Болезненная связь

When i get home, i'm gonna love you so well

Please get me out, out of the depths of hell

When i get home, i'm gonna sell you my soul

When i get home

When i get home

When i get home

Взгляд Нанами ленивый, но изучающий. Нагито бы даже сказал опасливый. Чиаки всегда на стрёме, это Комаэда понимал прекрасно, как и то, что ему нельзя доверять. Но если честно, то она единственная, с кем он всё ещё мог поговорить, так что приходилось стоять рядом с ней и ждать, пока очередной уровень будет пройдён. Комаэда посчитал бы это просто грубостью, если бы не так сильно скучал по людскому обществу, так что приходилось терпеть. По крайней мере, кроме Чиаки есть ещё и он... Но это крайность, к которой он прибегнет только в том случае, если земля перевернётся с ног на голову. К чёрту. Правда, к чёрту его. — Тебе что-то нужно, Комаэда-кун? — тихий голос одноклассницы был весьма кстати, поскольку вспоминать об этой бездарности (отвратительном обычном ученике) хотелось меньше всего. — Я не знаю, где Хината-кун, правда. — А причём здесь он? — и тон Комаэды в этот момент напугал бы любого, но не доблестную Чиаки. Она спокойно бросила на него ничего не выражающий взгляд и вновь уткнулась в игровую консоль. — Нет, Нанами-сан, я просто хотел поболтать с тобой, пока новый остров не откроется, — он отодвинул стул и присел, положив голову на стол. Ещё раньше в этом месте собиралось столько народу, а сейчас... Никого. Это и пугало, и радовало одновременно, потому что он ненавидит всех тех ублюдков, предавших надежду и... Хотя, ему всё ещё требуется общество, иначе он просто сойдёт с ума от переполняющих голову мыслей. — Поболтать? — не отрывая глаз от игры, она наклонила голову в бок и постучала пальцами по консоли. — Ну, можем и поболтать... — Комаэда хмыкнул и устало закрыл глаза. Давно он чувствовал себя так спокойно, несмотря на то, что всё ещё не мог понять, кто из оставшихся одноклассников является шпионом фонда Надежды, но с Чиаки было по-особенному тепло. Словно она и вправду могла растопить любой айсберг. — О чём? Вот тут Нагито зашёл в тупик, потому что честно не знал, о чём можно поговорить с одноклассницей. — Ну... — протянул он. — О наших одноклассниках? — То есть о Хинате-куне? Ты обошёлся с ним весьма несправедливо на четвёртом суде. Как, впрочем, и со всеми нами. Он выглядел очень разочарованным, когда... — девушка сглотнула и на секунду задумалась. Она явно не хотела продолжать, видимо, воспоминания о том дне сильно отпечатались в сознании. Нагито не сожалел. Ему было, если честно, всё равно. — Продолжай, — тихо попросил он. — Когда ты вот так оттолкнул его. Ты был для него важен. Как и он для тебя, — свет в глазах девушки потух, и она казалась расстроенной той ситуацией, тем судом, тем, как Комаэда раскрыл чужой секрет. Секрет, который явно не желали раскрывать. Или в принципе вспоминать о нём. Но где Нагито был не прав? Разве имел право бесталанный ученик находиться среди Абсолютных? — Хината-кун один из нас, — тихо, но уверенно произнесла девушка, отложив консоль в сторону. Она глянула прямо ему в глаза — светлые, но в которых не было ни капельки разума, лишь первородное безумие. Девушка тяжело сглотнула. — Я понял тебя, Нанами-сан, — он резко приблизился к ней, практически соприкасаясь с ней лбами. — Но ты не права. Он отличается. Он иной. — А чем ты отличаешься от него, если забрать у тебя твою удачу? — Нагито усмехнулся. — Надеждой. Он встал. Чиаки вновь уткнулась в игру, явно потеряв интерес к данному разговору. Нагито знал, что скоро всё закончится. Знал и должен был сделать свой последний ход. Как только Комаэда собирался выйти из столовой, девушка напоследок тихо произнесла: "Но ты и вправду был ему дорог". Слова остались без ответа.

***

I’ll break your bones

With all the love I carry

Keep you close

And one day we’ll get married

Море в этом месте всегда было холодным, и Нагито не сильно хотелось касаться его даже пальцем. Вода неприятно обволакивала кожу, и от этих ощущений становилось просто мерзко. Комаэда помнил этот домик — место убийства бывшей одноклассницы, имя которой он честно не желает помнить. И тогда тот человек был даже полезен, и Нагито про себя усмехается, изгибая губы в раздражённой улыбке. Он был тут. Стоял по щиколотки в воде, закатав штанины до колен, и мрачно вглядывался в закатное солнце. Захотелось уйти. Или сломать этому человеку шею, сжать своими тонкими пальцами, почувствовать отчаянную пульсацию под подушечками и смотреть на закатывающиеся от боли глаза. Потому что Хаджиме Хината не достоин стоять рядом с ними. Потому что Хаджиме Хината обманул его доверие. Растоптал его гордость. Просто... Боже. Он так сильно хотел его убить. Растоптать его также, как это сделал он. Гадский, мелкий у... — Комаэда? — усталый, до боли сломленный голос прорезал тишину, заставив Нагито вздрогнуть. Хината стоял у нему лицом, под глазами были явные следы недосыпа. Комаэда сделал шаг навстречу. Чтобы раз и навсегда разорвать эту неправильную связь. Ещё шаг, ещё. Ботинки оказались в воде, носки намокли, но Нагито уверенно шагал вперёд с привычной ухмылкой на губах. Хината хотел отступить, но неожиданно сильные руки, сжавшиеся его шею, не позволили. Комаэда припал к губам Хинаты, всего на пару секунд, но этого было достаточно, чтобы всё для себя решить. Хаджиме, не ожидавший подобного от человека, ещё недавно бывшего настолько грубым с ним, со злости прикусил губы парня, получив грубый смешок. — Ненавижу тебя, — прошептал Нагито. — Надеюсь, ты умрёшь. Это было последним, что сказал ему Нагито перед тем, как уйти. Вскоре его план будет приведён в действие, и ему не жаль. Совершенно не обидно за разрубленные чувства и болезненную связь.