Gentle touch / Нежные прикосновение

Ван Ибо уехал на ночные съёмки ещё вчера вечером. Для востребованного и популярного альфы такие плотные графики были привычным делом, но для Сяо Чжаня эта ночь превратилась в настоящее испытание. Течка, которая по всем подсчётам должна была начаться только через неделю, коварно и внезапно накрыла омегу прямо посреди ночи, лишая сил и бросая тело в изнуряющий, лихорадочный жар. Оставшись один в огромной, оглушительно пустой квартире, Чжань чувствовал себя невероятно уязвимым. Его омежья природа буквально кричала от одиночества, требуя защиты, тепла и, самое главное, присутствия своего альфы. Едва дождавшись утра, ведомый глубинными, первобытными инстинктами, Чжань на ватных, подкашивающихся ногах дошёл до гардеробной мужа. Ему жизненно необходимо было построить гнездо — это была единственная вещь, способная унять панику и успокоить мечущегося омегу. Он бережно, одну за другой, начал доставать вещи Ибо из шкафа. Его огромные уютные худи, мягкие домашние штаны и, конечно, любимые хлопковые футболки. Чжань аккуратно перенёс всё это на их просторную супружескую кровать и начал по кругу выкладывать одежду, бережно формируя высокое, защищённое со всех сторон кольцо. В самый центр своего убежища он положил несколько чёрных футболок Ибо, которые тот носил чаще всего. Когда гнездо было готово, Чжань обессиленно забрался внутрь, сворачиваясь калачиком. Он уткнулся носом в податливую ткань футболки и судорожно, глубоко вздохнул. Из самой глубины волокон донёсся родной, густой и обволакивающий запах сандала — личный аромат его мужа. Этот запах действовал как лучшее в мире лекарство. Омега крепко зажмурился, чувствуя, как по телу разливается минутное облегчение, словно Ибо прямо сейчас обнимал его со спины, укрывая от всех бед. Однако обмануть природу надолго было нельзя. Жар внутри живота только усиливался, скручивая тело тугим узлом. Чжань тихонько, жалобно застонал, сильнее прижимая коленки к груди. Он отчётливо чувствовал влажность и мокрость между бёдер — тело вовсю готовилось к приходу альфы, выделяя сладкую, липкую смазку. Тонкие шёлковые шорты уже неприятно липли к коже, напоминая о том, как сильно он сейчас нуждается в ласке. Омега непроизвольно тёрся бёдрами о ткань одежды Ибо, пытаясь унять этот зудящий, тягучий голод, но без реального альфы это было невыносимо. Чжань лишь глубже зарылся в вещи мужа, тихо всхлипывая от нехватки своего Бо-ди. В это же время в прихожей тихо щелкнул дверной замок. Ван Ибо наконец-то вернулся домой после тяжёлых, изнурительных съёмок. Он жутко устал и мечтал только о том, чтобы поскорее обнять своего омегу. Но едва переступив порог квартиры, альфа мгновенно замер, а усталость испарилась в ту же секунду. Напряжённая тишина дома буквально взорвалась. В нос Ибо с порога ударил концентрированный, сочный и умопомрачительно сладкий запах спелого персика. Запах его омеги. Запах течки, который заполнил собой каждый уголок квартиры. Внутренний альфа Ибо глухо и грозно зарычал, мгновенно просыпаясь от этого зова. Бросив сумку прямо на пол прихожей, Ибо, ведомый лишь инстинктом защитить, успокоить и присвоить своё, быстрыми шагами направился в сторону спальни. Едва распахнув дверь, Ибо замер на пороге. Картина, открывшаяся его взору, заставила его сердце сжаться от нежности. Посреди кровати его хрупкий, измученный жаром омега зарылся в гору его собственных вещей, построив защитное гнездо. Чжань выглядел таким беззащитным, шёлковая рубашка слегка сползла с его плеча, а на щеках горел яркий лихорадочный румянец. — Чжань-гэ… — тихо, почти интимно позвал Ибо. Его низкий голос в тишине спальни прозвучал удивительно мягко, заставив омегу трепетно распахнуть затуманенные глаза. Ибо не стал бесцеремонно разрушать убежище мужа. Он аккуратно опустился на край постели, и в