Кто-то другой

Пазлы нельзя назвать увлекательной игрой для тех, у кого было с кем разделить время. Скорее это способ скоротать одиночество, погрузившись в собственные мысли, пока разрозненные кусочки пазла складываются в единую картину. И Ардашир не мог точно сказать, решил Хранитель мудрости из Сеш’ка поделиться с ним своим досугом, или просто не обращал внимания на незваного гостя, сидящего прямо перед ним. «Скучно». Когда эта мысль возникла в голове фидии, Камиль потянулся за следующей деталью пазла. Тогда чужая рука схватила её первой. Лицо хозяина дома осталось спокойным, но в поднятых на гостя глазах читалось раздражение. Этот взгляд понравился Ардаширу. — Неудивительно, что никто не желает становиться твоим гостем. Пусть я пришёл, ты даже не обратил на меня внимания, — по тону голоса можно было решить, что он расстроен. Но на губах, к которым прижали пазл, играла улыбка. — Тех, кто вламывается в чужом дом, называют ворами, а не гостями. — Я пришёл, чтобы поговорить с тобой. Даже принёс подарок. Не думаешь, что слишком грубо применять ко мне подобное слово? — … И вот вновь наступила тишина. Пусть теперь не хватало одной детали, Камиль решил продолжить собирать пазл дальше и потянулся за следующим кусочком. Но та же рука ловко умыкнула и его. Показав сарказу-вампиру два кусочка пазла, Ардашир улыбнулся с присущей ему нагловатой, самоуверенной улыбкой. Их отношения с самого начала выглядели именно так. По какой-то неизвестной причине Ардашир проявлял интерес к Хранителю мудрости Сеш’ка, а тот при своём нелюдимом характере и пылком нраве не отталкивал его. Пока один пытался привлечь внимание, второй молча наблюдал за его выходками. Этот вечер тоже был одним из таких. Когда они играли в кошки-мышки. — Что ты хочешь? — первым сдался Камиль и задал вопрос. — М-м, как и говорил ранее, просто поговорить, — склонив голову, откровенно ответил фидиа. — Не считаешь, что из нас могли бы получиться хорошие собеседники? Пусть ты и немного младше… Но в этом мире не так много ровесников, с которыми я могу обсудить прошедшие десятилетия. Впервые кто-то назвал Камиля хорошим собеседником, и тот бросил лишь недоверчивый взгляд. Впрочем, казалось, что Ардаширу достаточно говорить одному — каждую их встречу всегда именно он старался поддержать диалог, а если не получалось, просто рассказывал о разных местах, где ему довелось побывать. Он чувствовал себя свободно в присутствии Хранителя Сеш’ка и не боялся, что его поймают и упекут за решётку, и дело тут скорее всего было в уверенности в собственной силе. — Тогда говори. Тебе моё разрешение не требуется. — Не нужно выставлять меня злодеем. В конце концов, я заинтересован в тебе и хочу узнать больше. Нельзя? И снова они вернулись к этому. Сколько бы Камиль ни думал, никак не мог понять что на уме у сидящего перед ним фидии. Пусть для окружающих вампир-сарказ казался грубым, в действительности не мог отказать даже подобному настырному поведению. Когда он потянулся за следующей деталью пазла и её также ловко стащили со стола, как предыдущие, он запоздало ответил: — Моё прошлое засекречено Сеш’ка. Но даже будь это не так, у меня нет желания делиться им с кем-либо. — Тогда я могу подождать. Терпения мне не занимать. Не казалось что тот врал. Возможно в молодости Камиль был бы рад собеседнику, которому можно высказаться. Но проведённые за непрекращающейся охотой на собственного младшего брата годы научили его вкусу предательства и запоздалому горькому послевкусию после него, когда имя некогда родного человека нельзя было с лаской произнести вслух. Его сердце очерствело, а убеждения были нерушимы. И даже подаренный ему Ардаширом взгляд, в которым можно было прочитать готовность к длительному ожиданию, не могли заставить его расчувствоваться и начать говорить. Но пусть усилия Ардашира оказались напрасны, его искренность стала одной из причин почему Камиль не мог выставить вон разыскиваемого преступника. В