёшь мёртвых — я тоже не могу вернуть Синистера. Но ты можешь спасти живых. Ты можешь остановить войну, которую сам начал. Ты можешь рассказать нам о других Оцуцуки, которые угрожают этому миру. Ты можешь искупить. Он протянул руку. — Сними маску, Обито. Хватит прятаться. Вечность прошла в тишине. А потом Тоби поднял руки. Медленно, неуверенно, как человек, который забыл, как это делается. Его пальцы коснулись края маски. Сжались. И маска упала на землю. Под ней было лицо. Израненное, покрытое шрамами, искажённое годами ненависти. Но в глазах — один родной, тёмный, второй — шаринган, пересаженный Мадарой, — стояли слёзы. — Я не знаю, как, — прошептал Обито. — Я не знаю, смогу ли. — Никто не знает, — Наруто шагнул ближе и взял его за руку. — Но я помогу. Мы поможем. Какаши. Саске. Все, кто ещё жив. Ты не один, Обито. Больше нет. И Обито Учиха, человек в маске, лидер Акацуки, наследник Мадары, заплакал. Впервые за двадцать лет. Часть 3: Возвращение домой Час истёк. Шисуи уже собирался поднимать отряд, когда на тропе показались две фигуры. Наруто шёл первым. Его белые волосы сияли в лунном свете. Рядом с ним шёл человек без маски — израненный, хромой, с лицом, искажённым шрамами. Но в его глазах больше не было пустоты. Какаши стоял у ворот. Он ждал. Когда он увидел лицо того, кто шёл рядом с Наруто, его шаринган — подаренный когда-то на прощание — замер. — Обито, — прошептал он. Обито остановился. Он смотрел на Какаши — на друга, которого считал предателем. На друга, который носил его глаз. — Какаши, — его голос сорвался. — Я... я был неправ. Всё это время. Я... Какаши шагнул вперёд. Обнял его. Без слов. Без обвинений. Они стояли так долго — два друга, разделённые двадцатью годами боли, наконец-то встретившиеся снова. Наруто отошёл в сторону. Хината и Карин появились из тени ворот. Они ничего не сказали — просто взяли его за руки. — Ты снова это сделал, — тихо сказала Карин. — Остановил врага без боя. — Это не враг, — ответил Наруто. — Это просто человек, который заблудился. — И ты помог ему найти дорогу, — Хината прижалась к его плечу. — Я просто поговорил с ним. — Это твоя самая сильная техника, — улыбнулась Карин. — Разговор. Наруто посмотрел на небо. Звёзды сияли над Конохой. Где-то там, в Пустоте, Синистер, наверное, улыбался. — Да, — сказал он. — Пожалуй, так и есть. Конец двадцать шестой главы