Ковбои да два эсэсовца

1899 год. США.

      Все пошло по пизде, когда Майка Белл, вместо того чтобы добить чахоточного урода, споткнулся о ебучий камень. Револьвер в его руке дернулся, пуля ушла куда-то в сторону, а сам он, матерясь и размахивая рукам, врезался спиной в старую, поросшую мхом каменную арку.       От удара арка загудела. Воздух вокруг задрожал, запахло озоном и жженой травой, которую Чарльз как-то жег в лагере для «очищения ауры» этого сборища мудаков.       Артур, шипящий от боли и прижимающий руку к окровавленному бедру, увидел, как рожа Майки искажается гримасой ужаса, а потом силуэт ублюдка просто растворяется в радужной ряби, затягиваясь в воронку, которой мгновение назад не существовало. — Какого хера?.. — прохрипел Артур, пытаясь отползти назад.       Неведомая сила, сродни урагану, подхватила его за шкирку и швырнула в водоворот света и тьмы.       Первое, что почувствовал Морган, когда очнулся, был холод бетонного пола и запах. Запах был отвратительный. Воняло чем-то едким, химическим, смешанным с запахом жженого кирпича и дерьма. Артур попытался пошевелится, но только потревожил ножевое ранение и кучу ссадин. Рядом кто-то громко блевал. — Бля-я-я... — прохрипел знакомый голос. — Где... что за хуйня? Морган? Артур скосил глаза. Белл, бледный, как задница покойника, стоял на карачках и вытирал рот рукавом своей грязной красной рубахи. Его светлые волосы, обычно сальные и прилизанные, стояли торчком в разные стороны. Револьверов, кстати, ни у него, ни у самого Артура не было.       Майка пошарил руками вокруг себя и, оставаясь на четвереньках, начал ползать как псина, ища свои любимые револьверы. — Сука, ну какого хуя, блять! Морган! Это все из-за тебя, больной придурок! Где мои пушки?! — злобно пыхтя взревел Майка и повернул лицо в сторону мужчины. — Нахера тебе эти сраные пушки, если ты из них меня даже застрелить не смог? — прохрипел Артур. Были бы силы, он бы рассмеялся после этих слов, дабы еще больше вывести Майку из себя. — Ты че…блять…да они мне дороже брата родного, и ты… — он подполз к Артуру, чтобы прописать ему в ебальник, но замер, глядя куда-то за спину Моргана.       Артур с трудом повернул голову. В проеме выбитой двери, ведущем в никуда стояли двое. Они были одеты в серую униформу, какой Артур в жизни не видывал: высокие сапоги, пальто, фуражки с..какой-то херней посередине, которую Морган не в силах был разглядеть. В руках незнакомцы сжимали оружие, а дула были направлены прямо на них.

1945 год. Февраль. Берлин.