действительности же методы гостя были не настолько невинными и не сводились к одним просьбам. «Нужно ещё немного подтолкнуть его». Личная жизнь Хранителя мудрости не была вещью, которую Сеш’ка могла полностью скрыть. Интерес Ардашира произрастал как раз из истории о непрекращающейся вражде двух братьев: трогательная жертва во имя спасения близкого и неожиданный удар ножом в спину, а затем томительное преследование злейшего врага на протяжении многих десятилетий… Что-то цепляло в неумолимом желании Камиля отомстить, а также затаившихся в глазах неуверенности и меланхолии, которые мешали ему покончить со всем и разорвать эту порочную связь с преступником. Ему также было известно, что эта привычка цепляться за давно прогнившие отношения принадлежала другому человеку и Камиль унаследовал её благодаря ориджиниевым лесам. Хотя навряд ли какая-либо из реверсий будет рада подтвердить, что они делят с кем-то другим свой характер и личность. Что, если бы их связывала та же нерушимая связь? Возможно тогда бы Камиль упрямо преследовал его вопреки всему. Впрочем, при одной лишь мысли об этом сердце Ардашира трепетало так громко, что он не смог бы убегать слишком долго от летящего в него копья. Но в то же время оставался горький привкус. Вдруг это упрямство вызвано лишь отголоском воспоминаний мертвеца? И Хранитель так рьяно спешит протянуть руку близкому, что ступил по кривой дорожке лишь потому, что продолжает чувствовать чужую вину. И даже если это было не так, что, если Камиль увидит в нём лишь судьбу, схожую с его братом… Словно на него наложились две тени из прошлого. — Вижу, что я до сих пор не заслужил твоего доверия, — и в четвёртый раз кусочек пазла, который хотел взять вампир-сарказ, оказался украден. — Я не могу доверять преступнику. — Ах… Раз дело всего лишь в этом, как насчёт того, чтобы стать партнёрами? Партнёрами по… пазлам. Подобное предложение вызвало недоумение. Даже если они с Ардаширом будут каждый вечер собирать пазлы, как Камиль может быть уверен чем тот занимается в остальное время? Но фидиа поспешил объяснить: — Когда люди занимаются одним делом, их мотивы, привычки становятся видны. Разве ты тоже не хочешь узнать обо мне побольше? Их интерес в этом не совпадал. Всё, чего мог бы хотеть Камиль, так это помочь засадить Ардашира за решётку, чтобы тот не успел натворить ещё больше дел, чем сделал уже. И возможно совместные вечера могут помочь найти его слабости или поймать момент, когда тот будет не сосредоточен, но Хранитель мудрости не терпел подобные грязные приёмы. Но всё же что-то в этом предложении заставило попридержать отказ. И поймав это секундное колебание, Ардашир протянул через стол руку. — Тогда как партнёры… по пазлам, давай пожмём друг другу руки. Это сделает нас ближе. — Почему ты делаешь паузу? — Камилю казалось, словно его хотят втянуть во что-то криминальное. — Да так. Ерунда. Пусть подобный размытый ответ выглядел странно, Камиль всё же протянул ладонь в ответ. Сквозь перчатку он ощутил чужое тепло и оно оказалось столь непривычным, что он не мог отвести взгляда от их сцепленных рук. Его хватка стала увереннее. Тогда послышался приятный низкий голос. Он шептал почти у самого лица. — Я даже немного завидую. Значит ты так смотрел на Чара каждый день? Тело немедленно отреагировало на сказанные слова, а кровь забурлила в ответ на произнесённое имя. Теперь ладонь, что он крепко держал в своей, стала не знаком образованного партнёрства, а способом эффективно дотянуться до цели. Не ожидав подобной бурной реакции, Ардашир удивлённо распахнул глаза, когда его с силой потянули вперёд, переворачивая стоящий на пути стол с пазлами. Но подобная выходка была для него не более, чем детской игрой. Спокойный взгляд фидии встретился с бурлящим, точно вскипевшая кровь, алым цветом глаз напротив. Помимо спокойствия в нём читалась уверенность в победителе этой схватки. Подавшись вперёд по инерции, он упал в опасные объятия