Под маской Лиса

Ночной ливень Отару [travel] словно пытался смыть следы их безумной гонки, когда черный внедорожник Саске с заносом затормозил у скрытого, заваленного мусором черного входа в подпольную клинику. Саске выскочил из салона, бережно прижимая к себе обмякшее тело Наруто, опутанное слоями гемостатических бинтов, и плечом выбил тяжелую металлическую дверь.В полумраке стерильного коридора их уже ждала Цунаде. Она была в операционном халате, её руки в резиновых перчатках были подняты вверх, а на суровом лице застыло выражение привычной профессиональной собранности.— Быстро на стол его! — скомандовала она, указывая на сияющую под лампами каталку.Саске аккуратно уложил Наруто. Цунаде тут же подкатила стойку с капельницей и, на ходу разрезая полевую повязку Учихи медицинскими ножницами, начала оценивать ранение.— Так, нож зафиксирован хорошо, селезенка задета, внутреннее кровотечение... — Она резко потянула вниз окровавленные края толстовки и брюк, чтобы обнажить операционное поле, и вдруг замерла. Её дыхание с сипом перехватило.Чуть ниже живота Наруто, на бледной, почти прозрачной коже, четко проступала искусно выведенная чернилами татуировка — оскаленная морда хищного лиса с закрученными шпионскими узорами. Фирменный знак самого опасного, неуловимого независимого наемника города, за чью голову мафия назначила награду с шестью нулями.Цунаде прошиб холодный пот. Колени старого медика на секунду подогнулись, а в голове набатом забилась одна-единственная мысль: если старейшины кланов прознают, что она спасла жизнь Лису, её и всю её клинику зачистят до самого основания еще до рассвета.Саске не успел ничего понять, когда Цунаде резко развернулась, на ходу срывая перчатки, и быстрым шагом вышла из операционной в пустой предбанник. Альфа бросился за ней.— Цунаде, что случилось?! Ему нужна операция, он теряет...Договорить он не успел. Цунаде развернулась и с дикой, сокрушительной силой врезала Саске кулаком прямо в челюсть. Учиха отлетел спиной к стене, тяжело выдыхая, а изо рта брызнула кровь.— Ты хоть понимаешь, кого ко мне притащил, щенок?! — яростно, сорвавшимся на хрип шепотом закричала Цунаде, тяжело дыша и наступая на него. — Это Лис! Наемник-одиночка! Меня из-за него убьют! Весь город перевернут вверх дном, если узнают, что его привез ликвидатор Учиха, а я зашивала его потроха! Убирайся вон! Забирай его и вези подыхать в канаву!Саске, утирая кровь с разбитой губы, медленно поднялся на ноги. В его черных глазах, всегда отражавших лишь холодную смерть, сейчас горел такой дикий, первобытный ужас потери, какого Цунаде не видела никогда за всю его жизнь. Элитный убийца мафии, не знавший жалости, медленно опустился перед ней на колени, цепляясь пальцами за полы её халата.— Пожалуйста... Цунаде, умоляю, спаси его, — хрипло, давясь слезами, зашептал Саске, ломая всю свою гордость Учихи. — Плевать на мафию, плевать на старейшин. Накажи меня, сдай меня клану, делай что хочешь, но не дай ему умереть... Он мой истинный.Цунаде зло выдернула край халата из его пальцев. Ей было глубоко плевать на сопливые шпионские мольбы и уговоры малолетнего киллера. В криминальном мире выживали только те, у кого не было сердца. Она круто развернулась, намереваясь выставить Саске вместе с его умирающей ношей за дверь, и решительно шагнула обратно в операционную, чтобы сорвать простыню со стола.Но стоило её взгляду снова упасть на каталку, как сердце женщины болезненно, судорожно сжалось.Лампы операционной безжалостно освещали лицо Лиса. Наруто лежал без движения, его длинные золотистые ресницы подрагивали, а щеки были испачканы дождевой водой. Перед ней лежал вовсе не мифический, безжалостный монстр, которого до дрожи боялись все синдикаты Отару [travel]. Перед ней лежал ребенок. Буквально мальчишка, которому едва исполнилось пятнадцать лет. Да, наемник. Да, убийца с поломанной судьбой, вынужденный выгрызать свое право на жизнь кинжалами. Но всё еще просто испуганный, маленький ребенок, который прямо сейчас медленно остывал на её глазах от массивного излияния крови из разорванной селезенки.«Если я сейчас ничего не сделаю... он умрет прямо здесь. Пятнадцатилетний пацан», — пронеслось в её голове.Врачебный долг и внезапно вспыхнувшая, глубокая материнская жалость к этой сиротской судьбе заставили Цунаде шумно выдохнуть. Она резко повернулась к шкафу, выхватывая новую пару стерильных перчаток.— Скальпель мне, быстро! — рявкнула она в пустоту операционной, уже не глядя на застывшего в дверях Саске. — А ты, Учиха, брысь за дверь и молись своим богам, чтобы его сердце не остановилось в ближайшие два часа. Работаем!