      Вальтер Шелленберг ненавидел бомбежки. Не потому, что боялся умереть – смерть он презирал. Он ненавидел их, потому что они мешали курить. Стоило устроиться в бомбоубежище, закурить американский «Camel», как какой-нибудь охранник-параноик начинал орать про риск возгорания и что-то в духе «мне очень жаль, герр бригадефюррер, но дым и пепел могут нарушить работу системы вентиляции бомбоубежища». Идиотизм.       Поэтому, когда объявили отбой, Шелленберг с наслаждением вышел на поверхность, вдохнул прохладный пыльный воздух, смешанный с дымом от пожара в разрушенном через дорогу здании, и закурил. Рядом стоял штандартенфюрер Макс Отто фон Штирлиц, его заместитель и, пожалуй, единственный человек в РСХА, которому Шелленберг кое-как, да доверял. Штирлиц вслед за начальником закурил, задумчиво глядя на руины. — Как думаете, Макс, — лениво протянул Шелленберг, выпуская дым в ночное небо, — американцы сегодня прилетят еще раз или ограничатся одним заходом? — Думаю, ограничатся, — спокойно ответил Штирлиц. — Судя по разрывам, их целью были промышленные районы. Они своего добились.       Вальтер промолчал и сделал затяжку, но тут же вздрогнул от громкого хлопка и небольшой вспышки света, исходящих из руин соседнего здания. Они оба уставились на развалины. — Что за черт… — бригадефюрер кинул бычок в сторону и положил руку на кобуру. — Штирлиц?       Он мотнул Максу головой в сторону хлопка. — Хотите посмотреть? Не лучше ли доверить это дело патрульным?… — идти и проверять какую-то неведомую херню явно не входило в планы Штирлица и он покосился на мужчину, чье лицо выражало смесь шока и лютого интереса. — Я знаете ли, друг мой, первый раз такое вижу и слышу, неужели вам не интересно? — он прищурил глаза и осторожно двинулся к развалинам. «— Черт, — выругался про себя Макс, следуя за бригадефюрером. — Идиот с шилом в жопе, не иначе…»       Шелленберг пересек улицу и, пригнувшись, пробрался через завал из битого кирпича и покореженных балок. Штирлиц двигался за ним, держа пистолет наготове и мысленно проклиная тот день, когда согласился работать на разведку и стать заместителем этого любопытного придурка. Вспышка была странной, не похожей ни на разрыв снаряда, ни на короткое замыкание. Что-то новенькое.       В свете догорающего пожара Шелленберг разглядел двоих. Один – широкоплечий, в грязной синей рубахе – лежал на спине, прижимая руку к бедру, и тяжело дышал. Второй – вертлявый, крупный, в красной рубахе и светлых штанах – стоял на четвереньках и пытался откашляться. Оба были покрыты грязью, кровью и ссадинами. — Was zum Teufel... — прошептал Шелленберг, наблюдая за Майкой и Артуром из за угла. — Сука, ну какого хуя, блять! Морган! Это все из-за тебя, больной придурок! Где мои пушки?! — злобно пыхтя взревел белобрысый.       Шелленберг настороженно перевел взгляд на Штирлица. — Английский? Это что, американские десанты? — Тогда бы они не не орали, как придурки, на всю округу, — прошептал Штирлиц, медленно выходя из укрытия с пистолетом наготове. — Нахера тебе эти сраные пушки, если ты из них меня даже застрелить не смог? — прохрипел второй.       Белобрысый мужчина развернулся, явно намереваясь броситься на лежачего с кулаками. — Ты че…блять…да они мне дороже брата родного, и ты… — он не успел договорить и замер, глядя прямо на Шелленберга и Штирлица. — Hände hoch! — рявкнул Шелленберг по-немецки, но тут же осекся и повторил по-английски — Руки вверх! Оба!       