сарказа-вампира и похлопал второй рукой по спине, не разрывая рукопожатия. — В следующий раз я тоже приду с подарком. Встреть меня как следует. — Ты… Заколебавшись на миг из-за этих странных объятий, Камиль упустил момент, когда фидиа переместился к нему за спину. Металлический запах закружил в воздухе вместе с наконечником копья насыщенного алого цвета, как кровь, из которой он состоял. Ардашир не спеша повернул голову в его направлении и всего за секунду до попадания переместился с помощью телепортации на пару шагов в сторону. Теперь не только перевёрнутый стол, дыра в стене также свидетельствовала об их схватке. — Это станет хорошим местом для картины, — бросил мимоходом комментарий Ардашир и обернулся к стоящему чуть поодаль Камилю, что не спешил предпринимать новых попыток атаковать. — Увидимся вновь, Агаш’меканаз. И тогда он исчез, точно был простым наваждением. Камиль в одиночестве остался стоять посреди комнаты, где теперь царил беспорядок. Наконец он сделал выдох и разжал плотно сжатые кулаки. «Упустил». Эта мысль не первый раз приходила к нему в голову и точно не в последний. Поставив стол на место, он опустился на пол и принялся поднимать кусочки подаренного ему пазла. Теперь придётся собирать его заново. Ему нравились пазлы, потому что не было необходимости во втором человеке. В прошлом Камиль слишком привык к тому, что все увлечения они делили с братом, и за что бы он ни принялся после, постоянно думал о Чаре и о том, что мог бы изменить. Нечто похожее он чувствовал по отношению к Ардаширу. Как будто он упускал шанс в каждую их встречу. Путь фидии сопровождали несчастья и смерть, на нём никогда не будет счастливого финала или места для близких людей. И при встрече со взглядом, спокойным и одновременно с этим предрешившим свою дальнейшую судьбу, Камиль не мог сдержать желания схватить чужую ладонь и сделать… что-то. Вот что было похоже. Слабость и неуверенность, которые он проявлял по отношению к тем, кто избрал жестокий к себе и другим путь. Они рождались из воспоминаний о другой, более ранимой и нежной стороне, которую ему показали. «… а, не хватает нескольких деталей». Сейчас ему никто не мешал и Камиль быстро закончил пазл, за многие года набив руку в этом. Но четыре кусочка унёс с собой Ардашир и картину нельзя было закончить. Похоже теперь у него появилась ещё одна причина, чтобы преследовать этого фидию. И всё же теперь можно было разглядеть изображённый на ней пейзаж. Усеявший всё золотой песок и площадь, на которой стояли люди в белых одеяниях. Они протянули к небу руки, словно возносили свои мольбы возвышающемуся над ними человеку. Сколько бы он ни думал, стиль построек и одежда оказались ему не знакомы. Возможно это историческая сцена с Терры? У Ардашира оказался изысканный вкус в выборе картин. Задумавшись над тем, что с ней делать, Камиль обратил внимание на стену с дырой. Теперь он жил не в семейном поместье, а общежитии, поэтому ему придётся возместить ущерб. Но пока что её можно скрыть за собранным пазлом — всё же тот был довольно красивым. Забивая гвоздь в стену, чтобы повесить рамку, он вздохнул. «И всё же мы не похожи». Камиль знал, что некогда жил человек, благодаря воспоминаниям которого оказался рождён он сам. Порой они мелькали в его голове, как кадры из фильма, который он смотрел когда-то давно и успел уже позабыть суть. Разрозненные, неясные. И возможно их судьба была в чём-то схожа. Как его предшественник хотел защитить дорогого ему человека, так и Камиль хочет видеть прежнюю улыбку на лице Чара. Как он испытывал нерешительность перед лицом чужой жестокости, так и вампир-сарказ не знал что делать. И всё же… Всё же у него был шанс всё исправить. Схватить протянутую ему ладонь и ни за что не отпускать. Предстанет перед ним его младший брат или хитрый фидиа, во взгляде которого читалось желание быть кем-то пойманным. Даже пусть это окажется Хранитель мудрости из Сеш’ка, который упекёт его за решётку.