воздухе спальни его прохладная, успокаивающая ледяная мята мягко смешалась со сладким персиком и домашним сандалом. Альфа медленно протянул руку. Его ладонь была тёплой, и двигалась она с невероятной аккуратностью. Кончики пальцев Ибо едва ощутимо коснулись лба Чжаня, бережно зачёсывая назад непослушные чёрные пряди волос. Чжань тихо выдохнул, прикрывая глаза и полностью доверяясь этим ласкам. Пальцы Ибо спустились ниже, невесомо очерчивая выдающиеся скулы омеги, переносицу и мягкую линию подбородка. На секунду он задержался на пухлых губах Чжаня, аккуратно оглаживая их подушечкой большого пальца. Каждое движение альфы было наполнено таким благоговением, будто он прикасался к самому дорогому сокровищу в своей жизни. Затем ладонь Ибо переместилась на шею. Он лениво, убаюкивающе поглаживал чувствительную кожу прямо за ухом, помогая Чжаню справиться с накатывающими волнами жара. Омега от этого сладко потянулся навстречу ладони мужа и уткнулся носом в его широкое плечо. Чжань жадно втянул носом родной запах, чувствуя, как внутри разливается абсолютное, глубинное спокойствие. — Мне так хорошо с тобой, Бо-ди, — прошептал Чжань в шею мужа, путая пальцы в его волосах. — Я здесь, гэгэ. Я помогу тебе, слышишь? Мы проведём эту течку вместе, — тихо ответил Ибо, аккуратно снимая с себя верхнюю одежду, чтобы остаться в одних домашних вещах, которые пахли исключительно им. Ибо осторожно перелез через мягкие бортики гнезда, устраиваясь внутри вместе с Чжанем. Он притянул горячее тело омеги к себе, позволяя ему устроиться на своей груди. Ладонь альфы скользнула под шёлковую рубашку Чжаня, нежно оглаживая поясницу и медленно спускаясь ниже, туда, где ткань шорт была совсем мокрой от омежьего сока. Чжань прерывисто вздохнул, его бёдра сами дёрнулись навстречу чужим пальцам. Ибо действовал без спешки, понимая, насколько Чжань сейчас чувствителен. Он мягко избавил омегу от шорт, бережно разводя его колени в стороны. Кончики пальцев альфы, покрытые собственной смазкой Чжаня, аккуратно коснулись изнывающего входа. Чжань вскрикнул, выгибаясь в руках мужа от первой, острой волны удовольствия. Ибо тут же поймал этот звук своими губами, утягивая омегу в глубокий, сладкий поцелуй. Он делился с ним прохладой своей мяты, сглаживая лихорадочный жар течки. Пальцы Ибо двигались внутри мягко, подготавливая Чжаня, лаская его изнутри и заставляя омегу плавиться, тихо и жалобно стонать прямо в губы альфы. Изнуряющий голод, который мучил Чжаня всю ночь, наконец-то начал отступать, сменяясь чистым, искрящимся наслаждением. Когда Ибо аккуратно, медленным и сильным толчком вошел в него полностью, Чжань закинул голову назад, шумно выдыхая. Ибо крепко держал его за талию, задавая плавный, тягучий темп. Каждое движение альфы было наполнено невероятным трепетом и заботой — он не доминировал, он бережно забирал всю боль и жар своего омеги, растворяя их в своей любви. Комнату заполнили тяжёлые вздохи, нежные поцелуи и смешавшийся в идеальный союз аромат сандала, мяты и спелого персика. Чжань крепко переплёг пальцы с пальцами Ибо, полностью растворяясь в его руках, чувствуя себя самым защищённым существом на свете. Они двигались в унисон, медленно сгорая в этом сладком пламени течки. Когда пик наслаждения накрыл их обоих, Чжань сорвал голос от финального, самого нежного стона, а Ибо содрогнулся, изливаясь глубоко внутрь своего омеги, даря ему долгожданное насыщение и покой. Они ещё долго лежали в самом центре своего гнезда, переплетённые руками и ногами. Течка Чжаня утихла, сменившись приятной, сонной истомой. Ибо лениво целовал мужа в висок, продолжая убаюкивающе гладить его по спине через мягкие футболки. Чжань уютно уткнулся носом в его ключицу, окончательно засыпая. В этой уединённой вселенной, укрытые ворохом вещей и взаимной любовью, они были абсолютно счастливы.