Майка медленно вскинул руки. Его глаза забегали, оценивая обстановку. Неужели его все таки поймали законники? Эти двое выглядели как очень серьёзные ребята. Но на пинкертонов не похоже. — Полегче, джентльмены, полегче! — затараторил он, растягивая губы в кривой ухмылке. Две золотые коронки во рту тускло блеснули в свете пожара. — Я лишь хотел поговорить с этим типом, ничего такого, понимаете…Он… — Майка опять запыхтел и пошатнулся на месте, отчего шпоры на его сапогах звякнули о пол. — Молчать! Имя, звание, откуда вы?! — Шелленберг опустил взгляд на звон шпор, а потом и на пустую кобуру «собеседника». — Что за маскарад? — он указал дулом на снаряжение.       Штирлиц обошел Вальтера и незнакомца, держа Артура на мушке: — Лицом в пол, руки за спину. Медленно.       Артур не стал возражать и, тяжело дыша и морщась от боли, медленно перевернулся на бок, а затем на живот. Открытая рана коснулась пола, отчего он выругался и прижал руку к больному месту. — Я же сказал, руки за спину. — Штирлиц подошел ближе и навел оружие на голову мужчине. — Да слышу я, слышу, — прохрипел Артур, с трудом заводя руки за спину. — Маскара-а-а-д? — протянул Майка — Вы себя видели? Вы, что, из армии? А-а-а…С каких пор армия угрожает двум загулявшим джентельменам? Артур?? Что скажешь, брат? М?! Так дела не делаются! — он раздраженно прикрикнул в сторону Моргана. — Парни, вы, может обознались? Идите трясите пушками в другом месте-е-е… — Сука, захлопнись ты уже, идиот!.. — перебил его Артур. — Десантники, разведчики? Англичане или американцы? Где остальные? — спросил Шелленберг, не убирая пистолет. — Дес…Кто блять? Я нихера не понимаю — Майка нахмурил брови и развел руками — Нет, блять, обезьяны черножопые!…Это же Америка, джентельмен-ы-ы!…Конечно, мы американцы! — он ухмыльнулся. — Макс, что за бред он несет? Это розыгрыш? Они из психушки сбежали? Я ни черта не понимаю! — раздраженно выкинул Шелленберг, попутно прикидывая, что ему делать с этими умалишенными.       Вальтер повнимательнее рассмотрел говорившего. Это был мужчина крепкого телосложения со слегка выступающим животом, ростом выше среднего и выше самого Шелленберга, блондин, с патлами до плеч, густыми бровями, бакенбардами и длинными усами в форме подковы, которые придавали ему сходство с персонажами стереотипных вестернов. На гладко выбритом подбородке – старый белесый шрам, переходящий на губу. Одет в красную рубаху и белые штаны, и то, и другое выглядело так, будто он в этом спал, блевал и валялся на земле, причем одновременно. На поясе висят две пустых кобуры странного вида. Глаза светлые, бегающие, с прищуром.       Штирлиц за компанию скользнул взглядом по Артуру, не особо всматриваясь в лицо. Мужчина лежал на полу и явно был не в том состоянии, чтобы оказывать сопротивление. На нем были надеты пропитанные кровью брюки, больше походившие на джинсы, рваная голубая рубаха, тоже в бурых пятнах, подтяжки, шпоры и такие же кобуры, как у его товарища. — Одеты как герои дешевых вестернов, что скажете Вальтер? — Штирлиц присел рядом с Артуром и отогнул порванную ткань джинс. — У этого ранение, возможно, ножевое.       Шелленберг раздражённо цыкнул и перевёл взгляд с Майки на Артура, потом обратно на Майку. — Скажу…Что я скажу? Что это какой-то цирк, Макс! Два ряженых клоуна вываливаются из ниоткуда посреди комендантского часа, несут какую-то околесицу про Америку и делают вид, что не понимают, где находятся. Это либо провокация, либо...Черт, я даже не знаю! На моей практике такого еще не было.       Вальтер немного помолчал и добавил: — Значит так… Штирлиц, второго пока оставьте в покое, а на этого наручники, — он указал пистолетом на Майку. — Больно активный, мало ли что выкинет. — Куда мы их? В отдел? — мужчина вынул наручники и подошел к Беллу со спины. — Парни, ну вы что в самом то деле, ну, мы же ничего… — он осёкся, почувствовав холодное дуло у затылка. — О-о-о... да ладно вам... — Майка нервно усмехнулся и попытался обернуться, чтобы заглянуть Штирлицу в лицо.       В эту же секунду рукоятка пистолета с глухим стуком прилетела ему точно в макушку, а следом и пинок под зад, да такой, что Майка, не удержав равновесия, рухнул мордой в кирпичную крошку. — Ах ты сука! Я тебе все кости переломаю, так что родная мамуля не узнает, а потом и до нее доберусь, и ты у меня... — Договорить ему не дали. Тяжелый сапог врезался между лопаток, выбивая воздух из легких. — Бля-я-ть... — только и смог выдавить он.       В ту же секунду его руки заломили за спину, и на запястьях с лязгом сомкнулись наручники. — Отвезем их ко мне домой, — Шелленберг убрал пистолет в кобуру и закурил новую сигарету. — Случай слишком интересный, чтобы отдавать его в гестапо, где его тут же приберет к рукам Мюллер.       Он подошел к Артуру, который все еще лежал на полу, прижимая ладонь к раненому бедру, и несильно ткнул его носком сапога. — Вставай.       Артур сдавленно промычал от боли, упёрся руками в пол и попытался подняться. Тело не слушалось, он пошатнулся и рухнул на одно колено, тяжело дыша. — М-да... — Шелленберг цыкнул. — Макс, займись раненым. Усади его в машину первым. А я пока второго приведу. — Он покосился на Майку, который в ответ криво ухмыльнулся. — А этого пристегнешь к дверной ручке. От греха подальше. Не хочу, чтоб этот клоун выпрыгнул на ходу.       Штирлиц кивнул и, подхватив Артура под здоровое плечо, рывком поставил его на ноги. Тот зашипел от боли, но устоял. — Давай, — спокойно сказал Макс. — Машина в десяти шагах. Дойдешь – будешь жить. Не дойдёшь – придется оставить тебя тут. Выбирай. — Дойду, — процедил Артур сквозь зубы.       Они медленно двинулись к «Хорьху». Штирлиц одной рукой придерживал раненого, а другой держал пистолет. Артур хромал, опираясь на него всем весом, но упрямо переставлял ноги. Вблизи он оказался ещё крупнее, чем виделось издалека.       Шелленберг тем временем подошёл к Майке, который всё ещё валялся на полу, уткнувшись лицом в кирпичную крошку, и негромко присвистнул: — Ну и видок у вас. Вставай давай, пока я добрый. — Добрый? — Майка загыкал, с трудом перевернулся на бок и сел, морщась от боли в затекших запястьях. — Вы называете это добротой? Ваш дружок мне чуть череп не проломил! — Значит, заслужил, — пожал плечами Шелленберг. — Не надо было дергаться. Давай, поднимай свою задницу. И попрошу без фокусов, – он убрал пистолет обратно в кобуру и вынул пачку сигарет.       Майка с трудом встал, пошатываясь. Наручники за спиной мешали держать равновесие, но он справился. Не в первый раз его вязали, и явно не в последний. – Эй, босс-с… — протянул он, покосившись на Шелленберга. — А для меня сигареты не найдется? А то я свои просрал где-то... там, — он мотнул головой в сторону арки, которой уже не существовало.       Шелленберг хмыкнул, сунул одну Майке в рот и прикурил. Тот затянулся с таким наслаждением, будто это была мечта всей его жизни. — М-м-м — выдохнул он с дымом. — Какие-то необычные сигареты, м? Ладно, чёрт с вами. Везите куда хотите.       У «Хорьха» их уже ждали. Штирлиц усадил Артура на заднее сиденье, пристегнул ремень безопасности, а после ждал, стоя у открытой дверцы. — Этого куда? — спросил он, кивая на Майку. — Рядом с ним, — Шелленберг открыл другую заднюю дверцу. — Только наручник к ручке пристегни, как я и сказал.       Штирлиц усадил Майку, защёлкнул его наручник на дверной ручке, проверил, надёжно ли. После этого открыл переднюю дверцу для Шелленберга, и, убедившись, что тот устроился, сел за руль сам. — Поехали, — коротко бросил Вальтер, после чего Штирлиц повернул ключ зажигания.       Мотор заурчал ровно, словно кошка. «Хорьх» мягко качнулся и покатил по тёмной, разбитой улице прочь от руин. — Ну что, господа, — Шелленберг, не оборачиваясь, стряхнул пепел в приоткрытое окно, — добро пожаловать в Берлин.